Ни единого шанса

Веки Гермионы дрогнули, она издала тихий хриплый звук и резко открыла глаза. Попытавшись встать, немедленно ощутила тяжесть в теле, отдающуюся сгустками боли в животе и груди. Новизна ощущений неприятно будоражила разум, из-за чего ведьма разочарованно выдохнула. – С пробуждением, Гермиона. Она повернулась на голос Снейпа, и их глаза встретились. Утро, судя по освещению, уже перетекло в полдень, что пробивался сквозь плотную ткань на окнах. – Здравствуйте… Северус. Он сидел возле постели на стуле в своей привычной позе. Придвинулся ближе и наклонил голову. От него исходила ощутимая сила, притягивающая Гермиону и одновременно пугающая. – Нужно поговорить, – легкое касание лба, Снейп пытается погасить даже сам намёк на напряжение. Впервые ему не по себе под карим взглядом. Она кивает. Отбрасывает с себя одеяло, чтобы поставить ноги на пол, но тут же жмурится от легкого спазма внизу живота. – Ай… Северус внутренне содрогается, глядя как она касается живота, запрокидывает голову и проводит рукой по ткани. Моя девочка… Гермиона не помнила, чтобы снимала свитер и надевала ночную сорочку. – Вы переодели меня… – задумчиво отметила она, пытаясь найти комфортную позу. – И всё так… болит… – Ты беременна, Грейнджер. Руки сложены в замок, он неотрывно смотрит на неё. Если у него и были к ней вопросы, то их наглухо заткнули мысли о самых мрачных перспективах, что лежали перед ними. – Вчера тебя окутала магия такого же цвета, как и выпитое тобой зелье. Ты была без сознания. – Шея и голова… черт, как ноют мышцы… и ноги… Что произошло? – Судороги или конвульсии… Точнее не скажу, но я удерживал тебя. Признаюсь, это было более чем тревожно, но всё закончилось в тот момент, когда сияние сосредоточилось… – Здесь… – Гермиона вдохнула полной грудью и так же медленно выдохнула, задумчиво рисуя дорожки пальцами. Она понимала всю неизбежность произошедшего. Время работало против них. Теперь всё стало в разы сложнее. Переплетенные судьбы завязались тугим узлом. Ведьма уставилась в потолок, стараясь совладать с дыханием. Сердце билось ровно. – Это странно, но я чувствую. Какое-то магическое тепло, оно пульсирует как слабый электрический ток… – Нам бы ничего не помогло, действие зелья Реддла невозможно отменить или избежать. К тому же, у меня есть догадки, которые тебе не понравятся. А именно… – Принесите обезболивающее, если можно. Пожалуйста, – повернулась к нему Гермиона, с нежностью касаясь его руки. Холодная. Очевидно, он раздражен, но демонстрирует выдержку. В его зрачках ни намёка на сомнения и страх. – Хорошо. Блядский Мерлин… Она не готова к таким поворотам судьбы. Банально не способна оценить масштаб пиздеца, в который вляпалась. Через минуту он возвращается с флаконом зелья, откупоривает его и наливает в чайную ложку, мысленно прикидывая дозу для такой хрупкой девушки. Бегло оглядывает её и подносит ложку к чуть поалевшим губам. – Какие у вас догадки, Северус? – она не оставляет попыток выпрямиться и хотя бы сесть на край постели, чтобы видеть лицо профессора. Он в свою очередь скептически хмурится, борясь с желанием насильно уложить её отдыхать. – Как мы знаем, отцом должен был стать Драко. Но, учитывая характер ваших… отношений… Точнее отношения Тома к тебе, он бы не допустил второй попытки, если первая бы провалилась. Рептилия презирает неудачи. Он не мог позволить крестнику выйти живым из этой истории. – Похоже на правду, – её лицо озарилось пониманием. Гермиона протерла губы тыльной стороной кисти и уселась удобнее. – Но вы сами сказали, что беременность гарантирована при первом же… – Это ещё не всё, Гермиона. Он с огромной вероятностью убил бы Драко сразу после зачатия, а значит плод защищен тёмной магией. Он выживет при любых условиях, и боюсь, эта магическая беременность будет, мягко говоря, непростой. Женские руки непроизвольно сжали покрывало. Северус тайком любовался открытой шеей и декольте, покуда сорочка едва скрывала небольшую грудь девушки. Злился на себя за неуместность мыслей. Снова возвращался к ним. Беременна. Ещё бы, после того, что я с ней сделал… – Что вы имеете в виду? Он сложил руки на груди, переходя на мягкий тон. – Не то, чтобы я когда-либо интересовался репродуктивной магией… Я не мог даже представить себе ситуацию, где эти знания могли бы мне хоть сколько-то пригодиться, – устало усмехнулся он, – но из того, что мне известно – магическая беременность истощает организм женщины крайне активно, а в твоем случае замешана ещё и тёмная магия, что повышает риск. Голос Северуса мягко окутывал тело Грейнджер. Вызывал недвусмысленную реакцию, что не осталось для него незамеченным. Соски под её сорочкой затвердели, обнажая перед ним её желания. Только не сейчас… – Вы можете ошибаться, – спокойно ответила ведьма, в невозможности отвести от Снейпа взгляд. – Уверена, что каждый случай индивидуален. У нас куча других проблем, о которых стоит задуматься. Открытая. Смелая. Уверенная. Будто не она вчера корчилась на полу в приступе саморазрушения, обламывая ногти о половицы. Будто не она слонялась по дому, словно неприкаянный дух, топя себя в слезах. Северус чуть подался вперёд, понижая голос. – Мы должны продумать всё до мелочей, чтобы ты могла выбраться отсюда и принять решение. Как свободный человек. Захочешь ли ты оставить этого ребёнка, и если нет, нам стоит поторопиться, прежде чем… – Что??? – едва не задохнулась она. Словно ужаленная, Грейнджер отпрянула назад. – Гермиона… – Вы предлагаете мне от него избавиться? Да что с тобой! Она мгновенно приняла воинственное выражение лица, не веря в сказанное профессором. И для него её реакция была вполне естественна, сейчас эта женщина воспринимает болезненно буквально всё и не в состоянии мыслить критически. Физиологические процессы под влиянием магии – гормоны, смена настроения, чувствительность… всё это усложняло и без того запутанные его взаимоотношения с бывшей ученицей. Северус сохранял внешнее спокойствие, хотя начинал медленно закипать. – Я просто говорю тебе, что это может угрожать твоей жизни, – он снова засмотрелся на то, как глубоко она дышит, глядя на него исподлобья. Как вздымается грудь, бьется венка на шее. Как дрожат тонкие плечи и пылают карие глаза. Только не сейчас… – Не смейте даже думать об этом. Это мой ребёнок. Грейнджер… – Ребёнок Пожирателя смерти… Убийцы… ты хочешь поставить крест на своей жизни? Гермиона собрала волю в кулак и решительно встала, глядя сверху вниз на мужчину, рядом с которым она до этого была в безопасности. То, как её трясло от гнева, завораживало Снейпа. Он знал, что не бросит девчонку одну с её трудностями, но был абсолютно уверен, что его присутствие в её жизни будет душить её. Если мы выживем, разумеется. – Вы говорили, что у вас атрофирован страх. Но я прямо сейчас вижу, что вы боитесь. И боитесь не за меня, Северус. Вам страшно даже подумать об ответственности… Её гнев вышел из берегов, заставляя Снейпа испытывать самый противоречивый спектр чувств. Оголенные нервы корчились от каждого её слова. – Если я выберусь отсюда живой, я воспитаю его сама. Спасибо вам за столь существенный вклад в мою судьбу, но я справлюсь. Она развернулась с намерением покинуть свою спальню. Но стоило ей сделать пару шагов, как властное прикосновение оплело руку. – Стой. – Пустите меня, профессор. Он навис над ней чёрной грозовой тучей, в которой клокочет наэлектризованный густой туман. – Нет. Ультимативно. Жёстко. Требовательно. Она оказалась в его руках, стиснутая, как кукла. Сопротивление бессмысленно, одна тяжелая рука на её талии, другая придерживает затылок, Снейп заставляет смотреть ему в глаза и процеживает слова медленно. Так, чтобы до неё дошло с первого раза. Тем самым тоном, которым некогда наводил страх на учеников. – Не смей думать обо мне так. Он такой же мой, как и твой. Грейнджер попыталась высвободиться, но он наклонил её сильнее, выдыхая кажду фразу ей в ухо. Стало до невозможности горячо. – Мне крайне неприятно, что ты, умнейшая ведьма своего поколения, сделала выводы за меня, приняв моё уважение к твоей жизни за трусость. Рука скользит по атласной ткани вниз и сжимает задницу, и Гермиона содрогается от ощущений. Опасно. – Глупая девчонка… Тебе придётся проглотить одну простую истину – если ты решишься оставить ребёнка, я буду присутствовать в твоей жизни, хочешь ты этого или нет. – Северус, ай… – В мои руки тебя толкнула магия. И магия же спровоцировала зачатие. Я уверен в зельях, которые варю, и ты целый год была под их защитой. Тепло её тела и мурашки, которыми она покрывается, начисто выбивают кислород из лёгких. Мысли стекаются к паху. Невыносимо трудно держать себя в руках. – То, что происходит между нами – противоестественно. Как ты можешь хотеть того, чего ты не выбирала, девочка? – Пустите меня, Северус… – Если есть хоть один шанс из тысячи, я использую его, чтобы спасти тебя. И я знаю… Знаю, что ты не захочешь иметь со мной ничего общего. Потому что я не изменюсь. Один добрый поступок не способен перечеркнуть всю жизнь до этого. – Но вы же не под действием магии! – Какая разница… Речь не обо мне. Гермиона невольно простонала, сходя с ума в головокружительном мареве, что так внезапно проникло в неё с жарким шепотом Снейпа. – Ты беременна не по своей воле. И будешь привязана ко мне, потому что я не отпущу тебя. Девочка, ты обречена, если ничего не предпримешь. – Это не вы… это я разрушаю вашу жизнь… Уже разрушила. Вы могли и дальше… – Не мог. Грейнджер обмякла, пронзительно глядя на Снейпа влажными глазами. Карие океаны тянули на дно, заставляя даже такой непоколебимый корабль трещать и разлетаться в щепки. Страх одиночества? Её жажда принадлежать ему? Нежность, уязвимость и безграничное доверие? Что именно заставляло его душу скручиваться в узел и тлеть в агонии? Снейп думал, что знал о себе всё. Он никогда не сможет никого полюбить, никогда не испытает привязанности, никогда не сорвет покровы со своего затворничества. Он убивает, когда считает нужным. И он оказался достаточно удачливым, чтобы водить судьбу за нос, годами предавая Лорда и избегая смерти. Ни единой мысли о чем-то для себя. Запретное. Сладкое. То, что будоражит всё его существо, вбиваясь гвоздем прямо в мозг. Желание. То, чего недостаточно для того, чтобы разломать свою жизнь. Но то, чего достаточно для потери контроля перед лицом неминуемой гибели. Гермиона… Её мольба, сожаления, сомнения, вынужденный быстрый грубый секс на полу. Её глаза, обнаженное тело, влажные бёдра, фатальная потеря контроля. И вот мы здесь. Северус простонал, накрывая её губы своими в мучительно сладком томлении. Вкус обладания. Соблазнительные женские изгибы и учащенный пульс уводят в сторону все рациональные мысли. Написанные на песке слова «этого больше не повторится» смывает волна. Гермиона отвечала ему, впуская его язык в свой рот, обездвиженная и взволнованная. Дрожь лизала её шею и пальцы. Ей был нужен он. Любой. Раненый, угрюмый, умиротворенный, рассерженный, возбужденный… Неважно. Нежность Снейпа – это сочетание заботы и грубости, и ему хочется поглощать каждый её стон, вторгаться в женское упругое тело. Нарушать собственные запреты, превозносить и оберегать эту невозможно упрямую девчонку. В мире больше ничего не осталось, кроме неё. – Ммммм… – её хриплый выдох поглощен поцелуем. Эйфория колотится в горле, пока его руки задирают атласную сорочку. Гермиона тянется вверх, чтобы обхватить его шею, и чувствует пульсацию в матке. Теперь легкая боль будет сопровождать её всегда, тело напоминает о том, что Северус в ней. Его пальцы находят край её трусиков. Снейп знает, что она течёт, ощущает её жажду кожей. Обоняние улавливает возбуждающий аромат. Помнит о том, что совсем недавно давал ей обезболивающее, и мысли мечутся между тем, чтобы трахнуть её или отступить. Блять… Это пытка… Рука Грейнджер спускается к его паху, поглаживает стесненный тканью член, вызывая новую неконтролируемую волну возбуждения. Под закрытыми веками проносятся образы того, как она стонет под ним, пока он стискивает её талию и нетерпеливо имеет сзади, прежде чем кончить не вынимая. – Это тоже магия, Северус? – нагло шепчет она, осознавая свою безоговорочную власть над ним. Это чувство пьянит, давая ложный намёк на вседозволенность. – Девочка, ты играешь с огнём. Она знает это. Сжимает член, вожделенно облизывает его губы, обещая ему столько удовольствия, сколько он захочет взять. – Я вообще не играю, – шепчет она, прижимаясь к нему. Они оба едва осознают масштаб катастрофы. Их близость – результат случайно оброненной зажженной спички в кучу пороха. Даже рационализируя это, Северус не в силах оторваться от неё. Он властно сминает женскую грудь, углубляя поцелуй. Спина согнута, чтобы компенсировать разницу в росте, и нежные женские пальцы изучают его, отчего тело сводит истомой. Горячо. Кровь царапает тело изнутри, напоминая о необходимости достичь желаемого освобождения внутри неё. Северус осторожно укладывает её на постель и приспускает штаны, нависая над Гермионой. Надо иметь нечеловеческую выдержку, чтобы сопротивляться столь сильному вожделению, но Снейп – всего лишь человек. Мужчина, чьё давно забытое эго ликует от обладания. Чьё тело горит в нетерпении, когда он сдвигает женское бельё в сторону и толкает член внутрь. Ему нравится держать её руки, пока она стонет и выгибается от удовольствия. Чёрт, как же тесно. – Я долго не продержусь, девочка… Он прикусывает мочку её уха и медленно погружается до самых яиц, одежда раздражает его, но ноющая тяжесть в паху кричит громче, заглушая все остальные ощущения. Гермиона разводит бёдра шире, преданно принимая его власть. Северус сам не замечает, как меняется рядом с ней. Сейчас он действительно нежен и контролирует фрикции, распирая невыносимо тугие влажные стенки влагалища. Снейп растягивает обоюдную пытку, давая Грейнджер двигаться под ним. Отпускает её кисть и ныряет рукой под изогнутую поясницу, чувствуя, как она подрагивает, насаженная на член. – Ааааай… – Гермиона придерживает грудь, чуть шипя от дискомфорта. – Прости, – он целует её, подтягивая к себе, немного выходит и толкается вновь. Пальцы её ног сводит. Северус знает, что может сильнее. Что крохотной клетке жизни внутри неё ничего не угрожает, по крайней мере прямо сейчас. Но что-то останавливает его. – Моя девочка… – Им завладевает желание ласкать всю её руками, и он подчиняет это желание себе. Пальцы скользят по тонкой шее, зарываются в волосы, затем ниже… обводят твердые соски лёгким нажимом и стремятся в место слияния их тел. Массирующими движениями его рука давит на клитор, и из груди Гермионы вырывается полный наслаждения крик. Медленная оттяжка неизбежного пожара, в котором они оба сгорят. – Северус… – ощущения в её теле настолько яркие, что она готова расплакаться. Толчки издевательски медленные, тягучее удовольствие заполняет трещины в душе Грейнджер, и она откидывается на постель, подаваясь бёдрами ему навстречу. – Сильнее, пожалуйста… Он игнорирует просьбу и продолжает дразнить, изучая позвонки под бледной кожей. Рука жадно держит за спину, не давая двигаться слишком быстро. – Терпи… – Северус, умоляю тебя… – Поверь, я тоже этого хочу. Он прикусывает её грудь, ослабляя давление. Его размер чуть больше, чем она способна безболезненно принять, но он интуитивно делает всё правильно. Член идёт с ощутимым сопротивлением, Гермиона возбуждена сильнее, чем когда-либо до этого. – Доверься мне… Пустота внутри, прохлада на половых губах и разочарованный всхлип. Гермиона приподнялась на локтях и вопросительно уставилась на Снейпа. Он стянул водолазку и отбросил её на постель. Встал на пол, снимая брюки с бельем, и хищно, с вызовом ответил таким же острым взглядом. Ухмылка слизеринца запустила химическую реакцию в её крови, и Грейнджер нервно сглотнула. Снейп взялся за край её влажных трусиков и избавил девчонку от них, пристально глядя в глаза. Моя… Он подтянул её к краю постели и наклонился, чтобы покрыть её напряженный живот поцелуями. Россыпь влажных следов ниже пупка, сильные руки разводят ноги в стороны. Северусу плевать на свою эрекцию. Он голоден. – Что… ты… что ты делаешь… – Расслабься, девочка. Закрой глаза и слушай своё тело. Её пальцы беспомощно хватаются за его голову. – Я никогда раньше… Северус… Его язык изучает её, мокрую, горячую изнутри. Ласкает настойчиво, беспощадно, скользя по половым губам и раскрывая её. Один его палец кружит на клиторе, затем Снейп убирает руку и накрывает его ртом. Поразительно отзывчивая. Её тело реагирует так остро… Если бы Гермиона могла подобрать слова, чтобы описать эти ощущения, она бы так и сделала. Но сейчас в разуме царил блаженный штиль без единой мысли. Все чувствительные точки посылали отупляющие сигналы в мозг, заставляя стонать и хвататься за Северуса. Она притягивает его ближе, растекаясь от ласк. Колени дрожат. Снейп погружает внутрь средний палец, напирая на переднюю стенку, и наслаждается беспомощным криком. Она близко. На клитор обрушиваются настойчивые губы и втягивают его, язык ощущается абсолютно везде. Размашистые влажные движения отвлекают от второго пальца, который Северус заталкивает в неё, сжимая бедро. – Ссс… Се-ве-рус… ммммммм… Это невообразимо хорошо. Его руки созданы для ласк, и он с наслаждением терзает влагалище, ритмично растягивая его. – Ещё немного, девочка… Слезы срываются с уголков глаз, и Гермиона в изнеможении кусает губы, сжимая руки в кулаки. Удовольствие расползается от клитора к рукам и ногам, бежит вверх вдоль позвоночника, обжигает соски и ударяет в мозг. Северус не отступает, ускоряя поступательные движения. Это сродни лавине, что сдавливает и погребает под собой всё. Она вот-вот кончит, и слизеринское коварство уже потирает руки, ухмыляясь в предвкушении. – Я… я сейчас… аааай… Всё происходит быстро. Снейп отпускает растраханную им влажную плоть и нависает над девчонкой, чтобы резко вонзить член. Сдерживаться больше невозможно – её нарастающая горячая пульсация обволакивает так плотно, что животные стоны вырываются сами собой. Это уже не секс – это сильнейшая обоюдная зависимость, и отрицать это может лишь безумец. Северус судорожно толкается в неё, удерживая за плечи, и припечатывает её к постели, небрежно сминая хрупкое тело под атласной тканью. Блять блять блять блять блять как же это восхитительно… – Северус!.. Она пылает, взрываясь сильнейшим оргазмом. Её тело трепещет, пульсирует и извивается, и Снейп немедленно отправляется вслед за ней, высвобождая всех своих демонов. Они скалятся от удовольствия, пока он заливает её спермой, не давая пошевелиться. Члену тесно в ней, зубы сводит от невероятного наслаждения, разум отключен. – Ааааай… Всё, до последней капли. Гермиона содрогается в остаточных волнах оргазма, и Северус накрывает её собой. Их тела созданы друг для друга, и эта мысль не дает ему покоя. Ты невероятная… – Смотри на меня, девочка. У неё почти не осталось сил, но она приподнимает голову, ненароком открывая Снейпу свои чувства. Ему не требовалось проникновение в её разум, глаза уже всё сказали. Ты влюблена. Внутри него закипает зверское, нестерпимое желание стереть в порошок весь этот мир, лишь бы ей больше никогда не пришлось страдать. Их тела переплелись, прежде чем они оба отключились. *** Он гладит её по голове, лежащую у него под боком. Тут ей спокойнее. Её тело пропитано его запахом, и расслабляющая слабость растеклась внутри тёплыми волнами. – У меня не было ни единого шанса избежать этого… Размышление вслух. Пальцы Гермионы рисуют узоры на груди Северуса, она прижимается ближе. Ее нога на его бедре, и ему так тоже спокойнее. – Но я рада, что это ты. Ты, а не кто-то другой. Не Волдеморт, не Малфой… Но всё ещё Пожиратель смерти. И дело не в метке. Снейп целует её макушку, сосредоточенно раскладывая мысли по полкам. Рука затекает, но он игнорирует это и притягивает Грейнджер чуть ближе к себе. – Нам нужен план.