Ни единого шанса

Его взгляд ощущается физически. Черные бесстрашные глаза, привыкшие изучать всё окружающее с кипучим пристрастием, говорили напрямую с сердцем Гермионы. Это касание зрачками, принятие, глубинная внутренняя сила, проницательность, тайна… Снейп возвышается над столом, удовлетворенно кивая тому, что видит. – Приятного аппетита, Гермиона. Среди дымящихся чашек и тарелок с едой, от одного аромата которой предательски сводит желудок, лежат исписанные листы пергамента, и Гермиона сосредоточенно погружена в каракули. Снейпу не доставляет ни малейшего удовольствия созерцать бардак на столе, но Грейнджер, всё же, ест. Она увлечена своими мыслями за поглощением сочного бекона и хрустящей булки, вареные яйца уже остыли, и Северус предусмотрительно разрезал их на половинки, зная, что она любит именно так. Его руки сложены на груди, довольная ухмылка скривила губы, и мимолетное ощущение победы над упрямством подопечной разрастается где-то под рёбрами. Он две недели не мог заставить её нормально есть, а теперь даже напоминать не нужно. Организм испытывает острую необходимость в пище, хотя, формально, беременность наступила только-только. Когда он вытащит Гермиону отсюда, ей захочется жить свободно – он был железно в этом уверен. И свободу эту она, несомненно, не просто заслужила – она её буквально выстрадала. Надо было раньше думать, прежде чем одаривать её своим наследником. Придурок. – Северус… Она, не поднимая взгляда, взяла изящными пальцами один из листов и повернулась к нему. – Вы говорили, что у нас с Реддлом поровну преимуществ. Но его силы превосходят наши – с ним оставшиеся Пожиратели, наемники и Бузинная палочка. К тому же, он неимоверно взбешен. Скорее всего, он готовит нам обоим быструю, но мучительную смерть. Она не выглядит напуганной, просто рассуждает. Неловко отхлебнув чай, продолжает жевать свой обед и хмурится, прячась в рыхлый вязаный воротник. Мерлин, какие же длинные у неё ресницы. – Что ты знаешь о нём, Гермиона? – вдумчиво спросил он. Словно хотел сверить её ответ со своим и убедиться, что они совпадают. Ещё один жадный глоток сладкого ягодного чая, и карие глаза вонзаются в его собственные. Нашел время любоваться девчонкой, старый болван. Она прищурилась. Неосознанно коснулась живота и вздохнула, подбирая необходимые слова. – Возможно, будет правильнее переформулировать вопрос, – добавил он мягко, считывая сомнения Грейнджер. – Какие наблюдения ты успела сделать? Есть ли что-то, что может быть полезным? Северус понимал, что для неё погружение в тёмный омут своих кошмаров может оказаться травматичным, и был готов забрать хоть всю её боль себе. Но также он понимал, что нельзя позволить девчонке забыть об этой боли, ведь она должна найти в себе силы для борьбы. И чем глубже Гермиона копнёт, тем больше у неё шансов выжить. Она принялась тереть влажные руки о колени. Покачала головой, заходя на запретную для самой себя территорию. Северус приблизился, чтобы она видела – он рядом. – Знаете… Я была абсолютно уверена, что умру там. В той самой комнате. Помните мою первую камеру? – несмотря на дрожь в голосе, Грейнджер смело продвигалась по закоулкам сознания, заглядывая внутрь себя. Прислушивалась к ощущениям, трогала осколки воспоминаний пальцами. Снейпу стало тревожно, но виду он не подал. Помнил? Да он не мог забыть эту камеру! Он стремился попасть к девчонке под любым предлогом, чтобы залечить ее раны. Чтобы убедиться, что она хотя бы жива. – Помню. – Эта камера была для меня воплощением Беллатрисы. Такая же холодная, равнодушная, от неё пахло смертью. И, знаете… когда она приходила истязать меня, мне становилось спокойнее. Бровь Снейпа выгнулась, он задышал быстрее. Сколько же в тебе боли, моя девочка… – Потому что гораздо проще было терпеть её пытки, чем ожидать их. Понимаете? – она подняла глаза на него, не жалостливо, а отстраненно. Как человек, которому этот мир показал все грани тьмы. – А та, вторая комната… Северус мысленно оказался там. Шелка, ворсистый ковёр, изысканная винтажная мебель, аромат парфюма – врезались в сознание и вихрем закружили в нём. Образ Гермионы, заточенной в этом блядском аду, заставил кулаки сжаться. – Она отождествилась с Томом. Он и был этой комнатой. Внешний лоск, дорогое убранство и маниакальная демонстрация величия – он так любит пускать пыль в глаза и прикрываться манерами, ритуалами… Но в самой сути своей – он такой же раб своего больного разума. Там даже окон не было, помните? Как и у Тома отсутствует связь с внешним миром. Он убежден в своей исключительности. Злопамятен. Его забавляют страдания, и он не выносит презрения к себе. Гермиона откинулась на спинку стула, запрокидывая голову. Теплый свет красиво очертил её профиль, и Северус оперся на край стола, скользнув взглядом к пламени камина. Между ними налаживалась ещё более крепкая связь, чем раньше. – Ещё он неутомим. Абсолютно во всех смыслах. Блять, блять, блять… Жжение в груди. Воздух стал для него настолько тягучим, что едва шел в лёгкие. Чувство вины сдавило горло, и Северус просто врос в пол, отказываясь осознавать тот факт, что он и спровоцировал всё это, когда лишил Лорда женщины. Когда убил Лестрейндж. – Если он ставит цель – он этого добивается. И я уверена, что он никогда не перестанет нас искать, сколько бы мы ни прятались. Изящный изгиб шеи, такой хрупкой и нежной, прикрытый воротником. Венка подрагивает, но едва заметно. Девочка спокойна. Она просто приняла действительность. Необходимо заставить её разозлиться. Пусть не сейчас, но то пламя, что он когда-то видел в ней, никуда не делось. Её жизнь зависит от того, как ярко оно полыхает. И не только её жизнь. – Мы можем использовать всё это против него. Вид Северуса был грозным. Теперь уже не нужно было тратить все свои ресурсы на хитрость и притворную верность хозяину. В его жизни и так было слишком много дерьма. Пора было брать всё в свои руки, благо в его распоряжении был не только он, но и умнейшая девушка Хогвартса. Та, кто уничтожала крестражи и шла напролом, пока не была поймана. Кто знает, как сложилась бы жизнь, если бы Поттер не погиб? Может, она могла бы стать даже Министром магии? – Я знаю, как он обращается со своими слугами. Прямо сейчас они рыщут в поисках тебя. Но так будет недолго. Через месяц они начнут терять интерес, через два – мотивацию. Через три его ярые идеи некому будет поддерживать на должном уровне энтузиазма. Ближний круг будет стараться, но остальные – нет, сочтя затею бессмысленной. – Единственная, кто яростно поддерживала его инициативы – уже мертва. – Беллатриса была его неоспоримым козырем в любой битве, но этой гидре уже не суждено отрастить голову. Гермиона горько усмехнулась, отмечая про себя склонность Снейпа к метафоричности высказываний. И ловила себя на мысли, что ей это невероятно нравится. – Вы правы… Он лишился обеих рук – её и вас. А если учитывать его подозрительность, то можно вполне ясно себе представить, что сейчас он не доверяет абсолютно никому. – В змеином гнезде укусы теперь наносятся хаотично, и неважно, в кого будет впрыснут яд… Он убил Люциуса. Неизвестно, жив ли ещё Драко – я больше не чувствую метки и утратил связь с другими Пожирателями. Гермиона резко поднялась, округлив глаза. – Если он меня ищет, то, возможно, в его руки попадут девушки, которых по ошибке примут за меня! – Не думай об этом, – тихо, но твердо ответил Снейп. Они оба знали, что это самое вероятное развитие событий. Сопутствующие жертвы. Выплеск ярости в попытке компенсировать унижение. – Северус, пока он жив, ад не закончится. Сколько он уже забрал жизней? – Смотри на меня. Успокойся, милая. Смотри… Он осторожно обхватил её лицо руками, снедаемый обжигающими чувствами. Жажда оберегать её. Сильнейшее желание утихомирить бурю в её душе. Обнять. Стереть ей память, чтобы она и не вспомнила о страданиях. Чувство тотальной привязанности, подпитанное одиночеством и отчаянием. Восхищение. Нежность. Вина. Это было сильнее всего. Не убей он Беллатрису, возможно, нашел бы способ вытащить Грейнджер из подвала и скрыться с ней на год раньше. Или нет? Его глаза мечутся от одного её зрачка к другому, и Северус испытывает животный, первобытный страх. Сколько всего он натворил, что приблизило Лорда к победе? К гибели десятков сильных и смелых волшебников, которые боролись до последнего вздоха и даже не подумали бы трусливо отсиживаться в лесу. – Я рядом, девочка. Ты не умрёшь. Не с твоими мозгами, Грейнджер. Такое правильное прикосновение. – Я боюсь за вас, – тихо шепчет она, дрожа в его руках. – Боюсь потерять вас, Северус. Я не хочу так. Им обоим страшно говорить вслух о том, что их уже трое. Будущего нет. – Глупая, я же сказал, что никуда не отпущу тебя. Ты ещё взвоешь. Она улыбнулась сквозь слёзы, осторожно выскальзывая из его рук. Шмыгнула носом и отвернулась, чтобы стереть влагу с лица. – Бузинная палочка будет проблемой. Надо придумать, как её отнять. – В честном бою – никак, – Северус тоже отшагнул назад. Позволяя мыслям расползтись по разуму. Но можно его отвлечь. – На нашей стороне внезапность. Мы выбираем день, когда он нагрянет сюда со свитой. К тому же, остров для него – неизвестная территория. А я уже успел его изучить. Снейп достал чистый пергамент и начертил карандашом очертания дома на импровизированной карте. – Вот тут небольшой лес, овраг, за нашим домом обрыв. Здесь очень ветрено, но можно наложить чары густого тумана, и он продержится минимум полчаса. – Мы устроим им засаду? – скорее не вопрос, а утверждение. Гермиона встала рядом с Северусом и уткнулась в карту, напрягая свои извилины. – Я хочу убедиться, что ты понимаешь, что наши руки будут по локоть в крови? – испытующе взглянул на ведьму Снейп. – Забудь о морали. Спокойная. Сосредоточенная. Маленькая львица. – Я беременна от Пожирателя Смерти, Северус, – устало улыбнулась она, – Какая уж тут мораль. *** Для Гермионы стало приятным открытием, что помимо «сектумсемпры» Снейп создал ещё несколько тёмных заклинаний, которые оберегал не только от общественности, но и от Реддла. Что-то очень личное, спрятанное глубоко внутри, в самом дальнем ящике сознания. Что-то, что могло бы их спасти. – Тебе придётся найти внутри себя тьму, чтобы овладеть этой палочкой, – бросил Снейп, заметив, что Гермиона держит в руках коробочку. – Ею была убита Беллатриса. Гермиона обернулась, словно ошпаренная. Коробка выпала из рук. – Вы убили Лестрейндж? Он не ответил, молча перевел взгляд на пламя камина и сжал челюсти. – Северус, это правда? – её голос соскальзывает. Теряет опору. – И её тоже. Я убийца, милая. Если ты ещё не заметила… В его словах намёк на иронию, но это лишь защитная реакция. Невыносимое отвращение вбивает кол в сердце. Гудит в артериях, заставляя содрогаться от иссушающей безжалостной вины. Гермиона стоит над ним, закрывая собой танцующие языки пламени. – Если бы вы этого не сделали… – шепчет она. – Ты бы не оказалась в его руках. Ему попросту не нужна была бы рабыня. Ей не нравится его тон. Она делает шаг, глядя сверху вниз, а он, погруженный в самобичевание с головой, сидит в кресле, держа обе руки на подлокотниках. Сегодня прохладно. Но её голос разгоняет холод, проникая под кожу. – Вы ошибаетесь… Северус. В самый первый день моего заточения он сказал мне то, чего я лучше бы не знала. И вы никак не могли бы этого изменить. – И тем не менее. У всех поступков есть последствия. Я должен был это предотвратить. Найти способ уберечь от монстра, ты ведь такая… Он замер, не в силах ничего больше сказать. – Северус… – позвала она, кладя обе руки на его колени. Такая чистая. Единственная, у кого осталось сердце. Он замкнулся в себе и предпочел не замечать, как она его зовёт. Отвращение к самому себе накатило безжалостной волной и принялось топить в своих мутных водах. Гермиона хмурилась, глядя на его отстраненное угрюмое лицо. С профессором было сложно. Он то поддавался желаниям, отчаянно доказывая самому себе, что ещё жив, то становился непробиваемым и холодным, заставляя Грейнджер теряться в догадках, что его терзает в каждый определенный момент времени. Непоколебимый, мрачный мужчина, которого хочется согреть. Гермиона сделала вдох, решаясь нарушить его покой. Осторожно провела пальцами по его ногам. Внутренний голос подсказывал ей, что Северусу необходима хотя бы капля тепла прямо сейчас, даже если он будет это отрицать. Её тянуло к нему, и причина крылась куда глубже, чем в банальном страхе одиночества. Северус почувствовал, как она осторожно оперлась на него и наклонилась вперёд. – Никто не смог бы сделать этого всего для меня. Только убийца. Что ты делаешь… – Девочка… – Не будь вы тем, кто вы есть, я бы уже была мертва. И мне плевать, сколько жизней на вашем счету. Ближе. Северуса обожгло её прикосновение. Он перевел внимательный чёрный взгляд на девушку, для которой рамки между добром и злом неумолимо рушились. Инь-Ян смешались в серое пятно. – Я должна была бы сказать, что презираю вас за ваши поступки, но не могу. Не могу, Северус. Ближе. Откровения обнажают не только разум, но и душу. Снейп завороженно наблюдает за тем, как Грейнджер стягивает с себя свитер, оставаясь лишь в тонком светлом бюстгальтере. – Вы нужны мне… Её дрожащие руки находят ремень его брюк и ослабляют его. Медленно. Потрескивание поленьев синхронно полыхающему огню в жилах. Северус внимательно наблюдает, давая девчонке наслаждаться контролем. – Позвольте мне… От её шепота кружится голова, взгляд прикован к её влюбленным глазам, а предвкушение сосредоточилось в паху. Требуется просто титаническая выдержка, чтобы не перехватить её руки и не спугнуть. Малышка, ты изучаешь меня. Гермиона справляется с ширинкой и дотрагивается до члена, прикрытого боксерами. Страх и любопытство отчаянно борются друг с другом, потому что она знает, каким яростным бывает Северус. Как отчаянно и жёстко он трахает её, теряя над собой контроль. Она умоляюще смотрит на него, и он приподнимает бёдра. Ведьма дышит обеспокоенно, спуская с его бёдер до щиколоток одежду, и в полумраке разглядывает член, невольно кусая губы. Снейп не мешает ей, наблюдая терпеливо и покровительственно за её действиями. Лёгким кивком дает понять, что она вольна делать с ним всё, что захочет. И от этой мысли член становится всё тверже, угрожающе увеличиваясь прямо на глазах. Гермиона касается его, соблюдая предельную осторожность. Она стоит коленями на полу, устроившись меж раздвинутых ног, и… …расстегивает свое белье, высвобождая грудь. В горле пересохло. Её действия парализуют, забирают разум и воспламеняют кровь, делая эрекцию нестерпимой. Что она будет делать дальше? – Если я сделаю что-то не так, не молчите… Северуса затрясло в нетерпении. Пах обдало горячим дыханием, когда Гермиона наклонилась к нему, облизывая губы. Руки сжали потертые подлокотники, а тьма во взгляде стала ультимативной. Женские губы обхватили влажную головку, осторожно и трепетно, одновременно с этим раздались два стона. – Мммм… – Аааах… Блядский Мерлин… Язык скользнул по уздечке несколько раз, затем принялся медленно изучать солоноватую шелковистую кожу, будто это десерт. Любимый леденец. Невинно и развратно. Как она это делает?.. Грейнджер закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Тихий стон Северуса отдавался теплыми волнами в её животе. Головка члена во рту, такая рельефная и крупная, вызывала желание лизать её, обводя языком. Руками Гермиона крепко держалась за бедра Снейпа, а он не отводил взгляд. – Продолжай… – кивнул он, весь взмокший, когда она вопросительно подняла глаза. Блять, как же это приятно… твой невинный ротик – самое сладкое средоточие удовольствия, девочка… Жмурясь от удовольствия, Гермиона принялась посасывать член, насадившись чуть глубже. Медленно. Нежные пальцы гладили его ноги, пока Северус сгорал от наслаждения, до боли прикусив губу. – Ммммммм…. Она двигалась неловко, но настойчиво. Улавливая малейшие подрагивания, прислушиваясь к дыханию и реакции Северуса. Медленно выпускала член изо рта и, повернувшись набок, изучала языком покрытый венами ствол. Помогала себе рукой, чувственно высвобождая из груди звуки удовольствия. Она владела им. Целовала, пыталась взять глубоко, и поглаживала напряженные ноги Снейпа. Терялась в ритме. Слизывала предсемя и время от времени с вызовом смотрела в глаза. Ты хочешь мне отплатить… Мужские губы скривились в усмешке, Грейнджер оказалась настолько принципиальной и упёртой, что даже с почти нулевым опытом не сдавалась перед задачей удовлетворить его. Думать о том, почему с Реддлом у неё этого опыта не было, не хотелось. Сука… я опять думаю об этом… Он зажмурился, тихо рыча и стараясь сосредоточиться на ощущениях. – Северус… Я делаю вам больно? Обеспокоенные глаза обволокли его всего, а соблазнительная влага на губах блестела в свете огня. – Нет, милая. Иди ко мне. Он помог ей встать и усадил на себя, молча обнимая и поглаживая спину. Тяжелая рука задержалась на пояснице, и Гермиона замерла. Северус уткнулся лицом в её волосы, перебирая их с особой нежностью. – Я сделала что-то не так? – шепчет она, но Северус лишь сильнее прижимает её. – Девочка, твоё рвение весьма похвально, но мне не нужна такая благодарность. Прости. Ответом было обиженное сопение, ведьма недовольно дернулась, но он прильнул к её шее и коснулся её губами. – Это не благодарность. Я хочу сделать вам… тебе приятно. Непривычно. – Но если тебе не нравится, я… Она не договорила. Северус заткнул ей рот поцелуем и чувственно втянул горячий язык, ощущая под своими пальцами изящную поясницу. – Ты не обязана этого делать, если не хочешь. Фатальная ошибка. Гермиона вскипела, отпрянув от него. Глаза полыхали гневом. – Никакая благодарность не может заставить меня хотеть мужчину. Слышишь, Снейп? Ярость маленькой львицы развеселила его, заставляя любоваться ею. – Туше, милая. Он убрал её прядь за ухо и серьезно посмотрел в глаза. Наполовину обнаженная молодая женщина, сидящая на нём, была причиной тотального разжижения мозга, но он кое-как взял себя в руки. – Ты знаешь, что я груб. Мне тяжело себя контролировать, и в определенный момент я сорвусь. Я не хочу насиловать твой нежный ротик, держа тебя за волосы, пока ты пытаешься вырваться. Не хочу причинить тебе боль. Уже причинил и не раз. Она нежно коснулась его губ пальцем, затыкая его. Северус так удивился подобной наглости, что даже не отреагировал. – Ты нужен мне. Она обняла его за шею и поцеловала так осторожно, невесомо, закрыв глаза и ёрзая на его руках. Северус скользнул рукой в её штаны, ощупывая задницу, и собственнически подтянул на себя. – И ты нужна мне, – спокойно признался он, теряясь в затянутых пеленой глазах, полных желания. Гермиона привстала, позволяя Снейпу оголить себя. Одежда полетела на пол. Прикосновения красноречиво согревали кожу, Северус не хотел торопиться. Тело требовало как можно сильнее вонзиться в девчонку, но разум замедлял импульсы. Она привстала, давая ему доступ к груди, и Снейп с наслаждением занялся сосками, лаская и покусывая их по очереди. Руки медленно перебирали рёбра, словно хрупкий фарфор. Он хотел быть нежным. Он никогда раньше не хотел подобного. – Ммммм… Гермиона раздвинула ноги шире, опускаясь на придерживаемый рукой член. Медленно. Северус горячо выдохнул, ожидая, когда она найдёт удобное для себя положение и начнёт двигаться. – Вот так, милая… Бери то, что тебе нужно… Она впилась в его спину ногтями, плотно насаживаясь на ствол. Всю её пронзили обжигающие импульсы, от пяток до макушки, и наполненность ощущалась катастрофически дикой. Гермиона не могла расслабиться, и её мышцы непроизвольно сдавили член, отчего Снейп тихо зарычал. Пытка удовольствием, что сопровождалась невозможностью двигаться в этом блядском кресле, наглухо захлопнула окно в здравый смысл. Снейп стиснул женскую задницу и прохрипел: – Умоляю, девочка, продолжай двигаться… Она справится. Гермиона выгнулась, двинула бёдрами вперёд-назад, и наклонилась к горячим жаждущим губам. Северус целовал её, сходя с ума от тесноты. Вдыхал её, покусывал мочки ушей и размашисто лизал плечи и шею. Ему нужны были фрикции. Но девчонка лишь немного приподнималась на нём и тут же опускалась обратно, изматывая его невинными осторожными подёргиваниями бёдер. – Милая, ты сводишь меня с ума… Он сгрёб её волосы в кулак и заставил смотреть в глаза, вожделенно сжимая другой рукой грудь. – Моя… Горячие волны наслаждения застряли где-то в паху. Необходимо было двигаться. – Милая… Он приподнял её над собой, наслаждаясь обезоруживающей и такой желанной наготой, и зафиксировал, не позволяя двигаться. Гермиона дрожала, цепенея от волнения. – Что-то не так? Уязвимая, нежная девочка. – Расслабься, моя милая. Я сожгу это кресло к ебеней матери. Неудобно, тесно и так… так странно, держать её над собой и исступленно работать бёдрами, чтобы вонзаться резче и глубже в стонущую девчонку. Она стискивает его плечи до боли в пальцах, дышит отрывисто, превращая выдохи в отчаянные крики. Член неумолимо вбивается в обжигающую женскую плоть, такую влажную, что смазка стекает даже по яйцам Северуса. Он удерживает её за талию, лаская большими пальцами живот, и хрипло шепчет её имя, проклиная свою неспособность сдерживаться. – Северус!!!!! – она едва не теряет сознание от переизбытка чувств и экстатического головокружения. Из её рта рвется признание, она ничего не соображает в вихре наслаждения, и хватает воздух ртом, задыхаясь от слез. Снейп ловит себя на мысли, что достиг предела самообладания, и уже ничто в мире не способно удержать его от этого сладкого безумия, в которое он провалился с головой. Моя… моя… невероятная… Звонкие влажные звуки слияния, беспощадная страсть вгрызается в мышцы и выворачивает души наизнанку, заставляя уничтожаться друг о друга. – Северус… аааай… – Гермиона…. Она отчаянно хватается за его плечи, терзаемая сладостным оргазмом. Капли пота на её лбу блестят, живот напряжен, а грудь дрожит, пока Снейп толчок за толчком вторгается в невероятно горячую влажность. – Девочка, кричи… Кричи, милая… Она подчинилась, отдаваясь сокрушительному оргазму без остатка. Стала ещё более узкой, когда её влагалище трепетно сжалось. Грейнджер, ты убиваешь меня… Северус насадил девчонку на себя и толкнулся до упора, замирая в ней. Оргазм прострелил его тело, заставляя нервные окончания полыхать. Долго. Мощно. Притянуть её к себе, пока член ещё исторгает остатки спермы. Целовать. Целовать. Целовать. – Какая ты нежная, моя девочка… Она проваливается в небытие, дрожа всем телом, обессилено хватаясь за Снейпа. – Северус… я люблю тебя… *** Под пледом уютно и тепло, хотя сидеть в кресле, свернувшись в комочек, максимально неудобно. Гермиона продрала глаза и осмотрелась. Северус сидел рядом с книгой в руках. – Я надолго отключилась? Он едва заметно улыбается, стараясь сохранить невозмутимый вид. Перелистывает страницу, не глядя на Грейнджер. – Не более часа. – Северус… я… я сказала вам… – Ты сказала, что любишь меня. Он повернулся к ней, захлопнув книгу. Выглядел странно. – Так и есть, – растерянно добавила она. – Милая… От этого слова внутри неё всё сжалось. Нежность и угроза одновременно, словно заклинание. После «милая» люди нередко говорят гадости. Но в случае Снейпа здесь могло быть нечто иное. Она нервно сглотнула. – Ты молода и впечатлительна, и можешь принять за любовь множество разных вещей. Не мне тебе об этом говорить. – Северус, погоди… я не… не хочу об этом… Он сочувственно покачал головой. – Не распоряжайся своим сердцем так опрометчиво. Потрясающего секса недостаточно для любви. Она хотела возразить, но вдруг осознала, что он говорит о себе. Ему недостаточно этого. Их зависимость друг от друга, его ребёнок у неё под сердцем, общая цель и угроза гибели… этого всего ему недостаточно. Именно поэтому он иногда бывает так холоден. Слова застряли у неё в горле и провалились в глотку, пока она пыталась осознать новую для себя истину. Северус никогда не будет воспринимать её как нечто большее, чем просто глупую девчонку, по нелепой случайности оказавшуюся запертой с ним в одном доме. Она направилась в спальню, не проронив ни слова. И уже закрывая дверь услышала, как он попросил её: – Постарайся выспаться. Завтра приступим к заклинаниям.