Ни единого шанса

Придомовая ограда покрыта тоскливым инеем. Снейп стоит чуть поодаль от господина, склонив голову, и вслушивается в завывание непривычно холодной зимы. – Знаешь, Северусс… Лорд шагнул по снегу, оставляя следы босых ног. Взмах кисти, и бледные пальцы рисуют в воздухе привычное касание несуществующей Нагини. Огни окон мэнора равнодушно наблюдают за этим действом. – Разве не этого мы хотели? Задумчивый Лорд, обычно склонный к театральному драматизму, последнее время был нередким явлением. Он упивался властью, окунался в неё с головой и глотал её до пресыщения. До скуки. До тошноты. Змеиные зрачки бегло полоснули по зимнему саду Малфой-мэнора, затем остановились на одном из своих самых преданных последователей и устремились сквозь него, будто не обнаружив ничего интересного. Снейп потёр руки друг о друга, мысленно прикидывая уместность того, что он мог бы сейчас сказать. У Лорда довольно часто случалась апатия, особенно после секса с Беллатрисой. – Министерство под вашим контролем, милорд. Поттер убит, как вы и хотели. Это лучший исход из всех возможных. Волдеморт сложил руки за спиной, великодушно одаривая слугу кивком. Его молчание сопровождалось тихим скрипом снега под босыми пятками. Холод не был удостоен внимания, Лорд его даже не ощущал. – Они боятся меня, Северус… Они боятся не тебя… а того, что ты можешь с ними сделать… Снейп медленно поднял взгляд. Фигура Реддла казалась ему инородной среди припорошенных снегом замысловатых композиций сада. Черное мазутное пятно, источающее такую понятную смерть, и спящие корни, что воспрянут с приходом тепла. – Страх это яд… Он парализует, перекрывает кислород и заставляет оцепенеть каждого, кто им отравлен. Так ли ценно их преклонение передо мной? – Волдеморт предался меланхолии, снова лелея своё непомерно раздутое эго. – Ты видел их лица. Скажи, что думаешь об этих министерских крысах? – То же, что и обо всех остальных, господин. Ещё один шаг по канату. Вперёд, назад, и так снова и снова, пока не закружится голова и не онемеют ноги. Пока Северус не сорвется вниз, расправив переломанные крылья, и не разобьется, разрывая порочный круг. – Конкретнее. Северус знал, что иногда необходимо выказывать больше эмоций, чем обычно, чтобы дать Реддлу хотя бы кратковременную дозу эйфории, и лесть как никогда хорошо справлялась с этим. Но лесть нужно было заварить по определенному рецепту и дать ей как следует настояться. Иначе Том заметит горечь. Смотреть в глаза. Верить в свои слова. – Вы помните, почему я примкнул к вам, мой Лорд? – Северус звучал тихо, но уверенно. – Сила непререкаема. Её обладателя могут превозносить, ненавидеть, поклоняться или презирать, но никто, абсолютно никто не пойдёт против этой силы. Тем более теперь. Шаг вперёд… Северус осторожно двинулся параллельно движению Волдеморта, сохраняя разумную дистанцию, но захватив его внимание. – Я хотел стать частью этой силы, греться в лучах её обжигающего сияния. Рано или поздно любой разумный человек склонен признавать ошибки и делать правильный выбор. Страх – это ступень на пути к принятию. Никто не смеет бросить вам вызов, и я в тысячный раз убеждаюсь, что принял верное решение, посвятив себя служению вам. Признавать ошибки, чтобы в нужный момент растоптать свои принципы и всадить тебе нож в спину. Лорд проницательно уставился на Снейпа и медленно приблизился к нему, скептично изучая чёрные глаза. – Всем бы им твою преданность, Северус… Вы с Бэллой никогда не подводили меня. Твой голос разума успокаивает, но… друг мой, тебе не понять… …два назад. Он обогнул его и шагнул в сторону мэнора. – Не понять всей тяжести величия наследника Слизерина. Вопрос в том, как вписать себя в страницы истории… Северус не мог не заметить, как осунулся Волдеморт с потерей последнего крестража. Как всё чаще заводил разговоры о наследии, которое он оставит после себя. Бессмертие во всех его проявлениях было краеугольным камнем в картине мира Лорда, и оно же было камнем преткновения. – Оставь меня, Северус. Я должен обдумать всё как следует. Удивительно, как иссушенная в труху душа ещё продолжает отчаянно цепляться за этот мир, не предлагая ему ничего, кроме хаоса и разрушения. – Разумеется. – И да… проверь грязнокровку… Мне нужно, чтобы девчонка оставалась в сознании. – Будет сделано, повелитель. *** Северус стремительно двигается по коридору, подгоняемый плохим предчувствием. Чёрная мантия, как знамя скорби, свободно развевается за его спиной. Подземелья мэнора встречают неприветливо. Снейп чеканит шаг по каждой ступеньке, вслушиваясь в зловещую тишину. Последняя дверь слева, там, где коридор обрывается. Сыро, пыльно и смрадно, Северус морщится и прикрывает нос рукавом, одновременно ощупывая зелья в нагрудном кармане. Надеюсь, девчонка одна. Выглядывая из-за угла, он с раздражением замечает, что камера узницы открыта. Он толкает дверь и заходит, тошнота подкатывает к горлу. Беллатриса. Она сидит напротив лежащей на полу Грейнджер, лица которой не видно. Скалится, озорно глядя на Снейпа и дергает девочку за волосы, путая и методично вырывая пряди, будто не соображая, что делает. Он холодно окинул их обеих взглядом и обронил тяжелые, словно гранитные плиты, слова. – Хозяин дал мне приказ осмотреть её. Что ты здесь делаешь? Беллатриса поморщилась и гневно зашипела, поднося указательный палец к губам. – Тише, тише… не видишь, грязнокровка спит… Девочке нужен отдых. – Повторяю вопрос. Что ты здесь забыла, Бэлла? Вместо ответа она облокотилась на Гермиону, прижимаясь к её уху, словно Северуса тут и не было, не стесняясь демонстрировать свою мнимую власть. – Думаешь я не вижу, как хозяин смотрит на тебя? А? Думаешь, сможешь залезть к нему в постель, мелкая шлюха? Гермиона уже не дрожит, она просто сжалась в комок на каменном полу и замерла. Сердце Снейпа заскрипело, с трудом перегоняя кровь. Твою мать… Внезапно безумные глаза прожгли его лицо, а Лестрейндж недовольно плеснула в него свою желчь: – Господин не позволяет её резать. Говорит, что только он имеет право трогать её. Дьявол в её глазах был неудовлетворен, а спокойный тембр Снейпа выкручивал последние гайки из её шаткой психики. – Она нужна ему живой. Пока её судьба не будет решена. Ведьма вскочила молниеносно, повинуясь слепому импульсу. – Для чего она ему? А? Молодая сочная девка с широкими бёдрами? На кой хер её притащили в этот подвал, вместо того, чтобы попросту сжечь во дворе? Северус брезгливо дернулся, не желая получать брызжущей слюной в лицо. – Спроси его сама. Ты проявляешь неуважение не только ко мне, но и к Лорду. – Не будь глупцом. Я ведь не режу её! Пара круциатосов в день – разве это удовольствие, Снейп? Послушай меня, – она отчаянно схватила его за воротник и изменилась в лице, – я убью эту суку. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через неделю. Но она будет гнить, я клянусь тебе. Хозяин передумает и отдаст её мне, и тогда я завершу свой автограф на её руке. Она будет страдать, и я с величайшим наслаждением сотру её бренное тело в пыль. Запомни мои слова. Железные браслеты звякнули о пол, Гермиона собрала последние силы, чтобы сесть. Выглядела она до невозможности жалко, но при этом… величественно. Северус замер. Ощутил трепет в каждой частичке души. Грейнджер, шатаясь и едва контролируя себя, выпрямилась в полный рост и абсолютно непоколебимо прошептала Беллатрисе: – Знаешь, почему тебе никогда не получить его любви? Она в отчаянии. Хочет умереть. Провоцирует её. Лестрейндж сделала выпад в её сторону, но Северус вытянул руку, не пуская её к пленнице. – Только слово скажи, и я тебе сердце вырву… – Реддлу не нужна такая, как ты… Поломанная, безумная и ничтожная... Ты кто угодно, но не женщина, достойная любви. – Я заткну твою пасть! – Бэлла, стоять! – Когда ты умрешь, он даже не заметит этого. Ты не послушная шавка, а бешеная собака, которую он однажды придушит… – Грейнджер, замолчи! Северус выхватил палочку и нацелил её на Беллатрису, раздраженно рыча на неё. – Приказ. Нашего. Лорда. Скройся, блять, с моих глаз. Затем взглянул на Гермиону, гордо поднявшую голову, и на её измазанном грязью и кровью лице прочитал самоубийственное бесстрашие. Тот же взгляд, что у Поттера в последние его минуты. Карие мутные бездны в полумраке, сияющие внутренним пламенем. Последняя. Не сломленная. Лорд не убьет тебя, пока не сломает. – А ты помолчи и не дергайся, мне необходимо тебя осмотреть. Лестрейндж отползла к двери, не сводя пристальный взгляд с Грейнджер. – Это вопрос времени. Самого ближайшего… Она мечтательно процарапала дверной проем ногтями и растворилась в темноте, улыбаясь и оставляя после себя звенящую, пробирающую до самых костей мертвую тишину. Северус тихо приказал девчонке выпить восстанавливающее зелье и осмотрел следы на её коже. Ничего такого, чего нельзя было исправить эликсирами, но он знал, что каждая эта отметина уже проросла в ней глубоко и пустила корни. Я бы сказал тебе, девочка, что ты должна быть сильной. Но Лорд прочитает твой разум. – Не-на-ви-жу… Это то, что услышал он, когда уже выходил из камеры. Слова вонзились в шею и поползли вниз, царапая паучьими лапками. Северус на мгновение зажмурился и сделал глубокой вдох. Ты имеешь право. Только живи, Грейнджер. *** Проследить за Лестрейндж непросто, но она имеет ряд привычек, которые Снейп уже успел изучить. Сегодня она ищет выход своей обжигающей ярости, а запрет распаляет её безумие сильнее. Сегодня она будет убивать. Магглов, полукровок – не суть, в её крови запредельно повышенная концентрация ненависти. Искать её необходимо в излюбленном месте, и Снейп знает это место. Безлюдный парк на окраине Лондона, где время от времени находят обезображенные трупы. Сегодня она так ослеплена своими демонами, что не заметит его, гнев придушит интуицию, а дезиллюминационные чары сыграют решающую роль. Она идёт по аллее в распахнутой настежь утепленной мантии, глотая морозный воздух сквозь плотно сомкнутые зубы. Северус не должен быть здесь, хозяин думает, что он варит ему восстанавливающее зелье. Сердце бьется ровно. Главное, чтобы всё получилось. Беллатриса замечает вдалеке мужчину, и включает режим преследователя. Черные с проседью кудри беснуются в порыве ветра, и предвкушение сводит низ живота, она точно знает, чем можно удовлетворить голод. Но она не знает, что прямо сейчас Северус произносит третье непростительное, направив палочку ей в затылок. И что у неё нет ни единого шанса.