Укусить змею

Женя очень быстро освоилась в стенах Хогвартса. Первые уроки стали для неё не испытанием, а скорее подтверждением её летних трудов. Пока одноклассники с недоумением листали учебники, пытаясь понять, с какой стороны подступиться к заклинаниям или зельям, она уже уверенно отвечала на вопросы профессоров. Оказалось, что кроме неё, всё лето просидевшего над книгами, был только один человек — её однофамилец, Том Риддл. Жизнь в замке была похожа на самую чудесную сказку. У неё появились верные подруги — Марьяна и Ева, с которыми они были неразлучны. Учёба давалась ей легко и приносила настоящее удовольствие, а преподаватели, особенно профессор Дамблдор, смотрели на неё с одобрением. С первого же дня она зарекомендовала себя как яркая, старательная и умная ученица. И чем больше она вглядывалась в жизнь школы, тем яснее виделось удивительное и причудливое зеркальное отражение, которое связывало её с Томом Риддлом. Они оба были невероятно красивы, но словно две стороны одной медали: она — со светом в волосах и ясной голубизной глаз, он — с тёмной шевелюрой и глубокими, почти чёрными глазами, в которых таилась вечная тень. Оба были магглорождёнными, но их судьбы в школе сложились диаметрально противоположно. Женя была окружена друзьями, её общительность и открытость притягивали однокурсников. Том же всегда был одинок, высокомерная замкнутость отталкивала даже тех, кто мог бы стать ему союзником. Они показывали себя в учёбе, затмевая всех остальных. Учителя благоволили к обоим, но за их успехи их награждали по-разному. Когда Женя приносила Гриффиндору очки, её встречали радостными возгласами и похлопываниями по плечу. Когда то же самое делал Том, в рядах слизеринцев воцарялась ледяная, злобная тишина. Его ненавидели именно за то, что он, «грязнокровка», знал и умел больше, чем чистокровные наследники древних родов. Женя, движимая врождённым чувством справедливости и странной, непонятной жалостью к нему, пару раз пыталась заговорить с ним в коридоре или библиотеке. —Том, привет! Мне понравилось, как ты сегодня на Зельеварении ответил про корни мандрагоры, — пробовала она начать. Но он просто проходил мимо,словно не замечая её, взгляд его был устремлён куда-то вдаль, сквозь стены и людей. Он отталкивал всех, кто пытался приблизиться, строя вокруг себя неприступную крепость из холодности и высокомерия. Вскоре Женя махнула на это рукой. Не её дело ломиться в закрытую дверь. У неё и без того была своя, полная радости и открытий жизнь. Их гриффиндорское гнездо в Башне стало для неё настоящим домом. Комната была уютной, с мягкими кроватями под алыми балдахинами и тёплым светом ламп. Они втроём — Женя, Марьяна и Ева — занимали одну комнату и большую часть ночей проводили не во сне, а за безудержным шепотом, смехом и обменом впечатлениями. Они делились конфетами с Косой Аллеи, пугали друг друга историями о Призраке Кричащей хижины и строили планы на будущее. Была у них и четвёртая соседка. Девочку звали Эллера. Она была тихой и странной, словно постоянный гость из другого, более тусклого мира. В одиннадцать лет она едва умела читать по слогам и с трудом выводила буквы на пергаменте. На уроках она сидела, уткнувшись в парту, и ничего не понимала, вызывая снисходительные усмешки и раздражение некоторых профессоров. Чаще всего её можно было найти в углу общей гостиной или спальни, где она, забившись в кресло, что-то бессвязно бормотала себе под нос, играя прядью волос. Женя, Марьяна и Ева поначалу пытались её подтянуть, помочь с уроками, но Эллера лишь пугливо отшатывалась или смотрела на них пустым, невидящим взглядом. Вскоре девочки, с лёгким чувством вины, оставили эти попытки, предоставив Эллеру её собственному, непонятному для них миру.