Ни единого шанса

Обнаженная обессиленная Гермиона провалилась в сон, а Северус всё ещё поглаживал её, собственнически прижимая к себе. Целовал затылок, наполняя лёгкие спасительным пряным ароматом. Здесь, под старым одеялом было тепло, и легкий сквозняк от окна почти не ощущался. Хватило лишь маленькой искры, чтобы измученная душа Снейпа вспыхнула и сгорела дотла. Все померкло, кроме мыслей о мире, в котором нет надежды на будущее, есть только скромное жилище и она, болезненно цепляющаяся за него. Оба в шаге от гибели. Оба утратившие внутри себя понятие любви и бессильные перед простым человеческим теплом. Он – её щит, она – его роза под хрупким стеклянным куполом. Северус блуждал рукой по бархатистой женской коже, глядя на прикроватную тумбочку. С пустого флакона стекала прозрачная капля тягучего снадобья, сияя в предрассветном полумраке. Четыре часа назад он взорвался внутри неё. Держался за её тело, как утопающий за соломинку. Тяжело дыша, шептал ей в затылок что-то бессвязное и растворялся в пустоте, в которой нет боли. Чувствовал дрожь Гермионы и игнорировал её всхлипы, удовлетворяя внутреннюю неосознанную жажду слиться с ней на всех возможных уровнях. Моя. Моя. Моя. Моя. Пусть всё идёт нахер. Ты моя. Затем осознание накатило ледяной волной, и отхлынув, оставило опустошение. Четыре часа назад он молча вышел из комнаты, рассыпая искры гнева на самого себя. Чёрная, опустошительно ядовитая ненависть проникла в самое его нутро, издевательски перебирая рёбра. Эгоистичная сволочь. Понравилось ощущать власть над этой девчонкой? Должно быть, это так сладко, присваивать её жизнь и тело себе. Ты не такой же, как Волдеморт… Ты – хуже. Обрекаешь её не просто на жизнь с собой, но и на беременность. Я не смог остановиться… Слабый, жалкий, трусливый скользкий мудак. Девочка едва вырвалась из плена, и ты тут же поспешил поставить крест на её свободе. Она не захочет твоего ребёнка. Ведь даже ты его не хочешь. Только такой жалкий ублюдок, как я, мог потерять контроль. Ничтожный трус. Бесчувственный. Никчемный. Пустой. Пустой. Он пытался расслышать собственные мысли сквозь стену оглушительных ударов сердца. Северус напрягся и прищурился, оборачиваясь на свою сумку. Сегодня он рылся в ней, перебирал разноцветные флаконы в поисках прозрачного розового зелья. Пустой флакон. Откуда в сумке мог оказаться пустой флакон? Он бы не стал его брать с собой. Цепкие зрачки под светом лампы принялись сканировать содержимое сумки, и заветная склянка была найдена. Теперь стало ясно, почему он принял её за пустую. Там на дне ещё была одна порция. Блять… Надо срочно дать его ей. Последняя порция зелья, и то оказавшаяся среди остальных склянок случайно. Северус осторожно сжал его в руке, не веря своим глазам. Он потёр шею, глубоко дыша, и изо всех сил зажмурился. Грейнджер растерянно смотрела на него, сжимаясь под тяжестью черного взгляда. Она поняла всё без слов, видя смятение Снейпа. Молча кивнула и выпила зелье, с облегчением выдохнув и закрыв глаза. Сработает ли сейчас? Он гнал от себя эту мысль, сильнее прижимаясь к Грейнджер. Разум лихорадило. Два глотка сильнейшего противозачаточного средства, которое он ещё совсем недавно подмешивал ей тайком. Без запаха. Идеальное преступление. Три с половиной часа назад она заснула на его плече, пока он успокаивающе гладил её по голове. Будто между ними не было стены. Этого больше никогда не повторится. Что толкнуло девчонку в его объятия? Страх смерти? Первый раз можно было объяснить нарастающим спазмом и лихорадкой вожделения. Но после? Капля тепла, которую она приняла за заботу? Страх так больше никогда и не почувствовать себя нужной? Неужели ей было достаточно того, что он сделал? И что же его самого подтолкнуло к ней? Неужели обычная похоть? Бред. Северус мог годами избегать плотской близости, не испытывая при этом каких-либо терзаний. Периодически отвращение к себе же помогало попросту игнорировать этот аспект жизни. Он презирал Лорда за жестокость, с которой тот обращался со своей пленницей. Её образ, распластанной перед Волдемортом, прожигал его сознание, раз за разом всплывая в мыслях и погружая в безграничный непроглядный ужас. Убить врага – более гуманно, чем это. Она лежит на столе, пока ещё не осознавая, что её ждёт ад. Возможно, она мечтала о семье. Юная, живая, сопротивляющаяся с такой силой, что кажется, она способна порвать цепи. Маленькая львица, с ненавистью и вызовом пронзающая непокорными глазами монстра, что сильнее её в сотни раз. В ней есть воля к жизни. То, что сам Снейп утратил уже очень давно. В тебе есть пламя, девочка. Что-то внутри сжалось от необъяснимой нежности, и он испугался этого чувства. Такое непривычное… страшное. До одури лживое. Зелье не подействует, Северус. – Я сделаю всё, чтобы ты выжила, – бесцветным голосом протянул Снейп, прежде чем откинуться на подушку в полнейшей прострации. Он заснул на рассвете под размеренное дыхание той, кто уничтожила его. *** Сосредоточенный. Спокойный. Волосы собраны в хвост, а горло закрыто воротником серой водолазки, что подчеркивает его недоступность. Эмоциональное истощение. Гермиона отпила кофе и вонзила вилку в кусок жареного мяса, задумавшись о своём. Снейп тем временем медленно отпил из своей кружки и перевернул страницу книги, сохраняя абсолютно непроницаемое выражение лица. – Насыщение – необходимый фактор для восстановления твоего здоровья, – не глядя сказал он. В ответ она отложила вилку в сторону и нахмурилась. Мысли путались, пока она пыталась собрать их воедино. – Не могу… я не могу перестать думать о Реддле. Он ведь ищет нас. – Он не был бы Реддлом, если бы не делал этого. Гермиона нервно постукивала пальцами по своей ноге, поджав губы. Она всем телом ощущала скованность. Даже не верилось, что Снейп способен быть чутким и нежным, и если бы не прошлая ночь, она бы никогда не поверила в это. Впервые она спала крепко и без сновидений, когда мужские тёплые руки сгребли её в охапку. Сейчас же перед ней был привычный сухой профессор, о взгляд которого можно было порезаться. Чёрные бездны излучали опасность. – И мы просто будем сидеть сложа руки? – Под этой крышей – да. Весьма вероятно, что необходимость скрываться здесь утратит свою силу в обозримом будущем, но раньше времени паниковать по меньшей мере глупо. Гермионе захотелось закатить глаза, но она благоразумно этого не сделала. Снейп слишком Снейп, пора уже привыкнуть. – У меня нет палочки. Вы сказали, что мне нужно будет снова научиться держать палочку. Без тренировок я абсолютно недееспособна. Она зарылась руками в волосы и почти легла на стол. – И, возможно, беременна… Северус захлопнул книгу, испытующе глядя на неё. Почти снисходительно. Он приблизительно понимал, что творится с этой девушкой, внутри которой борются здравый смысл и примитивные желания, перед которыми она абсолютно беззащитна. – Я предупреждал тебя. Бойся своих желаний. Я не святой и не импотент, и твоя выходка едва не закончилась беременностью. – Северус… – Даже не думай. Больше не смей раздеваться и провоцировать меня. – Я сама не знаю, почему так сильно хочу вас. – Ты должна была учиться на моем факультете, Грейнджер. Она тихо хмыкнула и глубоко вздохнула, почти довольная тем, что Снейп оценил её хитрость. Или глупость. Тут уж как посмотреть. – Ешь, иначе такими тонкими руками ты не сможешь удержать палочку. – У меня её все равно нет. Затравленный тихий волчонок, а не львица. Профессор бросил на неё пронзительный взгляд и встал, чтобы дойти до небольшого шкафчика в углу. Скрип дверцы звучал многообещающе. – Я начинаю терять терпение. Пообещай, что будешь есть. Через силу. Каждый день. Гермиона недоверчиво наклонила голову, пытаясь разглядеть предмет в руках Снейпа. Её интуиция запустила микрофейерверки эйфории по венам. – Пока не пообещаешь, не получишь это. Наставнический тон, едва уловимое величие в каждом изящном жесте. Северус снова надел маску, под которой намертво запечатывал свои страсти и желания. Под ледяной коркой пульсировали оголенные нервы, но самоконтроль раздавил даже намёк на чувства. Ведьма смиренно уставилась в тарелку и откусила небольшой кусочек мяса, флегматично принявшись его жевать. Подчиняться Снейпу во всём было разумно, она ясно понимала это. – Твоя палочка. Не гарантирую, что вы поладите, но шанс на это, пусть и небольшой, есть. Мимолетная радость вспыхнула в душе Грейнджер, но затем сменилась сомнениями. Карие вопросительные знаки из-под длинных ресниц вонзились в лицо профессора. – Откуда она у вас, Северус? – Это детали. Тебе не обязательно в них вникать. Важен результат. – Я к ней не притронусь, пока вы не объясните. Снейп оперся кулаками в стол и сурово прошептал: – Грейнджер… Если я посчитаю нужным, всё тебе расскажу. Но в данный момент это не имеет никакого смысла. Как и занятия магией… ты морально и физически истощена, и магия лишь пошатнет твоё здоровье. К тому же, применение магии вызовет нежелательный её всплеск, и будь уверена, он не окажется незамеченным. Нотки раздражения резанули по ушам. Грейнджер отклонилась назад и покачала головой. – Почему вам так важно сохранить мне жизнь? – Потому, что с тебя хватит. Всему есть предел, и твои страдания его уже достигли. Коробочка с волшебной палочкой, стоящая перед Гермионой, порождала столько же вопросов, сколько тайн Снейп намеревался сохранить при себе. Гермиона покончила с завтраком и осторожно придвинула её к себе. – Кто её хозяин… – внутри всё похолодело от целого вихря предположений и догадок. Она встала и медленно приблизилась к Северусу. – Это уже неважно, я же сказал. – Если он захочет отследить её, нас найдут… Теперь уже Снейп сделал ей навстречу несколько шагов. Медленно, гипнотизируя своим отстраненным спокойствием, от которого становилось ещё более не по себе. Сердцебиение Грейнджер выдавало ломаный ритм. – Её уже некому отслеживать, девочка. Руки взмокли, голова резко закружилась, и слабость пронзила всё тело, подкашивая Гермиону, словно тонкую травинку. – Вы убили его?.. Рваный шепот скрежетал в горле, но ответа не потребовалось. Она знала, что он сделал это. Её кулаки сжались до побелевших костяшек. Слишком яркая и живая реакция на скрытое между строк признание. – Как вы могли… Северус увидел себя в отражении её огромных глаз, что непонимающе изучали его бесстрастное бледное лицо. Чем больше она узнает, тем скорее возненавидит его. Разве я не этого хотел? Тягучий взгляд сверху вниз. Перед Гермионой стоял не просто кошмар её детских лет. Перед ней был убийца. Человек с неопределенной мотивацией и поразительной непробиваемостью. – Разве я не говорил тебе, что очаровываться Пожирателем Смерти опасно? Это неизбежно грозит падением с вершины твоих идеалов. Смотри. Он наклонился ближе, разрываемый от сложных чувств, которые он запер в самом дальнем ящике своего разума. – Смотри кто перед тобой. Человек, давший тебе отсрочку смерти и цель. Это всё, что необходимо знать. Ты не осуждаешь и не оцениваешь меня, девочка. Грейнджер шагнула назад, капитулируя перед ним, теребя рукава свитера. Сквозняк неприятно вцепился в пальцы ног. – Как… Вы можете быть таким… Момент истины. Ну же, хватайся за озарение, глупая. – Разменивать одну жизнь на другую… Она всхлипнула, вытирая глаза. В них всё ещё бесновалось недоумение. – У всего есть цена. И когда ты осознаешь это, сможешь смотреть на вещи трезво. – Мне нужно побыть одной, – поникла она и рванулась всем телом прочь от него. Беги, девочка. Сложи в своей умной голове дважды два. Может, хотя бы так ты оборвешь нить ненужной тебе привязанности. Северус проводил её взглядом. Грейнджер не обязательно знать, что предыдущий хозяин палочки более чем заслужил быструю безболезненную смерть, а в Лютном переулке стало чуть безопаснее. *** К вечеру она всё же выползла из своего убежища на ужин, морально истощенная и хмурая. Палочку она так и не забрала, всем своим видом демонстрируя безразличие. Северус бросал на неё мимолетный взгляд, очерчивая зрачками контур её лица, скользя по плечам, примечая положение рук. Ему нравилось её присутствие, хоть они почти не разговаривали за столом. Обоих это устраивало. Камин горел так ярко, что комната постепенно наполнилась уютом, и Грейнджер привычно устроилась подле огня с ещё не начатой книгой сразу после мытья посуды. Снейп сохранял спокойствие, выплескивая разнообразные мысли на страницах тетради, и пытался придумать план на тот случай, когда провиант закончится. По его расчетам у них было месяцев шесть, если экономить, то семь-восемь, но дальше необходимо было выбираться и действовать. Рука иногда напоминала о себе ноющей тупой болью. – Когда я была маленькой, папа читал мне сказку о храбром мышонке… Голос Гермионы вернул Снейпа из его мыслей в реальность. Она лежала на животе, подогнув ноги, и подпирала голову рукой. Такая беззаботная поза у девушки, чью жизнь далеко нельзя было назвать беззаботной. Северус выпрямился, не проронив ни слова. Диалог был не нужен. Девочка хотела выговориться. Северус дышал тихо. – Обычно я сидела у него на коленях, разглядывая картинки в книге. Буквы непонятными пятнами рябили в глазах, и тогда я думала, что папа просто сочиняет историю на ходу. Мама любовалась нами, пекла блинчики и слушала сказку вместе со мной. Она знала её наизусть. Слабый голос. Почти бесцветные слова. – Я думала, что в книгах живут другие миры, и мечтала научиться читать. И папа учил меня… Терпеливо, каждый раз поправляя меня, если я ошибалась. Я любила учиться, и он всегда был рядом, чтобы помочь. Поддержать. Гермиона сложила руки и легла на них, уперевшись лбом. Северус сделал глубокий вдох. – Реддл убил их через два дня после того, как взял мою кровь. Я знаю, девочка… – Северус, как он их нашёл? – сдавленно прошептала она. Ему захотелось скомкать себя и бросить в камин. – Зелье родства. Помогает определить местоположение кровных родственников на любом расстоянии. – Это вы сварили его для него? Добей её. Заставь ещё больше ненавидеть себя. Скажи правду. – Да, Гермиона. Он застыл в своем кресле, умирая вместе с ней. Сердце рвалось в клочья, но ни один мускул на лице не дрогнул. Ведьма бесшумно сжалась в комочек, повернувшись спиной к Снейпу. Волосы рассыпались по пыльному ковру спутанными прядями. Тишина давила на мозг, делая реальность невыносимой. – Убейте меня, пожалуйста. Она тряслась, рыдая без слёз. Северус не мог отвести взгляд. Тихий всхлип. Удар кулаком по полу. Грейнджер зарычала, хватаясь за голову. Затем дрожь стала медленно нарастать, что не на шутку обеспокоило Снейпа. Он подлетел к ней, перевернул на спину и обхватил голову руками, стараясь остановить её тремор. – Девочка, да что с тобой! Ему пришлось сесть на неё, наклониться и обхватить голову и руки, чтобы погасить яростные колебания тела. Ноги Гермионы судорожно болтались и бились о пол. Блять! – Держись, держись… Грейнджер! Карие глаза закатились, а вдохи и выдохи стали настолько громкими и горячими, что по телу Северуса пробежали мурашки. Потустороннее сияние мгновенно приковало его взгляд. Глаза светились неестественным голубым светом, и тремор начал сходить на нет. Северус отпрянул, глядя на лежащую ведьму, и ощутил, как в его грудную клетку проникает животный страх. Он никогда не видел ничего подобного. Гермиона замерла, и голубое свечение покрыло её всю, угасая медленно и лениво. Везде, кроме её живота. – Посмотри на меня, девочка, – прошептал он одними губами. Голубое зелье, что Том влил в неё, было напитано тёмной магией. – Посмотри… на… меня… Гермиона…