Укусить змею

Мысли о родстве с Томом и тяжёлые размышления о том, что делать с этой правдой, висели над Женей тёмной тучей все оставшиеся каникулы. Даже самые красивые подарки под ёлкой и весёлые письма от Марьяны и Евы не могли полностью развеять её задумчивость. Она ловила себя на том, что за обедом или за просмотром рождественских фильмов её взгляд становится absent, и мысли снова и снова возвращаются к одинокой фигуре в больничном крыле. Чтобы хоть как-то отвлечься, она с необычным рвением взялась за задания из маггловской школы, которые ей прислали на каникулы. Мама, Анна, была довольна таким прилежанием и строго следила, чтобы дочь не отлынивала. — Женечка, не сутулься над тетрадкой. И проверь ещё раз это уравнение, — напоминала она, заглядывая в комнату. Женя лишь покорно кивала. Она была послушным ребёнком и даже находила какое-то утешение в чётких правилах математики и знакомых текстах по литературе. Это был понятный, упорядоченный мир, так непохожий на запутанную магическую реальность Хогвартса. Она даже с лёгким удивлением поняла, что немного соскучилась по обычным урокам. Когда пришло время возвращаться в школу, Женя вдруг с болезненной остротой осознала, как сильно она привязана к дому. На платформе 9 ¾ она задержалась в объятиях родителей дольше всех. — Ты же напишешь, как доберёшься? — тревожно спросила Анна, поправляя ей воротник пальто. — Конечно, мам, — прошептала Женя, чувствуя, как у неё предательски щиплет в носу. — Береги себя, наша волшебница, — обнял её Дэвид, и его голос дрогнул. Когда поезд тронулся, и фигуры родителей стали уменьшаться, по щекам Жени покатились предательские слёзы. Она быстро вытерла их рукавом, чувствуя себя глупо. Но это расстройство длилось недолго. Едва она зашла в вагон, как услышала знакомые голоса. — Джина! Сюда! Марьяна и Ева уже заняли их привычное купе и радостно махали ей. Лицо Жени само собой расплылось в улыбке. Она втиснулась между ними, и вагон наполнился привычным гомоном и смехом. — Ну, рассказывай, как ты провела каникулы? — потребовала Ева, достав пакет с домашними сладостями. — Мы вот с Марьяной всё письмами обменивались, а от тебя весточек было мало! — Да я… — Женя замялась, — много занималась. — Чем?! — удивилась Марьяна. — Заклинаниями что ли повторяла? — Нет, — Женя смущённо улыбнулась. — Мама заставила делать задания из маггловской школы. По математике, истории… Наступила секунда ошеломлённой тишины, а затем купе огласилось взрывом хохота. — Ты что! — фыркнула Ева, чуть не поперхнувшись кексом. — На рождественских каникулах? Решать задачи? — Ну, а что такого? — защищалась Женя, но и сама не могла сдержать улыбки. — Это даже… интересно было. — Ты точно настоящий Гриффиндорец, — покачала головой Марьяна, но в её глазах светилась доброта. — Готова на любой подвиг, даже на математику в праздники! Смех и болтовня подруг постепенно смыли остатки грусти. Поезд нёс их обратно в Хогвартс, в новый семестр, в учёбу, в приключения. И в тяжёлый, неизбежный разговор с Томом, который ждал её там. Но сейчас, в кругу друзей, эта мысль уже не казалась такой пугающей. Вновь оказаться в стенах Хогвартса было на удивление приятно. Быть далеко от родителей заставляло Женю чувствовать себя взрослее и самостоятельней. Здесь всё было знакомо, но от этого не становилось скучно. — Ох, как же хорошо, что мы вернулись! — с облегчением выдохнула Ева, входя в их уютную спальню в Гриффиндорской башне. — У меня дома младшие братья так орали, что я думала, голова лопнет! — Зато тут тихо, — улыбнулась Марьяна, разбирая свой сундук. — И пахнет… волшебством. А не пелёнками. Женя с радостью окунулась в привычный ритм. Дни были заполнены до отказа: лекции, горы домашних заданий, а главное — друзья. Они с девочками по-прежнему опекали Эллеру, и это стало их общим делом. — Эллера, смотри, — терпеливо объясняла Женя, водя палочкой над пергаментом. — Чтобы заставить перо писать, нужно не просто дёрнуть запястьем, а представить, что твоя воля перетекает в кончик палочки. Понимаешь? Эллера смотрела на неё с предельной концентрацией, а потом её перо вывело первые ровные, а не каракулеобразные буквы. —Получилось! — прошептала она, и в её глазах вспыхнула искорка гордости. В свободное время Женя часто убегала на тренировочное поле. Она сдружилась с командой по квиддичу, и игроки иногда разрешали ей погонять на запасных метлах. — Неплохо, Риддл! — кричал ей капитан, Арчибальд. — На втором курсе приходи на отбор! — Обязательно приду! — кричала в ответ Женя, рассекая на метле холодный зимний воздух. Она тайно мечтала об этом каждый день. Но была одна тень, омрачавшая её идиллическую жизнь. Том. Он стал особенно агрессивен по отношению к ней. Если раньше он просто демонстрировал превосходство, то теперь в его взгляде читалась настоящая, острая неприязнь. Видимо, их разговор в больнице здорово задел его гордость. Однажды после зельеварения он нарочно задел её плечом, проходя мимо. —Пропустите королеву Гриффиндора, — бросил он сквозь зубы так, чтобы слышала только она. Марьяна тут же вступилась: —Смотри куда идешь, Риддл!.. Что это с ним? Но Женя лишь покачала головой. —Ничего, пусть. — Её не смущала его враждебность, ведь в глубине души она хранила знание, которое меняло всё. И её намерения были самыми добрыми. Пару раз она пыталась завести с ним тот самый разговор. Однажды она подкараулила его в почти пустой библиотеке. —Том, мне нужно тебе кое-что сказать… насчёт… Он медленно поднял на неё глаза, полные льда. —Я ничего у тебя не спрашивал, — отрезал он и, захватив книги, вышел, оставив её с невысказанными словами. В другой раз она попробовала остановить его в коридоре. —Послушай, я хотела поговорить… Но в этот момент из-за угла вышла группа слизеринцев, и Том, смерив её убийственным взглядом, прошёл мимо, не дав ей договорить. Слова, которые она так тщательно готовила, снова и снова застревали у неё в горле. Она понимала, что этот разговор перевернёт всё. И отчасти боялась его.