Ни единого шанса

Каким бы скромным ни было новое жилище, Гермионе оно казалось невероятно уютным. Хрупкая психика ещё покачивалась на волнах эмоциональной нестабильности, но книги помогали отвлечься и унестись разумом в далёкие просторы. Туда, где из осколков былого любопытства вновь медленно собирался образ прежней Золотой ведьмы. Чем ближе к камину, тем ей было спокойнее, Снейп лишь тихо фыркал себе под нос, когда Гермиона, водрузивший на подушки, растягивалась на ковре с книгой, задумчиво облизывая губы. Он уже несколько дней наблюдал за тем, как она меняется. Неспешно, с переменным успехом, но так же неизбежно, как затягивается рана на его руке. Девчонка уже не дергалась от шорохов, испуганно оглядываясь, уже не жалась к нему в страхе, как первое время. Но Северус всё чаще замечал тягучую печаль в карих глазах, а вскоре в них же приютилась и мудрость, какая бывает у человека, потерявшего всё. Она мало говорила, подолгу разглядывала внешний мир через тонкую полоску между шторками, постоянно меняла ему повязки и виновато опускала взгляд. Почти никаких эмоций. Северус освободил ей комнату, чтобы вернуться в свое кресло, которое можно было разложить. Оказалось, это было совершенно нетрудно, хоть и неудобно, так как мебель была достаточно старой. Без магии каждая нетривиальная задача превращалась в вызов, но маггловская кровь давала много преимуществ в бытовых вопросах. Гермиона время от времени замирала, уходя глубоко в свои мысли и переживания, и Снейп списывал это на естественный посттравматический синдром, не переступая личных границ. Невольно он засматривался на неуверенные скольжения её пальцев по рукавам, на то, как опускались её плечи и как она подолгу выбирала следующую книгу, осторожно касаясь корешков. Ты уже не ребёнок, Грейнджер. Жизнь слишком жестоко обошлась с тобой. Никто не заслужил такой участи. Своё собственное положение Снейп рассматривал как почти удовлетворительное. Он ненавидел утрату контроля над ситуацией, и ещё больше ненавидел беспомощность. Сейчас весь мир был для него враждебной средой, и единственной его задачей было сохранить этот хрупкий, пробивающийся сквозь толщу бетона и пепла цветок по имени Грейнджер. Вероятнее всего, их обоих ждал не самый лучший исход, но, по крайней мере, теперь они могли сделать передышку. Уйти с радаров Реддла и просто забыть о тех кошмарах, которые он с собой нёс. Мир больше никогда не будет прежним. Для неё уже точно. – Профессор Снейп… Она обратилась к нему впервые за несколько часов. Сложила ноги в позе лотоса и вопросительно уставилась на него, прижимая потёртый переплёт к груди. – Как вы думаете, что Соломей Гримлок имел в виду, называя судьбу охотником? Снейп отложил перо в сторону и закрыл свою тетрадь. – Важнее, что вы сама об этом думаете, Гермиона. Она отрешённо покачала головой, не забывая гладить книгу. Словно та была живой и могла ощущать прикосновения. – Думаю, он имел в виду не столько судьбу, как абстрактное явление, а судьбоносные встречи с теми, кто меняет нашу жизнь. Иначе говоря, то, что неминуемо, рисует на каждом из нас мишень, и мы даже не подозреваем об этом. – И этот «охотник» всегда настигает свою цель. Причем неважно, следует ли он за каждым из нас или лениво отсиживается в зарослях. – Вы верите в это? – Во что именно? – В предопределенность будущего. – Не знаю, Грейнджер. Ещё неделю назад я бы сказал, что да… Он тихо вздохнул, поднимаясь из-за небольшого письменного стола. Руки упёрлись в деревянную лакированную гладь, и Северус чуть размял шею. – Но каждый волен сам распоряжаться своей жизнью. Судьба лишь следствие выбора. – То есть вы не согласны с Гримлоком? – Я так не сказал. Если причина и следствие порождают друг друга, нет никакого парадокса в том, что наша свободная воля такое же проявление неизбежности, как и её противоположность. – Не могу понять… Всё произошедшее – следствие нашего выбора? – Или неспособности противостоять выбору тех, кто обладает большими ресурсами. – Я поражаюсь вашему спокойствию. И вы не пытаетесь меня успокаивать. – Вы не нуждаетесь в жалости, мисс Грейнджер. Кто угодно, но только не вы. И не потому, что вы не заслуживаете её, а потому, что вы выше этого. Гермиона воззрилась на Снейпа с недоумением. – Выше этого? – Внимательно читайте следующую главу. Охотник не только тот, кто исполняет программу, по которой движется ваша судьба. Вы тоже охотник. Носитель воли судьбы, если можно так выразиться. – Я же совершенно беспомощна перед лицом так называемой судьбы. У меня даже палочки нет. Ничего, кроме этого дома, книг и… Вас. Она раздраженно закатила глаза и сдавила лоб рукой. – Если бы я могла что-то предпринять… изменить… Или просто взять свою жизнь под контроль, я бы могла ощущать хотя бы какую-то уверенность. Но внутри меня выжженная пустыня… Северус изящным движением выудил из стола флакон с зельем. – Ваша пустыня не безнадежна. Её необходимо поливать успокоительными и укрепляющими, возьмите. Кошачьи лёгкие шаги, юркие пальцы откупоривают зелье, и Гермиона опрокидывает в себя густую кисловатую жидкость, обволакивающую сознание легкой дымкой. Затем наваждение проходит, унося с собой дрожь в ногах. – Спасибо. – Дурная привычка – благодарить меня по любому поводу, Грейнджер. Флакон звякнул о стол, и она флегматично направилась в свою комнату. – Вы будете ужинать? – Нет, профессор. Гермиона дошла до двери и скользнула взглядом по вставке из толстого мутного стекла. Лязг дверной ручки, и хрупкая фигурка скрылась, оставляя Снейпа наедине с самим собой. Он подкинул дров в камин и вновь вонзился черными усталыми глазами в страницу, на которой выводил формулы пока ещё не существующих зелий. Когда-нибудь он сварит их и откроет нечто новое, если только охотник не придёт за ним. *** Утренний кофе реанимировал организм и согревал каждую его клетку, устремляясь по венам. Северус разложил еду по тарелкам обнаружил, что без компании Грейнджер ему кусок в горло не лезет. Это ему не понравилось. Он приподнял рукав и оценивающе взглянул на огромный уродливый шрам, который на удивление был менее омерзительным, чем метка Пожирателя. Собрав волосы в хвост, бывший профессор прошелся по комнате и несколько раз громко прокашлялся. Неужели она ещё спит? – Грейнджер, что-то случилось? После небольшой паузы из-за двери послышался её растерянный голос. – Нет, профессор, я в порядке. – Тогда поешьте. Вам нужно набрать вес, чтобы лучше себя чувствовать. – Спасибо, я не голодна. Он с раздражением поджал губы и тихо прорычал: – Я не для того вас оттуда вытащил, чтобы вы устраивали голодовку. В чем причина вашего поведения? – Северус, пожалуйста, оставьте меня. Ну конечно. Вдруг эта невыносимая девчонка там с собой что-то сделает? Снейп бесцеремонно дернул на себя дверь и ввалился в спальню, крайне недовольный происходящим. В первую очередь, он должен был убедиться, что она цела и невредима. Её шаткий разум мог выкинуть любой фокус, прошло ещё слишком мало времени. – Грейнджер… Она сидела спиной к нему, укутанная в халат, найденный среди вещей. Северус обошел постель и присел к ногам Гермионы, чтобы вглядеться в её лицо. Тусклый дневной свет мягко подсвечивал бледность кожи. – Как вы? – требовательные нотки испарились, стоило ему увидеть слёзы, что вот-вот прочертят себе путь на её щеках. Снейп изучал расслабленное печальное лицо, и к своему изумлению обнаружил, что зрачки Грейнджер больше напоминают блюдца. – Посмотрите на меня, Гермиона. Она повернулась, виновато пожав плечами. Глубокое неровное дыхание, распухшие губы, легкий жар… Глаза блестели так нездорово, словно она испытывала сильнейшую нехватку чего-то жизненно необходимого. – Что-то не так… Снейп взял её кисть и ощупал так, чтобы уловить пульс. – Опишите своё состояние. Гермиона помотала головой, пряча глаза. Сейчас она казалась как никогда уязвимой. – Это слишком… слишком личное, Северус. – Личное? Я попытаюсь вам помочь, но не смогу этого сделать, если вы будете молчать. – Не уверена, что хочу об этом говорить. – Придётся. Пока вы под моей защитой, я должен знать. Если вы заметили, я не лезу к вам под кожу и не заставляю выворачивать душу наизнанку. Но ваше физическое состояние – другое дело. – А вдруг нет? Почему вы решили, что я должна вываливать на вас свои неудобные проблемы? – Я видел, что с вами делал Реддл. На мой взгляд, никаких неудобств в отношении меня и вас нет и быть не может. Я постараюсь сделать всё, чтобы вам стало легче. – Уходите, профессор. Чернота его взгляда искрила решимостью. Одно дело, когда человек нуждается в помощи и осознаёт это, другое дело, когда он забился в самый угол своей стеснительности и готов умереть, лишь бы не выдавить из себя ни слова. Этот вариант точно не прокатит, не здесь и не сейчас. Северус взял её за плечи и привстал, нависая над ней. Дрожащее тело под его пальцами горело, а взгляд девчонки был мутным. Потребовалось несколько мгновений, прежде чем до Снейпа дошло. Понимание проблемы обрушилось на него внезапно, прожгло мысли электрическим током и заставило лицо исказиться. – Синдром отмены… Пиздец. Он вскочил с места и взревел, попутно пиная мебель. Какой же я придурок… Как я мог упустить это? Как?? – Северус… – Ждите меня в комнате, я поищу зелье. Конечно же, он знал, что зелья нет. Он не просто не варил его, он даже не подумал, что оно может ей понадобиться. Снейп всегда был на тысячу процентов уверен в том, что качество его эликсиров и снадобий превосходит любые другие, и по мощности действия, и по отсутствию побочных эффектов, что было многократно подтверждено на практике. Но ему никогда ещё не доводилось ставить эксперимент с возбуждающими зельями. Грейнджер принимала их почти год, и её тело болезненно среагировало на внезапное их отсутствие. Как любой тяжело зависимый человек, она испытывала целый ряд довольно неприятных симптомов, последствия которых были неизвестны даже самому автору зелий. Сука, хотел же, как лучше. Северус обшаривал полки, ящики стола и сумки в поисках чего угодно, что могло бы облегчить состояние девчонки. Его познаний было более чем достаточно, чтобы провести параллель с маггловскими веществами, отмена которых не сулила ничем хорошим. Ломка. Боль. Ухудшение самочувствия. Размытое сознание, повышение температуры и агония. Надеюсь, до этого не дойдёт. Гермиона с трудом понимала, что происходит. Пульс сдавливал горло, сгустки жара прокатывались изнутри, оседая внизу живота острым покалыванием. Её руки впились в покрывало, когда она погрузилась в очередной лавинообразный спазм, выкручивающий суставы. От её крика Северус вздрогнул. Он никогда раньше не слышал, чтобы она кричала так надрывно. – Блять! – склянки разбивались о стену, пока зрачки Снейпа метались от одного угла комнаты к другому. Сварить бы ещё одну порцию… чтобы ее организм получил привычную дозу зелья… но, блять, где я возьму ингредиенты? Ему даже думать не хотелось о том, что будет дальше. Сейчас факт безупречного качества его зелий был скорее издёвкой, чем поводом для гордости. Женский крик сквозь плотно сомкнутые губы пробрал до самого нутра. Это всё моя вина. Возомнил себя спасателем, старый мудак. Вернувшись к ней, Северус нервно сглотнул. Девчонка сидела на полу, выгнувшись от боли, и глаза её были почти пустыми. Безвольная кукла, вынужденная страдать снова и снова. Прохладный воздух успокаивал её, лаская шею и грудь, но руками Грейнджер судорожно оглаживала себя, будто боялась, что вот-вот взорвётся от напряжения. – Северус… Он замер. В горле пересохло. – Зелья нет… прости, девочка. Точеная худая фигурка ведьмы дрожала под его растерянным взглядом, но она совершенно осознанно смотрела прямо ему в глаза, касаясь себя. – Я больше не могу… Прошу вас, сделайте что-нибудь. Что??? – Я могу погрузить вас в сон, пока ищу решение проблемы. Грейнджер покачала головой, не отводя взгляд. Она медленно потянула завязки в стороны, сдаваясь перед низменным инстинктом, болезненно вонзившимся в саму её суть. – Это всё ваши зелья, профессор… Ваше творение. – Грейнджер, остановись. Комната поплыла перед его глазами от той полоски обнаженного тела, что виднелась в раздвинутом халате. Безумие. – Кроме вас у меня никого нет. – Именно поэтому я не имею права. Ткань невесомо соскользнула с плеч, обнажая ключицы, и Гермиона подняла брови. – Это последствия ваших решений, Снейп. Она ведёт рукой от шеи вниз к животу, и халат уже почти открывает грудь. – Глупая девчонка. Ты не осознаешь, что говоришь. Скомканные рваные обрывки мыслей, чувств и эмоций лихорадочно пульсировали и боролись друг с другом. Взять её прямо тут. Уподобиться Волдеморту и изнасиловать беспомощную девчонку. Какой пиздец. К горлу подкатил ком, когда организм отреагировал на подобные мысли горькой тошнотой. Нет, есть другое решение. Ограниченность ресурсов меньшая беда по сравнению с ограниченностью мышления. Северус почти всегда находил решения даже в тяжелых ситуациях, а поражения лишь обостряли его волю. – Вы нужны мне. – У всего есть последствия, девочка. Не забывай, чем ты рискуешь после того, что дал тебе Реддл. – Северус… Она всхлипнула и запрокинула голову, опускаясь спиной на пыльный ковёр. – Пожалуйста, сделайте хоть что-то. Изломанная, отчаявшаяся и такая… хрупкая. Её запах отпечатался в сознании, всколыхнув ту осознанно подавленную часть его личности, о которой Снейп предпочитал забыть. Мужское начало требовало взять её. Навязчивое и необузданное желание вгрызлось в горло подобно Нагайне, проверяя непревзойденную стойкость на прочность. Гермиона страдала и нуждалась в нём, но какова вероятность, что он возобладает над собой и сможет остановиться? Что жажда не испепелит его? – Дай мне время. С каждой минутой становилось всё сложнее, и будь он кем-то другим, не снедаемый бесконечными комплексами и отвращением к самому себе, он без сомнений бы сделал это. Снейп развернулся и вылетел из комнаты, проклиная себя за безграничную тупость.