Ни единого шанса

Северус выдохнул и закрыл глаза, погружаясь в досаду с головой. Это тягучее, сложное чувство, сковывающее стальными тисками и не дающее вздохнуть... выматывало его. Гермиона надрывно кричала и стонала, умоляя его не уходить. Блять, блять, блять… Он чувствовал, что у его зелий будет побочный эффект, но все равно отрицал эту вероятность. Грейнджер должна была как-то справляться с насилием и терпеть Волдеморта в своей постели. И её организму нужна была хотя бы иллюзия удовольствия, учитывая обстоятельства и тяжесть того ужаса, в котором она оказалась. – Северус, прошу вас… Я не выдержу… Снейп осторожно приблизился к двери и заглянул в полупрозрачное окно. Брови хмуро гнали морщины к переносице, было страшно даже думать о том, какие муки испытывает человек на отмене сильнодействующих возбуждающих снадобий. И ведь он не мог сейчас запросто заявиться в Лютный переулок или Паучий тупик за компонентами для антидота. Люди Лорда ждали его, готовые растерзать на месте за столь дерзкий проступок. Нет… это не просто выходка… это предательство. А Лорд не прощает. Размытый силуэт женского тела сквозь толстое стекло изломанно корчился на полу. Если бы я знал, что так будет, я бы подготовился. – Снейп! Лучше убейте меня… Ох, Мерлин… Он мог лишь догадываться, как её кожа и внутренности тлеют от страшного по своей силе возбуждения. Раньше Волдеморт давал ей то, в чем она нуждалась, даже не подозревая этого. Сейчас некому было обуздать того вечно жаждущего зверя, что сидел в ней. Распахнутый халат лизал обнаженное извивающееся тело, подогнутые ноги дрожали, а руки отчаянно стискивали грудь… Гермиона звенела натянутой струной, проклиная весь этот мир. – Северус… оглушите меня! Это невыносимо… Снейп сглотнул. Ладонь коснулась холодного стекла, а чёрные глаза, полные сожаления, замерли. Грейнджер будет становиться лишь хуже с каждым днём. Она сойдет с ума, прежде чем погибнет, и это будет на его совести. Не имею права… ни малейшего… Обрекать её на близость против её воли… Женский крик всколыхнул пространство и вбился в голову Снейпа острым колом. – Гермиона, я... – Северус… Он сделал вдох и открыл дверь. Пульс стучал в горле и висках, а между лопатками сосредоточились ледяные мурашки, что медленно ползли к затылку. Она страдает… – Сделайте что угодно, чтобы это прекратилось, умоляю вас… Неуверенность шагов. Внутри всё переворачивается от жалости к ней. Северус медленно приблизился к Гермионе и нахмурившись присел к её лицу. Глаза невольно скользнули по обнаженному телу, от которого веяло похотью и жаром. Она была такой утонченной, стройность и бледность, как и изящество форм, нещадно давили на мысли. Рисовали в воображении смелые постыдные образы, обещающие исключительное наслаждение. – У нас никаких вариантов, Грейнджер, – он осторожно коснулся её лица, невесомо проходясь кончиками пальцев по пылающей щеке. Досада обжигала разум изнутри. Оставалось надеяться, что её страдания утихнут и со временем прекратятся сами собой. – Кроме одного… – Исключено. – Северус, если я вам противна… Её влажные глаза пронзительно сияли в полумраке комнаты. Дыхание Гермионы рвано срывалось с губ, и одна её рука уже успокаивающими движениями скользнула к половым губам. Влажные, скользкие, припухшие… девушка сжала челюсть и простонала, не в силах сдержаться, когда принялась ласкать себя. – Вы не противны мне. Просто не думаю, что я достойный кандидат для этого... Она с недоумением уставилась на него. В ушах стоял гул, каждую клетку тела разрывало от желания. А мужской запах неумолимо сводил с ума. Снейп завораживал её. Завораживал и возмущал одновременно. – Вы с ума сошли? – выдохнула она и осторожно обхватила его кисть, поднося к своим губам. – Снейп… Вы спасли меня… вырвали из лап монстра… Вы… Она притянула его руку и прижалась губами, оставляя на его пальцах влажный поцелуй, покорно глядя в глаза. Северус опешил. В его штанах уже было нестерпимо тесно. До дрожи, до беспамятства ему хотелось шагнуть туда, за периметр собственных табу. – Это жестоко… по отношению к вам… Посмотрите на меня… – Вы видели, чтобы я принимала Амортенцию на днях? – Нет. Гермиона выжидающе смотрела ему в глаза и провела языком от ладони до кончика среднего пальца, влажная прохлада пустила мурашки до самого плеча. Что ты делаешь… – Значит моё желание – это просто инстинкт? Физический отклик на отсутствие привычных для тела зелий и секса? Она зажмурилась и простонала от очередной порции боли. И даже в таком виде она была неимоверно притягательна. Приподнятая бровь и медленный глубокий вдох. Палец Снейпа оказался у неё во рту. Гермиона посасывала его сначала неуверенно, затем смелее, с наслаждением, рисовала языком узоры, выгибалась всем телом. И неприлично развратно терзала свой клитор. Северус изучал её, всё ещё борясь с собой. Девчонку колотило крупной дрожью, но она старалась не терять сознание. Отчаянно сдавила его кисть, в надежде, что он не окажется бессердечным ублюдком и внемлет ей. – Это животная страсть, Гермиона. Чистое безумие. Побочный эффект резкой отмены… я не знал, как ещё тебе помочь, когда тайно подмешивал тебе зелья… Поясница Грейнджер выгнулась, и ноги раздвинулись шире. Она не соображает, что творит… Но, блядский Мерлин, как же она смотрит на меня. Никто в жизни никогда не смотрел на меня так. Гермиона оторвалась от его пальца, прикусив его. Сердце Северуса разогналось. Ему никогда прежде не приходилось видеть ничего подобного. Отдача. Жажда. Отчаяние и мольба. Он боялся потерять контроль над собой, и боялся далеко не зря. – Северус… Я хочу, чтобы меня взял тот, кому я доверяю. Кого я действительно хочу. Она отвела его руку от своего лица и заставила коснуться между своих ног. Снейп шумно выдохнул. Во рту скопилась слюна, словно был голоден уже много веков, а перед ним была та, кто способен утолить его зверский голод. – Гермиона, я буду ничем не лучше него. – Вы не понимаете, что нужны мне… Вам нравятся мои мучения? – радужки, уступившие место зрачкам, затянуло пеленой. Разумеется, нет, девочка. Снейп медленно раздвинул её половые губы двумя пальцами и подвигал из стороны в сторону, наблюдая за её лицом. Страдание исказило её черты, а беспомощный стон стал громче. – Ммммм… Снейп прорычал, толкая внутрь неё палец. Гермиона громко и беспомощно выдохнула. Он навис над ней, нежно глядя в её пьяные глаза. – Я вижу… вижу… и знаю, что ты будешь жалеть всю жизнь об этом… И я буду жалеть. Гермиона дрожала, ощущая его в себе. Россыпь острых игл пронзила клитор. Удовольствие обволокло каждое нервное окончание, но она знала, что этого будет недостаточно. Ресницы трепетали, скрывая карие бездны, наполненные безрассудной разрушительной похотью. – Северус… Он наклонился ниже, к самым её губам. Вдыхал всхлипы, наращивая темп движений в тесном влагалище. Снейп сам не понял, в какой момент утратил контроль. Ему хотелось видеть и слышать, как ей хорошо. Стать причиной её оргазма. Присвоить всю её себе и трахать так долго, пока они оба не отключатся. Нельзя. Ей нельзя забеременеть сейчас. – Гермиона… – Неизвестно, сколько нам осталось… Не заставляйте меня умолять вас… – Расслабься и постарайся кончить… мне не обязательно трахать тебя. Один… два… пальца вонзились внутрь сладкой влажной тесноты. Острые ощущения, несмотря на затуманенный разум, заставляли тело гореть. Гермиона старалась насадиться сильнее, задыхаясь от восторга. Ей хотелось глубже. Сильнее. Снейп манил её и заставлял истекать, оставляя мокрые пятна на ковре. Как же сильно я хочу тебя… Он покачал головой и напрягся, затем отвернул голову Грейнджер в сторону, чтобы впиться губами в её трепетную шею. Северус прикусил кожу зубами и прорычал, усиливая движения руки. Эрекция мешала думать. – Я не смогу… не смогу… Думаете, я не пробовала? Бам. В мозгу что-то взорвалось, и волна прокатилась сверху вниз, отзываясь нестерпимой тяжестью в паху. Он остановился, оглушенный ее словами и напуганный собственными мыслями. – Что ты говоришь, Гермиона… Его горячее дыхание обжигало кожу. Грейнджер почти плакала от обиды, сожаления, гнева и беспомощности. – Ваше зелье… требует… близости тел… Северус… Изогнутый средний палец дернулся несколько раз, прежде чем Снейп вытащил его. Гермиона до крови прокусила нижнюю губу и дрожащим голосом прошептала: – Вы нужны мне. Не заставляйте меня умолять. Два лежащих на полу волшебника дышали практически синхронно. Болезненно и тихо. Отчаяние одного породило сомнения в другом, а затем обоих накрыла волна вожделения. Северус скользнул помутненным взглядом по телу Гермионы, намертво запечатывая внутри себя её наготу. Бедренные косточки, которые хочется целовать, нежная аккуратная грудь, чувствительная, реагирующая на прикосновения твердостью сосков. Рёбра, плоский живот, на которых он оставит дорожку влажных поцелуев. Тонкие кисти, на которых он сомкнет свои руки, припечатывая к постели в порыве бушующей страсти. Я возьму тебя. Гермиона медленно лизнула его губы, приглашая к поцелую, и Северус оборвал все мысли. Сейчас важно было сохранить ведьме жизнь. Он завороженно прикрыл глаза и сделал рывок, позволяя себе забыться. Её рот был мягким, вкусным и влажным, и она с готовностью ответила на поцелуй. Из осторожного он быстро перетёк в хищный. По-снейповски жестокий. Они оба стонали, когда он поочередно посасывал её верхнюю и нижнюю губы, лаская языком. Он считывал ее уязвимость, примечая солоноватый вкус крови на её губах, и понимал, что она бы никогда не согласилась на это, если бы не была в таком плачевном состоянии. Это злило его, расплавленная медь забила лёгкие, и он отчаянно обрушил на девушку свою неудовлетворенную ярость. Она стонала под ним, раздвинув ноги, и притягивала его за голову ближе. Пьяный вкус отчаяния. Нежность и хрупкость. Острые соски, которые хочется прокусить… – Ты нужна мне… Зачем я это сказал? Что за мальчишеский бред? Гермиона выгнулась, приподняла голову, чтобы встретиться глазами с Северусом. Она знала, что сейчас будет, и сгорала в мучительном предвкушении. Снейп стремительно расстегнул ширинку и пуговицу на брюках. Он так торопился, что она оторвалась и улетела к чертовой матери, пока он судорожно вынимал член в невозможности оторваться от губ Грейнджер. Будто она пыталась сопротивляться. Да даже если бы и пыталась… – Блять… я сейчас сделаю это… Девочка, я должен… Член, приставленный ко входу во влагалище, пульсировал и подрагивал. Магия, что терзала Гермиону, каким-то невероятным образом передалась Снейпу, и он уже точно был в полной власти своей и её похоти. Игрушка, которую жестоко трахал Лорд. Игрушка, которая должна была умереть. Игрушка в теперь уже его руках, которую он подминает под себя и собирается изнасиловать, ведь действие зелий – это обман. Это принуждение. Что бы она ни говорила. Я больше не могу сопротивляться… – Пожалуйста… Пожалуйста, Северус… Гермиона ощутила плотное давление на клитор. Головка протиснулась внутрь, а через мгновение член стал толкаться в неё всё сильнее. Раздвигал стенки влагалища, наполняя изнутри. Северус простонал, внимательно глядя девушке в полуприкрытые глаза, и старался двигаться как можно более медленно. – Мммммммммммм… Ох, блять… Как же в тебе горячо… Гермиона содрогалась от удовольствия, изо всех сил прижимаясь к Снейпу, и новый поцелуй стал глубже. Язык так же настойчиво пронзал её рот, как невероятно твердый член растягивал влагалище. Северус придавил её собой и самозабвенно принялся трахать, вгоняя себя в неё то ли с нежностью, то ли с яростью. Это было стремительно, болезненно и так правильно. Оба чувствовали, что разрядка уже совсем близка. Я делаю это… делаю это с тобой… Снейп обхватил её сосок пальцами и слегка сдавил его, затем скользнул рукой вниз и обхватил ягодицу так, чтобы прижать к себе ближе. Стоны обоих были полны отчаянной страсти, освобождения… и обреченности. Гермиона сбежала от насильника, чтобы оказаться в руках другого мужчины. Пусть она и хотела этого, Северус внутри ненавидел себя. В его груди сплелись разрозненные фрагменты противоречивых ощущений, которые мешали расслабиться. Он просто исступлённо двигал бёдрами и старался не кончить раньше Гермионы. Ей нужно было это больше, чем ему. Она изогнулась под ним, выдыхая в его губы свои стоны, и тот напор, с которым Снейп сокрушал её измученное тело, казался нереально сладким. Желание скрутило все внутренности, а толчки припечатывали её к полу так, что ноги Гермионы затекли. Снейп вспотел, пока вгонялся в неё, и думал лишь о том, как же внутри неё потрясающе туго. – Северус… Она всхлипнула, ощущая нарастание удовольствия внутри живота. Вцепилась в его плечи, закатив глаза, и Северус ускорился, наплевав на всё. Теперь он хищник. – Аааай… Се… Ве… Руууууууусссс… Сдавленные стоны, громкие влажные шлепки, сбивчивое дыхание… Теперь Северус знал точно, что уже не остановится. Это было невозможно. Тесная вагина обволакивала его с невероятной силой, её мышцы сокращались на нём, и член скользил всё с большим трудом. Капля пота скользнула вниз со лба и покатилась по носу. Северус беспомощно простонал, осознавая, насколько же сладко было иметь эту кричащую и извивающуюся под ним девчонку. – Я не хотел… видит Мерлин… не хотел… – Северус… Гермиона закричала, брошенная в самое жерло бушуещего оргазма, что отдавался болезненным пульсом в капиллярах и венах, громогласно звенел в голове и заставлял клитор гореть. Вспышка за вспышкой, такая сладкая и томительная агония захватила, обволокла и испепелила всё её существо, и сквозь эту непроглядную стену плотского освобождения Грейнджер чувствовала бесконечные ритмичные безжалостные толчки. Северус удерживал её под собой, толкаясь то нежно, то бешено, отчаянно, вцепившись в раздвинутые ноги с такой страстью, что перед глазами мерцали фейерверки. – Ты… ты… моя… девочка, будь я проклят, если отпущу тебя… Соображал ли он, когда рычал ей в плечо эти слова, затем прикусывал нежную шею и вбивал себя в беспомощную девчонку, отчаянно кричащую под напором его неумолимых фрикций? Понимал ли он, что если утратит контроль и кончит, то сработает зелье, навеки связывающее их судьбы? Несмотря на мощнейшее удовольствие и затуманенное сознание, он вполне чётко осознавал, что хочет её. Хочет всегда. Хочет долго. И уже никогда не сможет отказаться от неё, несмотря ни на что. Худые бёдра дурманили рассудок своей остротой, пальцы Снейпа скользнули вверх до мягкой груди, и вид извивающейся Гермионы, кусающей своей губы и трясущейся в оргазме, очертил вполне однозначную траекторию, по которой он будет двигаться, приложив нечеловеческие усилия. Северус навалился всем весом, чтобы впиться поцелуем в нежные губы, сдавил девчонку и судорожно вонзился ещё несколько раз, экстремально близко подходя к краю. Он стиснул зубы и, весь взмокший, с огромным сожалением вынул член, чтобы сжать его и излиться спермой на её плоский подрагивающий живот. Гермиона запрокинула голову, тяжело дыша. Она обмякла, зажмурилась и ощутила, как Снейп упал на её плечо, обжигая её дыханием. Слезы освобождения хлынули из глаз. Она осторожно запустила руку в его чёрные волосы и погладила по голове, утратив последние крупицы страха перед этим мужчиной. Впервые в жизни Грейнджер не чувствовала себя использованной. Она испытала невероятной силы оргазм и провалилась в небытие, не затраханная до полусмерти, не с литрами семени внутри себя, не избитая и искусанная до кровоподтёков. Северус ласкал её, пусть и по-своему, немного грубо, но старался подарить ей тепло, переполняющее его самого. Твою мать… я трахнул свою же ученицу… Каким же ублюдком надо быть, чтобы… – Северус… всё хорошо… Я сказал это вслух? – Это низко по отношению к тебе… – Что именно? Облегчить мои страдания? – Брать тебя… так. Он приподнялся и заглянул ей в глаза. Слёзы сбили его с толку. – Мы не выбирали этот путь. Но раз уж мы здесь… спасибо вам… – Не смей благодарить меня за это, девочка! – он встал, поспешно отвернулся от Гермионы и ринулся прочь из её спальни. Она смотрела ему вслед, с нежностью водя в воздухе пальцами, и гадала, что же творилось там, в тёмной и изломанной душе профессора. Только сейчас Грейнджер поняла, что его демоны столь же страшны, как и её собственные.