Укусить змею

На следующее утро Женя чувствовала себя чудесно. Зелья мадам Помфри творили настоящие чудеса — ни насморка, ни кашля, ни намёка на слабость. Она была полна сил и предвкушения каникул. Сегодня она соберёт чемоданы, сядет вместе со всеми на «Хогвартс-экспресс» и поедет домой, к маме, к папе, к ёлке и запаху мандаринов… Она оглянулась на соседнюю койку. Том лежал, уставившись в потолок, и, похоже, даже не думал собираться. — Том, — осторожно позвала Джина, — ты не собираешься домой? Он медленно перевёл на неё взгляд — пустой, безразличный, словно она спросила что-то совершенно идиотское. Наверное, для него Хогвартс, даже пустой и холодный на каникулах, был в тысячу раз лучше, чем возвращение в приют. Женя загрустила, но внутри у неё созрело тихое, твёрдое решение. Она обязательно попробует помочь ему. Если, конечно, ей удастся узнать у отца что-нибудь о возможных родственниках по фамилии Риддл. Вдруг они и правда родня? Она вернулась в Гриффиндорскую башню, где царил предпраздничный хаос. Марьяна и Ева уже вовсю складывали вещи в сундуки. — Джина, живая! — обрадовалась Ева, закидывая в сундук очередной свитер. — А то мы уже думали, тебя мадам Помфри на рождественский пудинг пустит! — Чуть не пустила, — улыбнулась Женя, начиная собирать свои книги. — Что, все уже готовы? — Почти! — ответила Марьяна, с трудом закрывая крышку своего переполненного сундука. — Ох, как же я хочу домой! Мой младший брат, наверное, уже с ума сошёл от ожидания подарков. После большого прощального обеда в Большом зале, где все делились планами и обменивались адресами, они толпой высыпали на улицу. Школьные экипажи, запряжённые фестралами, уже ждали их у ворот. Поездка до вокзала Кингс-Кросс пролетела в весёлых криках и смехе. В поезде они устроились в своём купе и болтали без умолку. — А мы с родителями поедем в деревню к бабушке! — рассказывала Ева, раскачивая ногами. — У неё камин такой огромный, и она печёт просто волшебные имбирные пряники! — А у нас дома большая ёлка будет, — делилась Марьяна. — И папа обещал устроить настоящую снежную битву в саду. — Джина, а ты что будешь делать? — спросила Ева. — О, мы с мамой будем печь печенье, наряжать ёлку… — Женя замолчала на секунду, думая о своём тайном плане. — И я расспрошу папу про нашу семью. Про всяких дальних родственников. На платформе 9 ¾ царило привычное столпотворение. Девочки долго и неохотно прощались, обнимаясь как перед вечной разлукой. — Не скучай без нас! — крикнула Марьяна, уже пробираясь к родителям. —Пиши! — добавила Ева, махая рукой. И вот Женя увидела их — своих маму и папу, которые стояли чуть в стороне и с улыбкой смотрели на неё. Сердце её ёкнуло от радости — папа был дома! Его так часто не бывало из-за работы. — Папа! — она бросилась к нему, крепко обняв. — Ты приехал! — Конечно, дочка, — он рассмеялся, качая её. — Разве я мог пропустить встречу моей маленькой волшебницы? Или уже не такой маленькой? Ты стала выше! Всю дорогу домой на их стареньком, но уютном семейном автомобиле Женя без остановки тараторила, рассказывая обо всём подряд: о уроках, о привидениях, о Большом зале, о том, как она починила метлу… — …а ещё у нас там есть одна девочка, Эллера, она совсем одна, и… — она чуть не проговорилась о Томе, но вовремя остановилась. — …и мы с девочками очень подружились! Родители с улыбкой слушали её, переглядываясь. Домой возвращалась не просто их дочь, а целая вселенная новых впечатлений и историй. И Женя чувствовала, как с каждой пройденной милей груз школьных тревог и обид остаётся позади, а впереди ждёт только тепло, уют и праздник. И тайна, которую ей так хотелось разгадать. *** Поездка домой на машине пролетела в весёлой болтовне. Женя, пристегнутая на заднем сиденье, без умолку рассказывала о Хогвартсе. — …а потом этот портрет толстой дамы всё время меняет пароль! И если забыл, то стоишь перед ней и вспоминаешь, а она над тобой смеётся! — взахлёб повествовала она. Её мама, Анна, с улыбкой смотрела на неё через зеркало заднего вида. —Женечка, хоть бы отдышалась немного. Папа же с дороги, устал. — Ничего, ничего, — устало, но доброжелательно улыбнулся отец, Артур Риддл, не отрывая глаз от дороги. — Пусть рассказывает. Интересно же. Привидения, летающие метлы… Прямо как в сказке. — Это не сказка, пап! Это всё по-настоящему! — возразила Женя. — Конечно, конечно, — ласково протянул он. — Для тебя — по-настоящему. Первые несколько дней дома Женя с головой окунулась в привычные хлопоты. Дом пахнул хвоей и имбирным печеньем. Мама, как всегда, держала всё под контролем. — Женя, разбери, пожалуйста, эти коробки с ёлочными игрушками, — поручила Анна, завязывая фартук. — И проверь, все ли гирлянды целы. Артур, ты не мог бы наколоть дров для камина? Артур, даже на каникулах не выпускавший из рук папку с документами, вздохнул и отложил бумаги. —Сейчас, дорогая. Вечерами, за ужином, Женя снова принималась рассказывать о школе. Она так увлекалась, что сначала не замечала красноречивых взглядов, которыми обменивались родители. — …а на зельеварении мы варили отвар, который… — Женя замолчала, поймав этот взгляд. — Что? Опять что-то не так? Анна аккуратно положила вилку. —Женечка, это всё, конечно, очень… занимательно. Но ты не забываешь про обычную школу? Учительница присылала задания. Надо бы подтянуть математику. — Мам! — фыркнула Женя. — Какая математика, когда есть трансфигурация! Артур покачал головой, но не без доброты. —Дочка, трансфигурация — это хорошо. Но аттестат о среднем образовании — это надёжно. В мире людей. В нашем мире. — Но мой мир — это не только ваш мир! — попыталась возразить Женя, но в глубине души она понимала их правоту. Чему её учили? Летать на метле, варить зелья, превращать мышей в табакерки. А как насчет языков, истории, науки? Всё это осталось там, за стенами Хогвартса. Все эти дни она откладывала самый главный разговор. Мысль о том, что Том может оказаться её настоящим родственником, вызывала в ней странное сопротивление. Но однажды вечером, когда папа копался в гараже, а мама разговаривала по телефону, Женя набралась смелости и вышла во двор. Артур Риддл что-то чинил на верстаке. — Пап? — тихо позвала она, останавливаясь в дверях. —Да, Женя? — он отложил гаечный ключ. — Что-то случилось? — Я хотела спросить… про твою семью, — начала она осторожно, подбирая слова. — Ты никогда не рассказывал. У тебя есть братья, сёстры? Может, кто-то… кто-то погиб молодым? Оставил сиротой сына, например? Артур нахмурился, удивлённый таким странным вопросом. Он вытер руки о тряпку. —Погиб? Нет… Брат у меня есть, один. Том. Том Риддл. Женя замерла, сердце её ёкнуло. Том. —И… где он? Что с ним? Отец помрачнел. Он посмотрел куда-то в сторону, в прошлое. —Он жив. Но… с ним не всё в порядке. Он живёт в родовом поместье, один, как отшельник. Мы не общаемся много лет. — Почему? — прошептала Женя. — Он… не в себе, — тяжело сказал Дэвид. — Много лет назад. Вдруг начал нести чушь, что какая-то цыганка его заколдовала, опоила любовным зельем, а потом бросила, когда он стал ей не нужен. Говорил, что она была ведьмой, что всё это — магия. Мы, конечно, не поверили. Решили, что он просто не смог пережить несчастной любви и повредился рассудком. Он стал очень злым, параноидальным… Выгнал всех слуг, заперся в своём доме. Я пытался помочь, но он меня чуть не пристрелил, приняв за какого-то призрака. Пришлось отступить. Он замолчал, глядя на свои руки. —А теперь… теперь я знаю, что волшебники существуют. И понимаю, что он, возможно, говорил правду. И от этого становится ещё страшнее. Если это правда, то что же эта женщина с ним сделала… Отец посмотрел на Женю строго, почти сурово. —Но даже если это и так, я не хочу, чтобы ты или мама хоть как-то с ним пересекались. Ты теперь понимаешь, почему? Он боится и ненавидит всё, что связано с магией. А ты… ты ведь моя маленькая волшебница. Я не допущу, чтобы он даже взглянул на тебя. Женя стояла, не в силах вымолвить ни слова. В голове у неё всё кружилось. Том Риддл-старший. Дядя. Сошёл с ума. Брошенный волшебницей. Ненавидит магию. И его сын…его тёзка… Том-младший. Сирота. Волшебник. Живущий в приюте. Женю будто током ударило. Всё складывалось так легко и так страшно, словно части одного большого пазла, который она нечаянно рассыпала, а теперь он сам собой сложился у неё перед глазами. Первым порывом было выложить всё отцу. Рассказать, что Том, его родной племянник, её двоюродный брат, учится с ней в Хогвартсе. Что он сирота, что он одинок и живёт в приюте. Она почти уже открыла рот, представив, как папа, такой справедливый, наверняка захочет немедленно забрать Тома. Ведь нельзя же оставлять мальчика на произвол судьбы, когда у него есть семья! Даже если его отец — тот самый безумный брат, о котором он только что рассказал. Но слова застряли у неё в горле. Она вспомнила Тома. Не того, который лежал в больничном крыле, а того, каким он был всегда. Его гордую, прямую спину. Его взгляд, полный такого высокомерия, будто он король, а все вокруг — пыль. Его яростное: «Я больше никогда не буду нуждаться ни в чьей помощи». Если она сейчас всё расскажет, папа, конечно, попытается его найти. Но Том… Том не захочет. Для него это будет не спасение, а унижение. Ещё большее, чем жизнь в приюте. Его приведут в чужой дом, к дяде, который ничего о нём не знал, и к кузине, которую он терпеть не может. Его будут жалеть. А он ненавидел жалость больше всего на свете. Она вспомнила, каким он был в больничном крыле, когда спрашивал её об отце. Голос, сорванный от усилия, с которым он заставлял себя просить. Для него это был не просто поступок. Доверие, проявить которое ему было очень тяжело. Рассказать о его тайне кому-то другому, даже родителям, было бы предательством. Странные, путаные мысли заполнили её голову. Она представила, как подходит к Тому и говорит: «Привет, мы с тобой двоюродные брат и сестра». Станет ли он от этого счастливее? Вряд ли. Скорее всего, он рассвирепеет. Ему и так не нравилось, что у них одна фамилия, а тут ещё выяснится, что он связан с ней кровью. Но он же имел право знать! Право знать, что у него есть родня, что он не совсем один на свете. Даже если эта правда будет горькой. Женя глубоко вздохнула и посмотрела на отца, который с любопытством ждал, что же она хотела сказать. —Ничего, пап, — выдохнула она, чувствуя, как на её плечи ложится тяжесть недетской тайны. — Просто… подумала вслух. Спасибо, что рассказал. Она развернулась и пошла обратно в дом, оставив отца в легком недоумении.