Северус Снейп и тайна кровавой луны

Приняв решение, Северус оттолкнулся от стены и в два шага преодолел пространство. «Синкопе. Сосудистый коллапс», — диагноз был поставлен молниеносно, и душевные метания отошли на второй план. Переохлаждение и стресс сделали своё дело. Ледяной душ немногим ранее только усугубил ситуацию, и мозг попросту отключился. «Не то чтобы он функционировал изначально», — мог бы съязвить Снейп. Однако её мозг хотя бы не был чернильным и предстояло найти другие способы обозначать своё превосходство. Как никогда, девушка напоминала утопленницу: волосы тёмными водорослями облепили лицо, кровь отхлынула от кожи, придавая ей мертвенную бледность. Губы тронула синева. Дыхание столь тихое, что могло сойти за ветер. С клинической точностью пальцы легли на шею. Кожа — холодная, влажная. Пульс — слабый, поверхностной дрожью под подушечками. Контраст был абсурден: потеплевшее утро, крыльцо купалось в свете, и тут же, на досках, бессознательное тело Лорен. Резким движением влага с одежды испарилась. Следующим — высохло помещение и встала на место мебель. Возможно, из-за его действий разразится ливень где-нибудь в Конго, но что поделать. Аккуратно отлевитировав девушку на диван, уложил её на бок, тем самым убрав риск захлебнуться собственной рвотой. Плед взвился вверх и равномерным слоем опустился сверху. В помещении царила прохлада. Следовало повысить температуру, но резкий скачок или активное тепло камина создали бы перегрев. Благо под рукой была магия. Круговое движение палочки согрело воздух на несколько градусов. Девушка всё ещё была без сознания. Северус мрачно ухмыльнулся — в шаге от мнимой свободы очнуться всё там же... Наверняка будет в полном восторге. Кончики босых ног выглядывали из-под покрывала. Чертыхнувшись под нос, он отправился в спальню. Знакомить сомнительных личностей с коллекцией вязаных носков в планах не было, но когда вообще что-либо шло по плану? Сундук у кровати распахнулся и на пол полетели мотки разноцветной пряжи, звякнули спицы. Грубые шерстяные носки обнаружились в самом низу. Его мастерство заметно окрепло за время отшельничества. Даже Молли Уизли — известная своими безвкусными свитерами — могла бы многому научиться. Ровно перед тем, как отрезать ему ухо по принципу «око за око» и далее по аналогии. Не заношенными до дыр были две пары — с пингвинами и оленями. Посудив, что с пингвинами — слишком личное, он захлопнул сундук, прихватил пуховое одеяло и вернулся к Лорен. Её посиневшие ступни были покрыты песком. Натянув носки на ледяные ноги, отряхивать не стал — только укрыл вторым одеялом, подоткнув для сохранения тепла. Эстетика никакого отношения к первой помощи не имела, а за излишнюю заботу спасибо не скажут. Лорен всё ещё была без сознания, но стоило вновь коснуться влажной шеи, как она открыла глаза. Яркий свет мешал ей сосредоточиться, и Снейп тут же задёрнул короткие шторы, погружая комнату в полумрак. Её взгляд бродил по камину, скользя по крупным камням. Она не понимала, где находится, и вряд ли могла вспомнить само слово «камин». — Мисс Смит, в ближайшие часы вам будет несказанно плохо. Делайте, что скажу, и сможете выжить, — хотя Снейп говорил сугубо по делу, прозвучало как очередная угроза. Она попыталась сфокусироваться и, казалось, даже услышала. Но в следующий миг губы медленно расползлись в совершенно неуместной улыбке. Напоминала лису, сожравшую кролика. — Что я получу, если смешаю корень златоцветника и... — заплетающимся языком начала она, но умолкла. Остекленевший взор прояснился, и лицо приобрело слабый оттенок мыслительного процесса: — Чем... Чем ты меня опоил?.. Снейп не ответил — да она бы всё равно не поверила — её веки сомкнулись, и девушка вновь погрузилась в беспамятство. Если подумать, то возможно (только возможно) часть его вины в произошедшем была... Но кто же знал, что снейпоманки такие хилые! Оставалось до получаса, чтобы определить дальнейшие действия. Маггловская медицина явно уступала волшебной, но даже если трансгрессировать в больницу, её тело могло не выдержать перемещения. Применять зелья — опасно. Большинство ингредиентов ядовиты. Даже, казалось бы, безобидная Сыворотка правды оказала непредвиденный эффект в виде раскрепощения. Значит — готовиться к следующей фазе. Когда её губы задрожали, тёплая вода с мёдом и солью уже стояла на столике. Рядом — полотенце и прохладная вода. Снейп повторно согрел помещение, наконец добившись необходимой температуры, и принялся ждать. Спустя десять минут дрожь распространилась. Сейчас она тонула во льдах, испытывая сильнейший озноб. Мышцы сокращались, как под воздействием электрических разрядов, и тело слегка подпрыгивало на диване. В смолистой тишине дома было отчётливо слышно, как стучат её зубы. Снейп подвинул вплотную стул, чтобы мониторить состояние. На коже проступала сосудистая сетка. «Борись! Сопротивляйся!» — мысленно командовал он. Бездействие всегда давалось с трудом, а когда от чужой жизни зависело само его существование — становилось невыносимым. Но стоило пульсу смениться частыми, сильными ударами, как он отпустил её запястье и откинул одеяло вместе с пледом. Дыхание стало частым, сменялось хрипами. На щеках красными пятнами расцветала лихорадка. Стул был резко отодвинут в сторону. Если в случае с ознобом нужно было укутывать — здесь... наоборот. Горячее дыхание опалило щёку, когда он стягивал куртку. Цепочка с парными кольцами запуталась в волосах и была извлечена как возможная помеха. Покраснений не наблюдалось, только край аккуратной татуировки под горловиной майки. Кто-то мог бы сказать, что болезнь — давно известный сюжетный ход для сближения персонажей, но Снейп бы не согласился. Стягивая прилипшие штаны, он сканировал кожу на наличие отклонений. Действия лишены эротизма — только необходимость, продиктованная недугом. Но вот котят на нижнем белье запомнил... Мало ли когда предоставится шанс разыграть эту карту. — Снейп! — вскрикнула она. Он инстинктивно дёрнулся, но не отозвался, скупыми движениями отжимая смоченное в воде полотенце. В бреду она вольна говорить, что ей вздумается. — Это мой сон, — скривилась она, замотав головой. — «М» значит милый... «А как же», — съязвил он, перебирая слова на ту же букву. «Мрачный», «мерзкий», «мстительный», «мутный» в конце концов. Полотенце легло на лоб, вытирая проступившие капли пота. — Воняет... Может, подобреешь... Вылью... Снейп на секунду замер, прекратив обтирать её руки. Да, она бредила, но что если... Наклонился ближе — от неё не пахло алкоголем. — Как же... мелочно, — процедил он сквозь зубы. «Воняет»? И это про бурбон десятилетней выдержки... Ни вкуса, ни манер. Она быстро теряла влагу. Пот крупными каплями облепил лицо и шею. Приподняв её голову, он поднёс ложку к пересохшим губам. «Ну же, Смит, пей». К счастью, она без сопротивления проглотила жидкость. Он уже укладывал её обратно, когда она прижалась к его руке. Этот рефлекс был продиктован разницей температур — его кожа была несоизмеримо прохладнее. Следовало сразу же оборвать контакт, но он медлил. Неужели автор прописал ему эту... нелепую жажду тепла? — Почитай мне... — жалобно простонала она. — И пирожки с творогом... «Нужно было завести собаку», — со злостью подумал он, отдёргивая руку. Будь она в сознании — непременно воспользовалась бы ложкой, чтобы (выражаясь её языком) пырнуть его в глаз. Но сейчас льнула к мучителю, будто он был способен облегчить её участь. — Уйди! Не трогай. Мне страшно... — захрипела она. Ресницы затрепетали, и руки принялись с силой оглаживать выцветшую обивку, пытаясь стереть наваждение. «А вот это уже больше похоже на правду». Очередное подтверждение усвоенной годами истины — никто в здравом уме не станет искать утешения в нём. — Я н-не прыгала... — С тарзанки или со скалы — осталось секретом. Жар достиг пика, и воспоминания дробились осколками, смешиваясь в калейдоскоп. Она заметалась по подушке, всем телом раскачиваясь из стороны в сторону. Снейп тут же присел у дивана, удерживая её от падения. Пока всё шло хорошо, но стоило ей вернуть жидкость, как весь прогресс сошёл бы на нет. — Только не дом! Она не хотела. Я должна, должна... Откуда только истощённый организм брал силы? Пришлось обхватить её, чтобы хоть как-то нивелировать качку. Казалось, он боролся с одержимой. Стонала, хрипела и выкрикивала бессмысленные слова: «коммуналка», «митинг», «мокап»... И если подумать — лихорадка сжигала её изнутри. Даже мелочные проблемы могли казаться сущим кошмаром. К счастью, это продлилось недолго. Спустя пятнадцать минут тело прекратило вырабатывать адреналин и обмякло. Истерика превратилась в тихие стоны. Пульс — частый, сильный. Он убрал прилипшие ко лбу пряди как знак одобрения. Кризис не наступил, значит, справится. Остаток дня Снейп провёл в роли сиделки — продолжал накладывать компрессы и по миллилитрам вливать жидкость в промежутки спокойствия. Температура медленно понижалась, пока не достигла стабильно-горячей. Уже не критично. Испарив влагу с дивана и высушив её одежду, он вновь укрыл её пледом. Носки были возвращены на место. Вязаные олени победно скакали вокруг щиколоток. «Пусть забирает, если захочет». Небывалая щедрость объяснялась не облегчением и абсолютно точно не приступом альтруизма. Он предпочитал брезгливо считать, что скорее их спалит, чем примет обратно. Когда сквозь тонкие просветы на пол упали оранжевые полоски заката, Снейп вышел во двор. Солнце укутало деревья золотым сиянием, и небо окрасилось закатными красками. Как-то уж излишне бодро трещали цикады. Прихватив связку дров, он разложил сухие поленья на каминном выступе по типу шалаша. Усталость размывала чёткость движений и вместо палочки рука потянулась за спичками. Впереди маячила ещё одна бессонная ночь. Спешить было некуда. Лорен спала. Её сиплое дыхание раздавалось за спиной. И казалось, что не всё потеряно. Возможно, он всё же значит хоть что-то. Огонь разгорелся, привнеся тепло и спокойствие после длинного дня. Завтра он вернётся к тактике и самоедству. Несомненно, решит, что сама лишь мысль отправиться в больницу и рассекретить себя являлась проделкой сумасшедшего автора. Но это завтра. А сегодня — книга в зелёной обложке отлёживала бока, ловя каминные отблески.