Ни единого шанса

Запотевшее зеркало резко перечеркнуто влажной женской ладонью. На Гермиону смотрела девушка, словно незнакомая ей. Да, уже не такая тощая, но пока худая. Взгляд, что ещё совсем недавно был потерянным и погасшим, сейчас озарился проницательным пламенем. Легкий румянец на щеках тут же был сбрызнут тёплой водой. Она взялась за края раковины и опустила голову, отгораживаясь от незнакомки спадающими волосами. Всё было вывернуто наизнанку – ожидания, здравый смысл, её судьба… Сколько мы продержимся? Повторится ли мой приступ? Сможем ли мы теперь вообще разговаривать? Как… Как мне убедить себя в нормальности происходящего? И почему… почему это было так… хо-ро-шо… Грейнджер коснулась живота и принялась смывать с себя остатки спермы. Свидетельство того, что точка невозврата пройдена и ничего уже не будет как раньше. Она провела языком по ранке на губе и выгнула спину, всё ещё чувствуя приятное тепло внутри. Можно ли сказать, что ей повезло со Снейпом? Северус перечеркнул всю свою жизнь одним простым и дерзким фактом – Волдеморт не имеет права распоряжаться жизнью последней из Золотого трио. Забраться к нему в мысли не представлялось возможным, да и сам Снейп нечасто бывал в хорошем настроении, но Гермионе так хотелось понять его. Идти синхронно с его мыслями, а не догонять, сбиваясь с пути. После сегодняшнего дикого секса каждая клетка тела благодарила её за облегчение. Сердце забилось чуть быстрее от одной лишь мимолетной мысли об этой близости. Разрушительной. Отчаянной. Необходимой. Северус изо всех сил отгораживался, стремясь защитить её от самого себя. Но завладел ею полностью, осознав, насколько опасны игры с зависимостью. Стоило лишь на мгновение закрыть глаза, как фантомные поцелуи осыпали кожу. Дышать становилось труднее. Мне так спокойно рядом с ним. Пальцы запутались в халате, пока она искала завязки, катастрофически сожалея о том, что Снейп не остался с ней. Может, я действительно омерзительна для него? Холод, что царил в её опустошенной душе, сковал мысли и чувства. Грейнджер уже давно научилась плакать без слёз. Плакать так, что скрипящее сердце уже почти не резало лёгкие и ребра изнутри. Нетрудно заставить себя перестать быть живой. Убедить себя в том, что хуже уже не будет. Мир давно стал для Гермионы клеткой, и она даже не надеялась, что что-то разломает эту клетку, чтобы вытащить её. Всхлип. Только не сейчас… не смей плакать… Она убавила горячую воду и набрала полные ладони, чтобы умыться. Никто не увидит её слез. По крайней мере, не сегодня. *** – Мы можем поговорить? – Гермиона тихо вошла в гостиную, оглядываясь по сторонам. Снейп сидел в углу комнаты, неподвижно уставившись расфокусированным взглядом в стену. Услышав её голос, он непроизвольно сжал подлокотники кресла, но не поднял глаз. – Северус… Ледяные мурашки прокатились по коже. Грейнджер не согрел даже уже ставший таким уютным шерстяной свитер. Робкие шаги медленно приближали её к нему, человеку бесконечно загадочному и непредсказуемому. – Оставь меня. Она не побоялась демонстрировать свою слабость. Но одновременно нашла в себе силы, чтобы переступить через нерешительность и ослушаться Снейпа. – Нет. – Ещё пара шагов, и она смотрела прямо ему в глаза. Ощущение безопасности парадоксально усилилось, стоило ей провалиться в чёрные бездны, устало изучающие её в ответ. – Ты не понимаешь… – Тогда объясните мне. Всё их жилище замерло в ожидании. Напряжение между двумя вынужденно оказавшимися вместе людьми вибрировало в воздухе, сгущая его. Мужская рука сдавила лоб, Северус боролся с головной болью. – Ты не знаешь меня, девочка. – Знаю, профессор. – Нет, ты видишь только то, что я показываю. И лучше тебе не переходить грань. – Достаточно того, что вы помогли мне сбежать. – Чем это лучше твоего предыдущего плена? Она нервно сглотнула, пряча руки в карманах теплых штанов. Февраль беспощадно грыз окна, пытаясь пробраться внутрь. – Северус… – Ты и представить не можешь, сколько дерьма я совершил за всю жизнь. – Догадываюсь, профессор… Он нервно усмехнулся, глядя на неё измученно и почти издевательски. – Не идеализируй меня. Я Пожиратель Смерти. И единственный поступок, которым я даже не мечтал искупить былые прегрешения, опорочен тем, что я был вынужден изнасиловать тебя. – Северус… – Помолчи. Он откинулся на спинку, беря паузу. Разговор давался ему невероятно тяжело. – Мне нравилось ощущение исключительности и безнаказанность, которые гарантировала служба моему хозяину. – Но теперь вы другой человек? Северус жадно вонзился в её растерянное лицо зрачками, на дне которых дремало нечто тёмное. – Кто тебе сказал… Он встал, расправляя плечи, и навис над Гермионой, вкрадчиво запуская словами дрожь прямиком ей под кожу. – Девочка, видишь, как это выглядит? Я забрал тебя, лишил сильнейшего дурманящего зелья и вынудил умолять взять тебя. И после этого ты ещё думаешь, что я не монстр? Гермиона отшагнула назад, хмуро впитывая его раздражение. – Нет, не монстр. Это не ваша вина. – Не моя? А может, я патологически не способен сбежать от себя, своей натуры… и навсегда останусь тем, кто омерзителен сам себе. – Я не знаю, о каких прегрешениях вы говорите, но вы совершенно не такой, каким хотите казаться. – Девочка, если бы ты знала, то предпочла бы убить себя, чем оставаться со мной под одной крышей. Ещё шаг, и Грейнджер прижата к стене. Напряжение на шее Снейпа заставляет вены и артерии проступить сильнее, и она буквально видит его пульс. Страх, переплетенный с желанием, заполоняет её лёгкие. Северус упёрся рукой в стену, ловя добычу в капкан. – Я не имел права касаться тебя… Свободная рука невесомо коснулась её щеки. – Но сорвался в пропасть… Гермиона простонала, едва не задыхаясь от ощущений, когда он запустил руку в волосы на её затылке и подался вперёд. Вся она вспыхнула спичкой от его прикосновений. Он так близко… Северус наклонился к её шее и слегка сжал волосы, притягивая девчонку к себе. – Сорвался вопреки своим принципам… И это было… Гермиона невольно простонала, растворяясь в его руках. – Это было восхитительно, девочка… Она уперлась руками в его грудь, и тут же ощутила как бешено колотится его сердце. Северус жарко выдохнул ей в ухо, не скрывая потусторонний холод циничных слов. – И мне понравилось… понравилось трахать тебя, беспомощную, прямо на полу… О, боже… – Понравилось дарить тебе освобождение… ощущать тебя на моём члене… видеть, как ты сгораешь подо мной… Грейнджер была готова расплакаться от того, какой мощный эффект производило его наступление. – Я был в крохотном шаге от того, чтобы кончить в тебя, девочка… Да что на него нашло? – Ты хоть понимаешь, что можешь забеременеть!? Сколько бы я ни сдерживался, это не имеет никакого, блять, значения!? Он прижался к ней всем телом, впечатывая в каменную стену, отчего лопатки Гермионы заныли. – Забеременеть даже от незначительного проникновения! – прорычал он, сжимая в своих руках. – Северус, мне больно… – Я чудовище, Грейнджер, разуй глаза. – Но я не хочу никого так сильно, как вас… – Не будь идиоткой. Ты никогда бы не хотела этого, если бы не зелья, черт бы их побрал! Резкое движение назад, и хватка ослабла. Снейп разочарованно отпрянул от разгоряченных губ, на которые жаждал обрушить яростный поцелуй. Он развернулся к окну и безмолвной статуей замер у полоски света, едва приоткрытую занавеской. – Оставь меня. Гермиона согнулась пополам, чтобы отдышаться, гладя свои ноги вспотевшими дрожащими ладонями. Недоумение в её огромных глазах вонзилось прямо в затылок профессора. – Вот как, Северус? Вы оставляете за собой право выплеснуть свою истерику и закончить на этом разговор? Теперь я, кажется, понимаю. Растерянность сменилась раздражением, но нежность ещё ощущалась на кончиках пальцев. Низ живота покалывало от неуместного возбуждения, но его причина была уже далеко не в приступе. Опасный мерзавец. Вот кто вы, Северус. – Вы спасли меня не потому, что отмывали свою совесть, разве не понимаете? У вас её, блять, нет! Столько лет издеваться над детьми в Хогвартсе! Особенно над теми, кто вам почти не уступал! – Грейнджер… – Ну уж нет, Снейп. Теперь вы слушайте. Она сократила дистанцию между ними, встав за его спиной. – Где-то там в глубине души вы хороший человек, как бы вас ни тошнило от этого факта. Ваш новый шрам тому прямое доказательство! Мир до основания прогнил и уже разваливается на части, и вы знаете, что я уже давно мертва. Но вы принципиально пошли против него. Готовились заранее так, что он даже не заподозрил. И вы знаете, что он убьет вас за это. – Ваше восприятие критически искажено, Грейнджер. – Да плевать. Почему вы отталкиваете меня! – Ты даже не представляешь, на что я способен. И меньшее, что я могу, это предостеречь тебя. – Думаете, в мире есть кто-то хуже него? Серьезно? Впившись руками в виски, она отшагнула назад. Истерика подступила к горлу, бесцеремонно царапая его ядовитыми когтями. Дыхание стало шумным и судорожным от нахлынувших воспоминаний. Она зажмурилась в попытке усмирить панику, злясь на себя, что нарушила ранее данное обещание самой себе не заплакать. – Дыши, девочка… Его тянуло к ней, как бы он сильно ни сопротивлялся. Как бы много барьеров ни ставил. Сейчас его руки легли на её, нежно удерживая неподвижными. – Северус… Если у боли есть оттенки, то я прожила их все. Он истязал меня. Резал и залечивал, но далеко не сразу. В красках описывал, как убивал моих любимых людей… насилуя меня… Использовал как куклу для своих жестоких утех, выплескивал всю ненависть, что копилась в нём все эти годы. Она подняла полные слез глаза, глядя сквозь спутанные каштановые пряди. Болезненно пронзительно. – Но… Даже в этом аду я научилась не просто терпеть… я получала свою крошечную порцию наслаждения, на которую, как думала, не могла надеяться. Благодаря вам и вашим зельям. Вы рисковали, чтобы я окончательно не лишилась рассудка. – Гермиона… – Это всё равно, что пытаться утолить жажду расплавленным стеклом… но даже так тело вознаграждало меня за то, что я ещё жива. Снейп ощупывал ледяные женские пальцы, стараясь их согреть. Они оба с ней были разбиты вдребезги, нестабильны, измучены и потеряны. Но Грейнджер сейчас была на грани, её грудь вздымалась в приступе паники и ярости, а слёзы затопили её раскрасневшееся лицо. – Благодаря вам… и пусть вы отрицаете это, вы нужны мне. Я не боюсь вас! – Я причиню тебе боль, глупая. Она рассмеялась сквозь слёзы, нервно выдыхая отчаяние. – Мне просто нужно, чтобы вы перестали терзать себя за то, что сделали. Иначе я чувствую, что омерзительна вам… – Смотри на меня. Северус приподнял её лицо, осторожно обхватив руками, и смерил таким взглядом, которого прежде она не видела. – Да? – она шмыгнула носом и прикусила губу, бегая глазами от одного зрачка до другого. – Не привыкай ко мне. Я мертвец. Моё существование – кусок дерьма, влачить который нет никакого смысла. Считай твоё спасение моим актом самоубийства, Грейнджер. – Вы ненормальный… – Весьма точное наблюдение. – И вы проигнорируете тот факт, что меня тянет к вам? – Вы в отчаянии. Ваш разум лихорадит, и он дал сбой. – Тогда почему… почему вы сказали, что я нужна вам? Снейп не нашел слов, чтобы ответить ей. Он осторожно отпустил её лицо и ускользнул от испытующего карего взгляда. – Вы ответите мне? – Идите к себе. Вам нужен отдых, Грейнджер. – Или вы боитесь признаться самому себе в том, что вам тоже одиноко? Что одиночество сводит вас с ума? – Я ничего не боюсь, у меня это чувство атрофировано. – Тогда скажите, что не нуждаетесь во мне. – Доброй ночи, Грейнджер. Он выпил стакан воды и прямо в одежде рухнул в кресло, гася керосиновую лампу на столике. Голос Гермионы звучал уже не так потерянно, когда она прошипела: – Вы невыносимый… безнадежный упрямец… – Приятных снов. Сжимая кулаки и стиснув зубы, Гермиона обессилено покачала головой и ушла к себе, хлопнув дверью. *** Сон никак не шел. Снейп дождался, когда звуки утихнут, и осторожно разложил своё кресло, поглядывая на дверь в спальню. Каждый раз, когда он видел истерику Грейнджер, его разрывало от противоречий – хотелось хоть как-то утешить её, и в то же время дать отрезвляющую пощечину. Она слишком долго терпела то, что не каждый способен выдержать. Стойкость её характера наталкивала Северуса на мысль, что этой девочке не нужна его жалость. Она вполне способна справиться сама, без его заботы (на которую он и не был способен, как сам думал). Судьба закаляет её. Я не имею права вмешиваться. Когда она останется одна, ей будет не так тяжело. Оттолкнуть от себя ведьму, что прижималась к нему в надежде согреться… ту, кого он желал с немыслимой силой. Ту, кто восхищала его, зависела от него, позволила ему ощутить вкус чистейшего наслаждения… это было больно. Северус в тайне и боялся, и желал, чтобы девчонку вновь накрыло побочным эффектом отмены зелий. О чём ты, блять, думаешь… У неё должен быть шанс на нормальную жизнь вдали отсюда. Даже если Лорд останется в живых ещё многие годы, ей необходимо скрыться одной. Ускользнуть тенью на самое дно, где Волдеморт не будет её искать. Нельзя недооценивать ублюдка… придётся убить его. Усмешка осела в уголке губ. Убить Волдеморта, вот уж нетривиальная задача. Если даже не брать в расчет его свиту, вероятность хоть как-то добраться до рептилии была ничтожной. Некогда господин, а теперь сплошная головная боль. Ходячий приговор. Убить или умереть пытаясь. Снейп буравил взглядом потолок, блуждая в лабиринте размышлений. Внутри робко грелась надежда, что Гермионе больше не понадобится его «помощь», и она сможет освободиться от такой внезапной и неуместной зависимости. Ясно же, что девчонке нужна эмоциональная близость и поддержка, а не секс. Для неё всё это не могло пройти бесследно. Профессор сел на край своей постели и потёр шею, что затекла от неудобной позы. Небо над островом мигало ненавязчивым мерцанием звёзд, и ему так хотелось выйти наружу, чтобы наполнить лёгкие свежим воздухом. Найти знакомые созвездия, запрокинув голову. Прочувствовать магию ночи, накрывшую землю. Он тихими шагами дошел до двери Гермионы и прислушался. Было тревожно. После сегодняшней испепеляющей истерики, которую он грубо погасил, она, должно быть, возненавидит его. Надеюсь, так и будет. В голову ничего лучше не пришло, чем сесть на пол и облокотиться спиной к деревянной поверхности, охраняя девчонку. Она даже не представляет, что пробуждает во мне. Он слишком долго скрывался за своим одиночеством, прикрываясь им, как щитом. То, что он принимал за любовь, однажды выжгло его душу, оставляя лишь тлеющие угли ненависти. И они согревали его. Подпитывали его ярость, когда он принуждал других женщин к близости, не заботясь о последствиях. И такое внезапное откровение в виде огромных карих глаз, с нежностью пронзающих его черную душу… Как же быстро он утратил мнимый контроль, истосковавшись по теплу. Даже такому черствому цинику требовалась ласка, и он никак этого не ожидал. Этой девочке нельзя в мой мир. Здесь её не ждёт ничего, кроме разочарования. – Северус, я слышала ваши шаги. Пожалуйста… Пожалуйста, не оставляйте меня. Её голос был так близко, что Снейп тут же понял – Гермиона сидела возле двери по ту сторону. – Вам необходим отдых, Грейнджер. Ручка повернулась с ленивым скрипом, но сидящий Снейп не давал двери открыться. – Я хочу дотронуться до вас. Всё внутри сжалось от её слов. – Гермиона, даже безобидное прикосновение может сдетонировать в моем теле, и я потеряю контроль. – Поклянитесь, что не тронете меня без моего согласия. Он сглотнул. – Клянусь. – Откройте дверь. Ночная тишина всколыхнулась от скрипа, и женский силуэт на фоне окна предстал перед Снейпом. – Можно? – тихо прошептала она, осторожно касаясь его руки. – Только без глупостей, девочка. – Разумеется… Их пальцы переплелись, и она шагнула ближе. Даже привыкшие к темноте глаза не сразу разглядели… – Северус, вы знаете, что я нуждаюсь в вас. Вам придётся принять это. Она потянула его руку к своей обнаженной груди, судорожно хватая воздух губами. Мужские пальцы нашли наощупь твердый сосок, и тихое рычание выплеснулось из горла. – Что ты делаешь… – Хочу спрятаться в ваших руках от своих демонов. Хочу, чтобы близость с вами начисто стерла из моей души всю ту боль, что мне пришлось испытать. Снейп застыл, слушая хриплый голос, от которого острые мурашки расползлись по телу. Сердце ускорило ритм. – У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения… Сильные руки обрушились на обнаженную женскую фигурку, сминая её в темноте. Северус мгновенно забыл обо всех табу, которыми заковал себя. Чувствовать. Заявить свои права. Обладать. Гермиона обхватила его за шею, целуя горячие губы, и он едва не задохнулся от эмоций, тут же припечатав ее к стене. – Иди ко мне… глупая… Он с силой сдавил ее кисти и поднял над головой, перехватывая одной рукой. Другая рука жадно исследовала поясницу, худую задницу и бёдра, скользя пальцами к внутренней их стороне. – Гермиона, это безумие… Я не хочу разрушать твою жизнь, – шепчет он ей куда-то в шею и тут же целует, чуть прикусывая её. Внутренний голос умоляет его остановиться. Тело не слушает. Чувственный стон сквозь накрытые поцелуем губы, Грейнджер уже мокрая. Она вдыхает запах трав, которыми пропитана его рубашка, дрожит в беспомощном захвате, и чувствует, как мужские пальцы накрывают её промежность. – Она уже разрушена… Гермиона ловит его поцелуй, и потягивает язык Северуса губами, посасывая его. – Блять… Что же ты творишь… Сила воли – самое бесполезное словосочетание, когда он рядом с Грейнджер. Скорее «слабость воли», что характеризует его тотальную неспособность оторваться от сочного упругого юного тела. Она манит его своей уязвимостью, сдаваясь под напором ищущих губ. Поцелуй жестоко припечатывает девчонку к стене, а она выгибается, теряя рассудок от предвкушения. Скользко. Так скользко, влажно и горячо, что палец проникает в неё даже с небольшим нажимом. Её крик поглощен поцелуем, который Северус не намерен разрывать. Он возьмёт свое, и будет брать столько, сколько потребуется. – Впусти меня, девочка… Она содрогается от его ласк, терзаемая умелыми длинными пальцами. Бедром ощущает его стояк, и едва шевелит затекшими руками. В теле такое приятное отупляющее тепло, а мысли сжаты до размеров атома, и просто болтаются там, в полном вакууме, пока нежные толчки делают её ещё более влажной. – Северус, – шепчет она, когда он отпускает её руки, и она обхватывает его плечи. – Вы сами сказали, что мы обречены… Он лижет её шею, притягивая к себе, и расстегивает чёрные брюки, готовясь высвободить изнывающий член. – Я не знаю, Гермиона… Он берет её ногу под колено и приподнимает так, чтобы она открылась ему. Подтягивает за задницу ближе, упираясь в её тело твердой рельефной головкой. Удобство позы волнует его меньше всего, главное – как можно быстрее затолкать в неё член и придавить собой, заткнув её рот своим. – Я возьму тебя… И буду брать каждый блядский день, трахая тебя так, как ты захочешь, девочка… – Я… твоя… Северус… Оглушительно тихий шепот. Слова впитываются в саму кровь, разгоняя её по артериям. Он не насилует её, она сама его хочет. Тянется к нему, как цветок к солнцу, вырывая из своего сердца все страхи и сожаления с корнем. Чувственный вихрь нежности с кратковременными, но ослепительными вспышками боли. Поцелуи тянутся целую вечность, и тепло перетекает из одной души в другую, заставляя сознание скручиваться жгутом. Ты нужна мне… Её руки впились в его спину, сминая рубашку. Снейпа трясёт. Он несколько раз проводит вдоль сладкой желанной щели влажным членом, и делает глубокий вдох, оторвавшись от нежных губ. – Ты сводишь меня с ума… Грубый мощный рывок. Они оба стонут, содрогаясь от такой желанной и опасной близости. Член туго протискивается в горячее влагалище, а руки Снейпа не дают даже дёрнуться. – Северус… мммммм…. Только бы не кончить прямо сейчас… – Ты… не… представляешь… что… делаешь… со… мной… Слово – толчок. Удары бёдрами, вгоняющие ствол всё глубже и жестче. Гермиона ритмично стонет, срываясь на крик. Прохладный воздух обдаёт грудь, а на губах снова оказываются хищные мужские губы. – Вы нужны мне… ты… нужен мне, Северус… Сладкая томительная пытка, сильнейшее возбуждение и желание раствориться друг в друге. Снейп ударяется о неё яйцами, грубо вминаясь в трепетную юную плоть. Языки столкнулись в горячем танце, порождая целую россыпь острых импульсов в нервных окончаниях. Поцелуй – откровение. Капитуляция. Обещание. – Ай… Она принимает условия игры. Отдается чувственно, искренне, согреваясь всем существом о пламя, что они разожгли друг в друге. Как бы жёстко он ни толкался в неё, она не чувствует боли. Тело помнит истинную боль. – Ты создана для меня, девочка… Фрикции замедляются, и Снейп осторожно вынимает до невозможности каменный член, заставляя Гермиону разочарованно выдохнуть тихий стон. Медленно раздвигает влажные, шепчущие его имя губы языком, лаская её всю руками. Он расстегивает рубашку, нависая над жаждущей его ласк ведьмой, и позволяет ткани сползти вниз. Брюки и боксеры присоединяются к ней на полу, а Северус шагает к Грейнджер и подхватывает её на руки, чтобы отнести на постель. Она такая легкая, почти невесомая, и он осторожно опускает её на тёплое покрывало, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на её хрупкое тело. – Я хочу иметь тебя столько, сколько смогу. Ты понимаешь, чем это закончится? – он ложится на неё, раздвигая дрожащие ножки уверенным неумолимым движением и ласкает её слух бархатистым тихим голосом. Она стонет в ответ, явно забыв о последствиях. Зелье ждёт, когда они оступятся. – Я больше не могу… Снейп… Её живот напрягается, и губы сминает сокрушительный поцелуй. Дрожащая в ожидании, жаждущая его Гермиона утратила самообладание, будто его и не было. Северус закрывал её собой от враждебного мира. Согревал, стал для неё убежищем. Отдал ей свою жизнь. И её тело реагировало на него острой тягучей истомой. Желанием, сводящим с ума. Снейп бережно удерживал девчонку в своих руках, прежде чем войти. Солоноватый вкус её кожи приятно оседал на языке, и сладость её губ возносила его всё выше. Удовольствие быть с ней туманило рассудок, и он резко надавил головкой на её клитор. Член погрузился медленно и плотно, выбивая из женского горла томительный крик. Наслаждение в каждой клетке тела. Синхронная зависимость. Запах переплетенных в страстном противостоянии тел, что жаждут взять столько удовольствия, сколько даже не способны выдержать. Она крепко обняла его, ощущая такие желанные толчки внутри себя. Северус двигался, балансируя на грани между нежностью и грубостью, трахая девчонку с жаркими стонами. Ему необходимо было обладать ею. Он жаждал контроля. Она так идеально подчинялась ему. – Сладкая… Невероятная девочка… как же в тебе хорошо… – Аааах… Снейп лёг на неё и замер, заталкивая язык почти ей в глотку. Такая нежная и хрупкая, она недовольно извивается под ним, ощущая сильнейшую жажду фрикций. Он удовлетворительно ухмыляется, наслаждаясь её реакцией, и отстраняется, выскальзывая из истекающей дырочки. – Я дам тебе то, чего ты хочешь… Он переворачивает её на живот, подтягивает к себе за бёдра и нетерпеливо пристраивается сзади, стремительно теряя рассудок. – Расслабься, девочка… И Гермиона старается расслабиться, чтобы принять его член. Жмурится до белых точек перед глазами, выгибая поясницу, в нервном ожидании кусая губы. В этой позе проникновение куда более плотное, чем раньше, и Гермиона отчаянно хватается за покрывало, всхлипывая от внезапной наполненности. Возбуждение, что нарастает с каждой секундой внизу живота, становится предельно невыносимым. Она упирается локтями в постель, крепко стиснутая мужскими руками, и ощущает крупный каменный член внутри, он погружается всё глубже и жестче. Истекающая смазкой головка плотно давит на шейку матки, и Северус не в состоянии удержать глухой утробный стон. Грейнджер припечатана к постели, её тело сопротивляется и одновременно жаждет большего. Снейп поджал ягодицы, делая резкий глубокий толчок, отчего по комнате прокатился звук шлепка. Он весь напряжен, и это напряжение никуда не исчезнет, пока он не удовлетворит свою похоть. – Мммммм…. Северус… Её отчаянные стоны действуют, как наркотик, вызывая сильнейшую разрушительную зависимость. Член стиснули её мышцы, затрудняя движения, но он продолжил фрикции, борясь с катастрофически сильным желанием излиться в неё. – Девочка, мне нужно, чтобы ты расслабилась. – Я расслаблена, Северус… – Хорошо… кричи, если будет больно… Шлепки усиливаются вместе с нарастающей амплитудой движений. Снейп вколачивается во влагалище почти яростно, наслаждаясь каждым резким толчком, и девчонка стонет под ним, умоляя не останавливаться. Не кончить в неё… главное, остановиться вовремя… Волосы спадают на его лицо, шея напряжена, и он жадно смотрит на Гермиону сверху вниз, рывок за рывком овладевая её хрупкостью. Ты моя… моя, девочка… блять, как же сладко тебя трахать… я бы отдал всё, чтобы делать это до самой смерти… – Северус… сильнее… Пожалуйста… Тело горит от его бешеных фрикций. Снейп лишь ускоряется, впадая в транс. Капли пота лижут позвоночник, и Северус теряет связь с реальностью. Черт, как же мне нравится твоя узкая мокрая щель, девочка… – Ааааай… Она высвобождает отчаянный крик, терзаемая им. Его руки впиваются в её нежные плечи, пока он самозабвенно толкается внутрь, не без усилий двигаясь в горячей тесноте. – Ааааааах…. Сладкая боль, от которой сводит тело, лижет клитор и царапает нервные окончания. Снейп грубо трахает Гермиону сзади, прикрыв глаза. Он то замедляется, делая круговые движения членом внутри неё, то ускоряется, стискивая упругую маленькую грудь. Как приятно выбивать из тебя стоны, девочка… – Ты идеальна, Гермиона… твоё тело создано для меня… – Сильнее… умоляю, Северус… – Ты уже близко? Ответом стал отчаянный рваный стон. Снейп поставил одну ногу на постель, делая движения ещё более мощными, и надавил на поясницу девчонки, фиксируя её в полнейшей беспомощности. Он вонзил член с новой силой, наслаждаясь громкими шлепками. Мокрая. Никто никогда не хотел меня так отчаянно. Она отдается мне добровольно, принимая меня… принимая безропотно. Эти мысли вскружили голову, тёплая рука принялась ласкать женский затылок, и Снейп ощутил лёгкую пульсацию её мышц на своем члене. Гермиона плакала, сдаваясь перед оргазмом, умоляла не останавливаться и прижималась к Северусу, позволяя ему делать всё, что заблагорассудится. – Ох… Девочка… да… да… да… какая же ты горячая… – Северус!!!! Да… Северус… Влагалище сокращалось долго и головокружительно, Гермиона не слышала свой собственный крик, кончая остро, согнутая в неудобной позе, со слезами, размазанными по лицу. Он наслаждался её сломленным видом в полумраке. Чувствовал каждую мельчайшую вибрацию пульсирующей вагины изнутри, и осознал, что не может… Он не может остановиться. Нет нет нет нет нет… – Блять... Ты моя, девочка, моя... Сперма хлынула внутрь, заливая Гермиону горячими струями, и Снейп с силой сжал её бедра, неразборчиво рыча и хаотично двигаясь. Она едва могла вздохнуть, и её глаза округлились от ужаса, когда она поняла, что он кончает. – Северус… Она дернулась, попытавшись отстраниться, но он ужердивал её так плотно, что все до единой капли оказались в ней. – Что ты сделал, Северус…