Часть 4
11 февраля 2026 г., 20:59
Два следующих дня Хёнджин провел в добровольном заточении. Он забаррикадировался в своей комнате, обложившись учебниками, стараясь создать видимость прилежной учебы и лишний раз не попадаться родителям на глаза. И только Чонин нарушал его покой. Кузен заглядывал к нему под самыми разными предлогами. От «одолжить зарядку» до «какая погода на улице?» и его хитрые, лисьи глаза сканировали Хёнджина с ног до головы и словно видели насквозь, знали о его ночных приключениях и чужой кожанке, спрятанной в глубине шкафа.
Феликс в эти дни писал часто. Его сообщения сыпались градом, превращаясь в бесконечный сериал о той ночи. С каждым разом история Феликса обрастала новыми деталями, от того, как они гнали по ночной трассе, до того, как холодный ветер бил ему в лицо и как приятно было держаться за крепкое, сильное тело Чанбина. Хёнджин читал, но отвечал скупо.
О Чане Хёнджин не говорил. Он пытался вытравить это имя из мыслей, но получалось из рук вон плохо. Стоило на мгновение отвлечься от конспектов, как он снова чувствовал невыносимое, пугающее тепло, исходившее от спины Чана, а в ушах стоял низкий, рокочущий звук мотора, от которого по коже бежали мурашки. Эти воспоминания были пугающими и одновременно слишком живыми. Чан в его представлении все так же оставался человеком из другого мира. И то, что этот хам и дикарь прочно засел у него в голове, бесило больше всего. Его куртка висела в шкафу, зажатая между брендовыми пиджаками и Хёнджин пообещал себе, что вернет ее при первой же возможности и навсегда закроет эту позорную страницу своей жизни.
Понедельник в университете казался Хёнджину бесконечно долгим. Они с Феликсом сели на самый последний ряд, подальше от глаз преподавателя и слишком любопытных однокурсников, которые были в курсе произошедших на вечеринке событий. Феликс, вместо того чтобы записывать лекцию, изрисовал поля тетради какими-то ломаными линиями, подозрительно напоминающими протектор шин.
— Ты только представь, — шепот Феликса был горячим и невыносимо звонким в тишине аудитории, — он так гнал по дороге, на всей скорости входя в повороты, что я думал, что мое сердце выскочит!
Хёнджин сидел неподвижно, уставившись в пустой лист. Он пытался сосредоточиться на графиках, которые чертил преподаватель, но перед глазами всплывала широкая спина Чана и его руки, что так уверенно сжимали руль. И то, как он тоже быстро и плавно входил во все повороты…
— Это опасно и глупо, Ликс! — сухо отрезал Хёнджин, не поворачивая головы.
— Не опасно! — легкомысленно и мечтательно улыбаясь, отмахнулся Феликс, — Чанбин водит как бог. Или как дьявол, я еще не определился, — заерзав на стуле, он подвинулся ближе, — а ты так и не рассказал, как доехал. Вы разговаривали? Или ты всю дорогу просидел, зажмурившись от ужаса?
— Все было нормально. Он просто подвез меня до дома. Ничего особенного.
— И просто… ушел? — Феликс подозрительно прищурился, — Чан высадил тебя у ворот и уехал в закат? Без пафосных речей и дурацких шуточек?
Хёнджин помедлил. Ложь застряла в горле, тяжелая и липкая. Он понимал, что если не скажет сейчас, Феликс учует подвох и вывернет его наизнанку.
— У меня осталась его куртка, — едва слышно произнес он.
Феликс на секунду замер, переваривая информацию. Его брови взлетели вверх, а рот приоткрылся в немом восторге.
— ЧТО?! — восторженный голос разрезал тишину аудитории, — она у тебя?
Преподаватель замолчал на полуслове, медленно поправляя очки и устремляя суровый, тяжелый взгляд на задние ряды. Студенты начали оборачиваться, в воздухе повисло неловкое ожидание. Хёнджин, почувствовав, как к лицу приливает жар резко схватил Феликса за плечо, силой усаживая его ниже.
— Заткнись! — прошипел он, когда профессор, недовольно хмыкнув, вернулся к доске, — сядь и замолчи, ради всего святого!
— Куртка? — не унимался Феликс, хотя теперь говорил тише, пригибаясь к самой парте, — та самая? Как это вообще вышло? Он сам отдал? Это же… Это почти как предложение руки и сердца!
— Он дал мне куртку, потому что я замерз и выглядел жалко, — Хёнджин злобно зачеркнул что-то в конспекте, — от нее воняет на весь мой шкаф! Я найду способ передать ее через кого-нибудь.
— О, нет, — Феликс хитро улыбнулся, — ты же понимаешь, что теперь обязан встретиться с ним снова?
— Ничего я не обязан, — отрезал Хёнджин, хотя внутри все предательски сжалось, — но если потребуется, сам поеду к его гаражам или где он там ошивается, и швырну ее ему в лицо, и мы забудем об этом навсегда.
Хёнджин нахмурился, чтобы придать лицу выражение ледяной серьезности. Он честно старался злиться, на Чана с его хамством, на Феликса с его длинным языком и на самого себя за то, что так бережно хранил в своем шкафу чужую вещь. Нелепость этой ситуации, вид притихшего, но все еще светящегося от восторга друга, странное чувство причастности к чему-то запретному все же пробили брешь в его обороне. Хёнджин на опустил глаза, и на его губах, против воли, появилась мягкая, едва заметная улыбка.
— Попался! — торжествующе прошептал Феликс, едва не подпрыгнув на месте.
— Пиши лекцию, — осадил его Хёнджин, но искра в глазах уже выдавала его с головой.
***
Чанбин ненавидел утро понедельника. И не потому, что ему, как подавляющему большинству, нужно было вставать и плестись на работу, а просто по факту существования самого этого понятия. И неважно, что его понедельник мог начаться и в полдень — с деньгами его семьи он вполне мог позволить себе безработное и безбедное существование. Но больше всего Чанбина раздражали те дни, когда с самого утра нужно было куда-то ехать. Особенно если его будил телефонный звонок, например, как сегодня, от Чана с предложением прокатиться до какого-то там университета, чтобы забрать супер важную и жутко редкую деталь для Джисона то ли у студента, то ли еще кого. Наверное, Чан говорил что-то более конкретное, но Чанбин благополучно спросонья прослушал. Первым желанием было послать Джисона с его деталями и Чана с его звонками куда подальше и остаться досыпать, но что-то все же пересилило лень, и он пообещал быть готовым через полчаса. Ровно через тридцать минут Чанбин наспех собравшись, но не успев выпить кофе, уже заводил свой байк. Время перевалило за полдень, когда они с Чаном выехали на север города — в сторону одного из самых дорогих и престижных районов. Здесь улицы были шире, асфальт ровнее, а дома — выше и чище, словно пыль и бедность просто не имели права сюда добраться. — Элитный университет «Хансон», — пробормотал Чанбин, остановившись на светофоре и сверяясь с навигатором, — не знал, что у Хана есть связи среди богатых детишек. — Знакомый знакомых, — пожал плечами Чан, — когда-то Джисон помог восстановить его тачку, теперь нашел ему деталь. — Почему он сам не поехал? — В отличие от нас у него много работы, — усмехнулся Чан, — и нам все равно нечем заняться. — С каких пор ты стал таким благородным? — скривился Чанбин, и не услышав ответ, сорвался с места, когда на светофоре загорелся зеленый. Территория университета раскинулась на нескольких гектарах: стеклянные корпуса, ухоженные газоны, фонтаны и аккуратные дорожки. Рядом парковка забитая дорогими машинами. Они остановились у центрального корпуса. Чанбин заглушил мотор, стянул перчатки и лениво осмотрелся, прикидывая, сколько стоит каждый квадратный метр этого места. Рядом Чан копошился в телефоне. — Ну и где там наш золотой мальчик с не менее золотой деталью? — буркнул Чанбин, оглядываясь, — надеюсь его не придется долго ждать. — Пару минут, — ответил Чан, — ты куда-то спешишь? — Мне нужен кофе, — проворчал Чанбин, бедром опираясь на байк. — Вернемся и заставишь Хана сварить тебе кофе, — усмехнулся Чан, поправляя волосы. — А ты чего прихорашиваешься? Надеешься, встретить тут свою принцессу? — Откуда бы ему тут взяться? — закатил глаза Чан. — Ну-у-у, — протянул Чанбин, картинно оглядываясь, — самое место для богатеньких детишек с серебряными ложками в заднице. Ответить Чан не успел, позади него раздался голос слишком низкий, чтобы с кем-то его перепутать. — Бинни! — быстрым шагом к ним приближался Феликс. Светлые волосы, улыбка до ушей, лёгкая толстовка, перекинутая через плечо сумка и тот самый взгляд, от которого у Чанбина ещё в прошлый раз что-то странно дёрнулось внутри. За его спиной, гораздо медленнее и неохотнее шёл Хёнджин — высокий, красивый до неприличия и такой же очевидно элитный, как и всё вокруг. Возможно, Чанбину показалось, но Чан позади него словно перестал дышать. — Это правда ты! Я уж сначала подумал, что мне померещилось! — Феликс остановился прямо перед ним, сверкая глазами, — что ты тут делаешь? — Приехали по делам, — выдавил Чанбин, моргнув. — А я уж подумал, что ты приехал повидаться со мной! — Феликс бесстыдно стрельнул в него глазами. Чанбин фыркнул, наглости у парня было не занимать. Феликс, нисколько не смутившись, продолжал улыбаться. — Я понятия не имел, что ты здесь учишься, — как-то глупо объяснился Чанбин, мысленно отвесив себе оплеуху. С какимх пор он вообще перед кем-то оправдывается? — Теперь знаешь! — обрадовался Феликс, облизнув губы. Чанбин невольно посмотрел на них и нервно сглотнул. Ему определенно не нравилась собственная реакция на этого чертенка. А тот похоже был вполне себе доволен производимым эффектом. В этот момент к ним подбежал запыхавшийся парнишка, с растрепанными волосами и огромным рюкзаком за спиной. — Эээ. Привет. Это вы от Хана? — спросил он, обратившись к ним. — Допустим, — лениво отозвался Чан, разглядывая парня. — О, наконец-то я вас нашел, — пробубнил он, зарывшись в свой бездонный рюкзак. Через несколько секунду он выудил оттуда небольшую черную коробку и протянул, — вот! То, что нужно! — Точно оно? — недоверчиво спросил Чан, оглядывая коробку. — Обижаешь! Хан нам очень помог, поэтому передай ему, если нужно будет что-то еще, весь Сеул перевернем, но найдем, что угодно! Ладно я побежал, у меня еще лекция. И умчался так же быстро, как появился. — Нам тоже пора. Феликс, идем, — отозвался Хёнджин. — Куда? — спросил Феликс, недоуменно глядя на друга. — У нас тоже лекция. — Я собираюсь прогулять, — ухмыльнулся Феликс, — Бинни, я же должен тебе кофе! — Что? — непонимающе моргнул Чанбин, — какой кофе? — За то, что ты меня подвез в прошлую пятницу! Без тебя бы я до дома не добрался, потому что этот идиот нас бросил! — Если бы не они, он бы нас не бросил, — проворчал Хёнджин, но Феликс словно его не слышал. — Тут неподалеку классная кофейня, пойдем, я угощаю! — Нам надо… — начал было Чанбин, но Чан прервал его с наглой ухмылкой. — Езжай, я справлюсь без тебя. Ты ж ныл, что не успел выпить кофе. — Предатель, — едва слышно пробормотал Чанбин, — ладно, показывай свою кофейню. Мысленно он пытался себя убедить в том, что идет он только ради дозы кофеина, а не потому что от улыбки Феликса по позвоночнику проходит неконтролируемый разряд. Нет, он совершенно Чанбину не нравился, абсолютно не его тип. Он сам точно не знал какой тип его, потому что никогда об этом не задумывался, но был уверен, что с этим блондинистым дьяволенком ему точно не по пути. Кофейня оказалась небольшой, уютной, спрятанной между двумя стеклянными офисными зданиями. Тёплый свет, запах свежемолотых зёрен, негромкая музыка и несколько столиков у панорамных окон. Контраст с холодной стерильностью университета был почти разительным. — Здесь делают лучший латте в городе, — сказал Феликс, уверенно направляясь к стойке. — Я похож на человека который пьет латте? — приподнял бровь Чанбин и повел плечами, демонстрируя свою суровую, мрачную натуру, которая предпочитает черный кофе без лишних сантиментов. Феликс окинул его медленным, слишком внимательным взглядом — от ключиц до губ и едва заметно улыбнулся. — Ты похож на человека, которого приятно провоцировать. А латте лишь предлог. — Так ты признаешь, что ты меня провоцируешь? — Чанбин даже завис на секунду. Феликс наклонился чуть ближе, понизив голос: — Ну, ты же ведешься, значит, работает… — после чего обернулся к баристе — карамельный латте с двойным эспрессо и… Американо. Без сахара. Угадал? — Случайно. — Конечно, — невинно согласился Феликс, сияя слишком довольной улыбкой. Они заняли столик у окна. За стеклом город жил своей жизнью — суетились люди, спеша по своим делам, проносились машины, мелькали яркие витрины. Внутри теплый свет, аромат кофе и выпечки, а также тишина, которую никто из них не торопился нарушать. Чанбин пристально рассматривал свой стаканчик, а Феликс бесстыдно пялился на него. — Ну, как тебе? — спросил Феликс, когда Чанбин сделал первый глоток. — Нормально. — Врешь, — тут же отозвался Феликс, подпирая щёку ладонью, — тебе нравится. — А ты всегда такой? — спросил Чанбин, откидываясь на спинку стула. — Какой? — Наглый. — Только с теми, кто мне симпатичен, — пожал плечами Феликс, снова улыбнувшись. Чанбин еле слышно вздохнул и промолчал. Потому, что если заранее знал ответ на свой следующий вопрос и не был уверен, что хочет услышать это вслух. Чанбин посмотрел на Феликса, который мечтательно уставился в окно. Была в этом мальчишке какая-то необъяснимая притягательная искра, разжигавшая в нем самые противоречивые чувства. Ему, то ли хотелось встать и уйти, чтобы больше никогда не встретиться, то ли притянуть к себе и поцеловать эти тонкие губы. Феликс словно прочитав его мысли, вдруг посмотрел на него с хитрым прищуром. — А возьми меня с собой на гонки! — выдал он так неожиданно, что Чанбин едва не поперхнулся кофе. — Что? — Я знаю, что они сегодня ночью! — заговорщицким шепотом ответил Феликс, — я хочу с тобой! — Тебе туда нельзя, — мрачно отрезал Чанбин. — Это еще почему? — Там не место для таких, как ты… — Таких это каких? — парировал Феликс, наклоняясь чуть ближе. — Сынков богатеньких родителей, привыкших к роскоши и хорошим манерам. — Ой, ладно тебе, — фыркнул Феликс, — я знаю сколько стоит твоя куртка и ботинки. Твои родители тоже из… Богатеньких. Так что я не фарфоровая кукла, которую надо поставить на полку и сдувать пылинки! — Еще раз, — процедил Чанбин, — это не место для игр. Это не кино, где красивые девчонки в мини юбках танцуют перед тачками! Там грязно, шумно и опасно. — Звучит, как отличный способ провести ночь. Особенно с тобой. — Ты нарываешься. — Возможно, — ухмыльнулся Феликс, — но тебе же нравится! — Ты слишком самоуверен, — проворчал Чанбин, отводя взгляд. Кажется, маленький дьяволенок был прав — эти перепалки, неприкрытый флирт, наглость нехило заводили его и трогали давно забытые струны его души. А умоляющий взгляд темных глаз плавили мозги похлеще тридцатипятиградусной жары. — Брось, Бинни, — продолжил Феликс и будто невзначай откинув светлые волосы, обнажил кусочек шеи и плеча, так что Чанбин на секунду забыл, как нужно дышать, — просто возьми меня с собой. Я обещаю, что буду паинькой. — Не провоцировать, не трогать, не лапать? — недоверчиво уточнил Чанбин, хотя внутренне кажется уже сдался. — Не смотреть ни на кого, кроме тебя! — торжественно пообещал Феликс. — Если тебя там прибьют, то я не виноват, — проворчал Чанбин. Феликс расплылся в победной улыбке. — Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы меня не прибили! Чтобы тебе было кого потом отвезти домой! Чанбин закатил глаза и залпом допил кофе. Вечер обещал быть интересным.***
Когда Феликс и Чанбин скрылись за поворотом университетского двора, Чан лениво оттолкнулся от своего байка, сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и посмотрел прямо на Хёнджина. В его взгляде читалась смесь насмешки и чего-то острого, отчего у Хёнджина по спине пробежали мурашки. — А ты, принцесса, опять не в духе? — негромко произнес Чан, чуть склонив голову набок, — что на этот раз? Хёнджин замер, чувствуя, как десятки глаз студентов впиваются в них. Это было невыносимо, стоять в самом сердце своей «правильной» жизни, и отвечать на подколы человека, который олицетворял все, от чего его учили держаться подальше. Он медленно выдохнул, заставляя себя сохранять ледяное спокойствие и посмотрел Чану в глаза с демонстративным пренебрежением. — Видимо, твоего присутствия вполне достаточно, чтобы испортить мне настроение, — тихо, но отчетливо произнес Хёнджин. Чан не отвел взгляда. Напротив, он подался вперед еще на несколько сантиметров, и на его губах заиграла самодовольная ухмылка. — Ого, какая ты нежная и хрупкая натура, — Чан понизил голос до вкрадчивого шепота, предназначенного только для него, — будь осторожнее, принцесса. Если тебя так легко вывести из равновесия простым визитом, то, что с тобой будет когда я действительно проявлю настойчивость? Хёнджин выдержал этот вкрадчивый шепот, даже не моргнув, хотя внутри все сжалось от его наглости. Он позволил тишине между ними затянуться на несколько секунд, прежде чем ответить. Так же тихо, но с режущей уверенностью. — Прибереги свою настойчивость для кого-нибудь другого, Чан, — Хёнджин усмехнулся, и в этом действии яда больше, чем в любых язвительных словах, — тех, на кого твои дешевые приемы произведут впечатление, здесь полно. А я ухожу. Хёнджин не стал дожидаться, пока Чан что-то вставит в ответ. Развернувшись, он небрежно поправил лямку сумки и направился к дверям университета, чувствуя, как спина горит под пристальным, тяжелым взглядом Чана.***
Чонин про ночной нелегальный заезд узнал почти случайно. Просто бездумно шерстил один из форумов и наткнулся на завуалированное приглашение. За уточнение деталей вроде даты, времени и места предлагалось заплатить. Чонин отчего-то решил, что должен быть там, и что на все двести процентов был уверен в том, что Сынмин тоже будет участвовать. Собственно, в первый раз, когда он его увидел, тоже были гонки — туда Чонина затащил однокурсник, пообещав адреналин, скорость и красивых людей. И не соврал. Стильный, статный и невозмутимый Ким Сынмин сразу же привлёк внимание Чонина и почти мгновенно превратился в его гиперфиксацию. Сынмин стоял, прислонившись к своему байку, пил энергетик и лениво скользил взглядом по трассе, будто всё происходящее вокруг его совершенно не впечатляло. В нём не было ни показной бравады, ни дешёвой крутости — только холодное спокойствие человека, который точно знает зачем и для чего он здесь. В ту ночь Сынмин не выиграл — пришел то ли пятым, то ли шестым, но казалось, что его это абсолютно не задело. Победил кто-то из их компании, и все радовались, как за себя. Чонин тогда понял две вещи: во-первых, он хочет быть рядом, а во-вторых, сделать это будет проблематично. Скорее невозможно. Но Чонин любил трудности и не собирался так просто сдаваться. Поэтому, когда на вечеринке ему удалось просто перекинуться с Сынмином парой фраз, он был счастлив до безумия. Ведь лед тронулся — мужчина его мечты заметил его и даже заговорил. Поэтому, когда ему прямым текстом предложили купить информацию о заезде, Чонин колебался ровно пять секунд. Цена была не то, чтобы маленькой, но и не критичной — скорее, унизительной по своей сути. Платить каким-то анонимам за шанс просто оказаться рядом с Сынмином звучало жалко. Но желание увидеть его снова перевесило гордость. Весь день Чонин провел как на иголках. Учёба, разговоры, привычная суета — всё проходило мимо. Мысли раз за разом возвращались к одному: а вдруг Сынмин не придёт? А вдруг он зря всё это затеял? А вдруг… Но отступать было некуда — деньги переведены, место встречи известно, а сам Чонин полон решимости. Тем более Хёнджин должен был его прикрыть перед его родителями. К месту заезда Чонин добирался на такси. Водитель косился подозрительно, когда навигатор свернул с нормальных дорог в промзону, а потом и вовсе повёл по разбитому асфальту мимо складов и полузаброшенных ангаров. Чонин сидел на заднем сиденье, сжимая телефон в ладони, и пытался не думать о том, что это, вообще-то, очень плохая идея. Он уже бывал на подобных мероприятиях — правда, всегда в компании, под чужим присмотром и с ощущением безопасности. Сегодня же был один, и от этого внутри всё неприятно сжималось. Но какая разница? Он всё равно останется незаметным. Для всех, кроме, Сынмина, конечно же — на это Чонин очень сильно рассчитывал. Он не надеялся, что Сынмин его вспомнит — их разговор на вечеринке длился всего несколько минут, да и в полутьме комнаты, вряд ли тот успел его толком разглядеть. Но сердце всё равно упрямо билось быстрее при одной мысли о встрече, будто знало что-то, чего сам Чонин ещё не понимал. Музыку Чонин услышал раньше, чем увидел свет фар. Глухие басы били где-то в груди, смешиваясь с рёвом моторов, пахло бензином и жженой резиной. Людей было много — слишком много для тайного мероприятия. Толпы, смех, крики, вспышки неоновых огней, силуэты машин и байков, выстроенных вдоль импровизированной трассы. Чонин замер на секунду, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь быстрее любого энергетика. Чонин неловко поправил куртку, сунул руки в карманы и, стараясь выглядеть уверенно, шагнул в толпу. Он огляделся цепляясь взглядом за лица, силуэты, байки, но Сынмина нигде не было. Сердце неприятно ёкнуло и тут же ускорилось, будто пытаясь нагнать упущенное. Чонин сделал еще несколько шагов, когда случайно зацепился взглядом за знакомый силуэт. Сынмин стоял со своими друзьями, скрестив руки на груди и всем видом показывая, что ему не нравится идея, которую ему предлагали. Рядом с ним Чонин приметил еще одну знакомую фигуру — высокий, светловолосый и утонченный Феликс слишком выделялся среди разношерстой компании. Чонин немного растерялся, если Феликс здесь, значит и Хёнджин тоже тут? Кто же тогда прикроет его перед родителями? Но кузена нигде не было видно, и Чонин слегка расслабился, возможно, Феликс оказался тут совершенно случайно, но при этом давал прекрасный повод подойти к компании Сынмина. Казалось, ноги налились свинцом, когда Чонин сделал первый шаг в нужную сторону. Следующий дался чуть легче, но решимость таяла с каждой секундой, а сердце колотилось все сильнее. До них оставалось всего несколько метров, когда Феликс обернулся, заметил его и улыбнулся своей привычной лучезарной улыбкой. — О! Йенни, и ты здесь? — обрадовался он. — Ага. Привет… — замявшись, выдохнул Чонин. Тем не менее, напряжение, сидевшее внутри, слегка отпустило. — Ты тут один? — уточнил Феликс, оглядываясь по сторонам. — Да. — Смело, — улыбнулся Феликс. — Скорее глупо, — признался Чонин, неловко улыбнувшись в ответ, — я думал ты тут с Хёнджином. — А, он решил, что ему здесь будет скучно, — отмахнулся Феликс, — давай я тебя со всеми познакомлю! Это Ян Чонин, мой друг и кузен Хёнджина. Это Чанбин, Чан, Минхо и Джисон. А это… — Мы уже знакомы, — спокойно перебил его Сынмин. Голос у него был ровный, почти ленивый, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Чонин моргнул, не сразу осознавая смысл услышанного. Сынмин его запомнил? И даже узнал? Он, что, спит? — Э-э-э, да, точно, мы знакомы, — пролепетал Чонин, чувствуя, как краснеет. Вся его бравада и решимость мигом испарялись, стоило ему оказаться рядом с объектом своего обожания. — Правда? — заинтригованно спросил Феликс, переводя взгляд с одного на другого, — и когда же вы успели? Чонин вспомнил, как в тот вечер ляпнул Феликсу и Хёнджину, что Сынмин его. Оставалось лишь молиться, чтобы его сейчас не выдали с потрохами, опозорив при всех. — На вечеринке, той самой на которой Чан чуть не утопил какого-то парня, — ответил Сынмин, с укоризной покосившись на друга. — Чан-и просто нравится эта принцесса, — гоготнул Чанбин, — он так свою симпатию выражает. — Заткнись, — беззлобно ответил он и закатил глаза. — Так зачем ты пришел, Йенни? — вдруг спросил Феликс. — Я… — замялся Чонин, — хотел посмотреть… — На заезд? — уточнил Феликс. — На… — Чонин осекся, вовремя прикусив язык. Он кинул быстрый взгляд на Сынмина и только после этого ответил, — да, на гонки. — О-о-о, тогда тебе повезло! — обрадовался Феликс, — сегодня парные заезды. Я поеду с Чанбином! — Круто! — искренне обрадовался Чонин. — Сынмин-и, у тебя же нет пары? — встрял Чанбин, ухмыльнувшись. — И что? — спокойно переспросил Сынмин. — Возьми пацана в пару, — Чанбин кивнул в сторону Чонина. — Ты сейчас серьезно? — переспросил Сынмин, медленно переводя взгляд на Чанбина. — А что? — пожал плечами тот, — он тут один, ты без пары. Все логично. — Чан тоже без пары, — упрямо возразил Сынмин. — Чан на особом счету у оргов, — фыркнул Чанбин, — у них там свои терки. — Нет-нет, я просто пришел посмотреть, — вмешался Чонин, не желая быть причиной ссоры. Сынмин промолчал, но разглядывал его так внимательно, что Чонину стало не по себе. — Боишься? — спросил он наконец. — Немного, — кивнул Чонин. — Но хочешь? — Хочу. — Тогда пойдем. Расскажу технику безопасности. Сынмин развернулся и пошёл в сторону своего байка, даже не проверяя, идёт ли Чонин следом. Тот поспешил за ним, ощущая, как внутри всё дрожит — от адреналина, волнения и осознания, что это вообще-то происходит с ним. Байк стоял чуть в стороне от основной суеты. Сынмин достал из кофра запасной шлем и протянул Чонину. — Надевай. Значит так, сидишь плотно, корпус держишь за мной, в поворотах наклоняешься вместе со мной, не сопротивляешься. Руки — либо за талию, либо за куртку. Ноги — крепко, но без фанатизма. — Понятно, — кивнул Чонин, неловко возясь с застежкой шлема. — Сегодня цель не победить, а прикрывать Чана, поэтому будем замыкать линию. Чонин кивнул. Происходящее все еще казалось сном. Сынмин не просто заметил его, а запомнил, не просто заговорил, а позволил поехать с собой. На самом деле у Чонина ноги подкашивались от страха, он никогда не ездил на байках, тем более не участвовал в заездах, где скорости были куда выше привычных. Но показать свою нерешительность перед Сынмином, он не мог, не сейчас и не здесь. Ведь другого шанса произвести впечатление у Чонина могло и не быть. Чонин все еще возился со шлемом, когда Сынмин не выдержал и помог одним легким движением наконец ее застегнул, даже не посмотрев на него. Но внутри Чонина от едва уловимого прикосновения все скрутилось в тугой узел. Невозмутимый и до зубного скрежета спокойный Сынмин будоражил его воображение до трясущихся коленей. Раздался сигнал, оповещающий начало старта. Сынмин уселся на байк, а Чонин осторожно устроился сзади. Руки зависли в воздухе на секунду дольше, чем следовало, прежде чем он всё же обхватил его за талию, чувствуя под пальцами плотную ткань куртки и напряжение мышц. — Крепче, — скомандовал Сынмин, осторожно выруливая к стартовой линии. Чонин послушно прижался ближе. Спина Сынмина была крепкой и сильной, а от куртки пахло чем-то пряным. Чонин чувствовал, как ровно вздымается грудь Сынмина, а ногами ощущал, как вибрирует мотор под ними. — Еще не поздно передумать, — сказал Сынмин, не оборачиваясь. — Я не передумаю, — упрямо ответил Чонин. Ответ Сынмина если и был, то утонул в стартовом сигнале и грохоте моторов. Разгон мгновенно вышиб воздух из груди. Но страх быстро сменился восторгом, а мир вокруг превратился в размазанную полосу света, асфальта и неона. Чонин вдруг понял, что безоговорочно доверяет Сынмину, тот вел байк идеально уверенно, словно трасса была выверена им до миллиметра. Финиш пронесся резко, почти неожиданно. Байк плавно замедлился, Сынмин уверенно свернул в сторону, уходя из общего потока. Чонин замер за его спиной, все еще не решаясь отпустить и еще немного продлить прикосновение. Лишь когда мотор заглох и мир снова наполнился привычными звуками, он решился разжать пальцы. — Жив? — спросил Сынмин. — Кажется, да, — хрипло выдохнул Чонин, — это было… Круто! — Неплохо для первого раза, — одобрительно кивнул Сынмин. Чонин почувствовал, что краснеет, а по телу разливалось какое-то странное удовлетворение. Сынмин его похвалил, а значит, его жизнь прожита не зря. Момент испортил раздавшийся вдали вой сирен, который приближался с каждой секундой. Сынмину хватило нескольких мгновений, чтобы понять, что полиция будет здесь с минуты на минуту. — Что ж, добро пожаловать в мир нелегальных гонок, — пробормотал Сынмин, озираясь. — Это за нами? — нервно усмехнулся Чонин. — Ага, если не хочешь, чтобы тебя повязали, валим, — ответил Сынмин, снова протягивая шлем. И прежде чем Чонин осознал происходящее, байк уже сорвался с места, унося их в ночь, где назад дороги больше не было.***
Дом, который всегда был для Хёнджина крепостью, душил его своей идеальной тишиной. Он сидел над учебником по праву уже второй час, но строчки расплывались, превращаясь в мешанину из цифр и букв. В голове набатом стучали мысли о Феликсе. Феликсе, который всегда терял чувство меры, загораясь азартом. Феликсе, чей телефон не отвечал уже второй час, и который сейчас наверняка стоял в толпе байкеров, вдыхая запах жженой резины и глядя на Чанбина так, будто тот центр его вселенной. Хёнджин в очередной раз схватил телефон. «Абонент не отвечает». — Черт бы тебя побрал, Ликс! — выдохнул Хёнджин, швыряя смартфон на кровать. Тревога, тонкая и липкая, начала перерастать в глухое раздражение. Хёнджин вышел из комнаты, надеясь, что кузен заверит его, что в ночных гонках нет ничего опасного… Но и в этом его ждало разочарование. Дверь в комнату Чонина была приоткрыта, вещи небрежно брошены, а самого хозяина комнаты не было. Осознание, куда ушел Чонин, болезненно ударило его по затылку. Два его близких человека находились в котле ревущих моторов и людей, не знающих слова «закон». Хёнджин резко развернулся и рванул к своему шкафу. Куртка Чана висела там, как вызов и приглашение в хаос, который он так старательно избегал. Он набросил ее на плечи, и схватив ключи от своей машины, бегом спустился в гараж. В его памяти всплывали обрывки недавнего разговора с Чонином на вечеринке и сообщение от Феликса. Промзона в Инчхоне. Он мчался туда, вжимая педаль в пол, понимая, что его привычный, правильный мир окончательно летит к чертям. Хёнджин заглушил двигатель за несколько кварталов до промзоны. Он не хотел, чтобы его начищенный до блеска автомобиль бросался в глаза в этом страшном, и небезопасном месте. Оставив машину в тени старых складов, он пошел в сторону доносящегося до него звука. Сначала это был лишь далекий гул, но, чем ближе он подходил, тем сильнее вибрировал воздух. Свет фар выхватывал из темноты куски бетонных заборов, а потом перед ним открылось море огней. Десятки, сотни людей. Грохочущая музыка смешивалась с ревом моторов и сотнями голосов, которые перекрикивали друг друга, смеялись и спорили. Хёнджин осторожно двинулся вперед, озираясь. Он ожидал, что его появление вызовет фурор или враждебность, но толпа его просто… не заметила. Словно он был здесь своим, или, по крайней мере, здесь всем было плевать, кто ты такой и откуда пришел. Он пробирался сквозь гущу тел, и его взгляд невольно цеплялся за детали этого нового, пугающего мира. Здесь не было правил приличия. Парни без тени смущения вжимали девушек в обшарпанные стены прямо в паре метров от него. Кое-где он видел и парней, обнимающихся у всех на виду, не оглядываясь по сторонам в ожидании осуждения. Это было место, где каждый был тем, кем хотел быть. Хёнджин высматривал среди сотен голов светлую макушку Феликса, но вместо этого сам начал привлекать внимание. — Ого, какой экземпляр… — донеслось откуда-то сбоку. — Эй, красавчик, ты не потерялся? — кто-то протяжно свистнул ему вслед. Хёнджин даже не повернул головы. Он сильнее запахнул куртку Чана, она была его единственным щитом, хотя и казалась сейчас непомерно тяжелой. Это не было похоже на те вылизанные вечеринки, к которым он привык. Здесь не было притворства. Он видел парня с разбитой бровью, который хохотал, прижимая к себе девушку в рваных колготках, видел группу людей, которые прямо на капоте старой разбитой машины разливали что-то крепкое. Его взгляд метался по лицам, выхватывая татуировки, пирсинг и небрежные прически, пока, наконец, впереди, почти у самой импровизированной стартовой линии, он не заметил знакомые силуэты. Феликс стоял рядом с Чанбином, что-то эмоционально доказывая и размахивая руками, а Чонин сидел на капоте какой-то развалюхи, а рядом, верхом на своем байке, Чан. Он вытер испачканные в масле руки и медленно обернулся. Его глаза, подсвеченные светом фар, блеснули. — Надо же, — голос Чана перекрыл рокот моторов, хотя он почти не повышал его, — принцесса все-таки решила сбежать из своего замка… — Вижу, что твоя фантазия застряла на уровне детских сказок, — отрезал Хёнджин, выразительно закатив глаза, — никакой оригинальности… Он и не стал дожидаться, пока Чан разовьет свою мысль о причинах его побега и скинув с плеч куртку, с силой швырнул ему в руки. Чан поймал ее одним движением, даже не пошатнувшись. Он прижал ее к себе, словно проверяя, сохранило ли она тепло чужого тела, и снова перевел взгляд на Хёнджина. В его глазах вспыхнуло что-то среднее между азартом и откровенной насмешкой. — Приятно знать, что ты грел ее для меня, принцесса, — негромко произнес Чан, и медленно, с каким-то особенным наслаждением натянул куртку на плечи, — теперь мне будет гораздо жарче на треке. Хёнджин был уже готов запротестовать, возмутиться столь откровенному подтексту его слов. Но не успел. Воздух над промзоной разорвал резкий сигнал, оповещающий о старте. Толпа вокруг пришла в неистовое движение, выталкивая гонщиков к черте. Хёнджин дернулся в сторону Феликса, надеясь схватить его за шиворот и утащить к машине, но не успел. Феликс ловко запрыгнул на сиденье позади Чанбина и крепко обхватил его за торс, вжимаясь всем телом в его кожаную жилетку. — Феликс! Слезь немедленно! — закричал Хёнджин, пытаясь прорваться сквозь заведенную толпу, — ты с ума сошел?! Вернись немедленно! Но Феликс даже не обернулся. Он только сильнее прижался к Чанбину, скрывая лицо за его широкой спиной. Чанбин коротко и хищно усмехнулся, глянув на застывшего в ужасе Хёнджина и медленно поехал к линии старта, увозя с собой Феликса. Чан проводил взглядом Чанбина и Феликсом, а затем развернулся к задыхающемуся от ярости и бессилия Хёнджину. Не говоря ни слова, он протянул ему руку, приглашая его составить ему компанию в гонке, с которой Хёнджин так отчаянно пытался сбежать. — Ты издеваешься? — выплюнул Хёнджин, пятясь, — останови их! Ты их лидер или кто?! Они же разобьются! — Твой друг куда смелее тебя, принцесса, — спокойно произнес Чан, игнорируя его панику, — он хотя бы знает, чего хочет. А ты только и делаешь, что дрожишь, кричишь и вырываешься. — Не смей… — Хёнджин окончательно вышел из себя. Его лицо вспыхнуло, а пальцы сжались в кулаки, — я, кажется, просил тебя никогда меня так больше не называть! — Я буду называть тебя так, как хочу, — Чан чуть склонил голову, глядя на Хёнджина и вкрадчиво, почти шепотом ответил он, — и очень скоро тебе это будет нравиться. — Даже не надейся… — Хёнджин не успел договорить. В воздухе взревел второй сигнал, оповещая, что скоро будет объявлен старт. — Ну так что? — Чан бросил на него быстрый, вызывающий взгляд, — докажешь мне, что ты не боишься? Раз уж ты набрался смелости прийти сюда, то иди до конца. Или беги к своей машине и жди Феликса там, как и положено няньке. Психанув, Хёнджин резко сократил расстояние и, игнорируя все свои внутренние протесты, практически запрыгнул на сиденье позади Чана. Он обхватил его руками, вцепившись в теплую куртку, которую минуту назад вернул. Прижался к нему так крепко, что почувствовал, как напряглись мышцы на спине Чана. — И только попробуй… — начал было Хёнджин, но Чан не дал ему договорить, сорвавшись с места и направляясь к старту. Еще один сигнал. Вспышка огней. И мир взорвался с оглушительным ревом. Хёнджина дернуло назад с такой силой, что он едва не слетел, если бы не его крепкая хватка на талии Чана. Ветер ударил в лицо, вырывая из груди крик, который тут же затерялся в грохоте. Байк под ними дергался и ревел, словно живое существо, и Хёнджину казалось, что асфальт горит под их колесами. На первом же повороте Чан наклонил мотоцикл так низко, что Хёнджин от страха чуть не разжал руки, но тут же вцепился в него еще сильнее. Ему хотелось крикнуть, чтобы тот сбавил скорость, но это было бесполезно, рев моторов заглушал его голос. Когда они выскочили на прямой участок, Чан резко прибавил газа, обходя одного гонщика за другим. Хёнджин рискнул приоткрыть глаза и обернулся через плечо. Он ожидал увидеть преследователей, но увидел совсем другое. Сзади, буквально в паре метров, шел Чанбин с Феликсом, а по бокам — еще двое на черных байках. Они не пытались обогнать Чана. Наоборот, они ехали так плотно друг к другу, что заблокировали всю ширину дороги позади них. Один из соперников попытался вклиниться в зазор чтобы обойти Чана, но Чанбин тут же подрезал его, заставляя затормозить и уйти в хвост. Вся команда работала на одного человека, расчищая ему путь и не подпуская никого близко. Чан шел первым, а остальные подрезали любого, кто решался помешать их лидеру. Еще один круг пролетел как в тумане. Чан закладывал крутые виражи, и каждый раз Хёнджину казалось, что они вот-вот вылетят с трассы, но байк шел как приклеенный к асфальту. Когда они пересекли финишную черту, Чан был первым. Как только мотоцикл замер, Хёнджин буквально скатился с него. Ноги дрожали, в ушах стоял гул сотен моторов. — Ты больной! — выдохнул он, пытаясь пригладить растрепанные волосы, — ты вообще соображаешь, на какой скорости мы ехали? Ты мог нас убить! Он уже открыл рот, чтобы продолжить свою гневную тираду, но быстро замолчал. К Чану уже подбежали люди, хлопали по плечам, что-то радостно орали и поздравляли с победой. — За это надо благодарить мой счастливый талисман, — Чан выглядел чертовски довольным, — если бы не он, я бы вряд ли пришел первым. Он поправил отворот куртки, которую ему вернул Хёнджин, и выразительно посмотрел прямо на него. Толпа одобрительно загудела, а Хёнджин почувствовал, как к лицу приливает жар. Чан хоть и намекнул на счастливую куртку, но смотрел на него так, что было ясно, талисманом в этом заезде выступал он сам. Идиллию нарушил резкий, прерывистый вой сирен. В конце улицы вспыхнули сине-красные огни. — Полиция! — крикнул кто-то из толпы, — валим! Мгновенно начался хаос. Люди ломанулись к машинам и байкам, моторы взревели в унисон. Хёнджин в панике завертел головой, пытаясь найти Феликса или Чонина в этой суматохе, но толпа разделила их. — Феликс! Чонин! — закричал он, но его голос утонул в шуме. В этот момент прямо перед ним затормозил Чан. Он не глушил мотор, удерживая байк на месте. — Садись быстро! — крикнул он, протягивая Хёнджину руку, — если не хочешь провести ночь в участке, шевелись! Хёнджин на секунду замешкался, глядя в сторону, где только что видел друзей, но выбора не было. Огни полиции были уже совсем близко. Он схватил Чана за руку, запрыгнул на сиденье и байк рванул с места, уходя в темные переулки промзоны за секунду до того, как полиция перекрыла выезд.
