По следу саламандры

На рассвете двинулись в дорогу. Усадив Анвина себе за спину, Сальт неторопливо повел Рябчика на Северную дорогу. Первая часть большого тракта проходила на открытой местности, вдоль небольших поселений в десяток домов и кормовых полей, а потом скрывался в густом лесу. Галимунт, рыболовецкий промысловый городок, в котором родился мальчик, находился примерно в полутора днях пути спокойным шагом на коне, и Сальт намеревался к обеду следующего дня доставить ребёнка родителям и галопом выйти на дорогу, ведущую к его месту назначения. К полудню солнце начало припекать и мужчина решил сделать короткий привал и отдохнуть в тени деревьев. Оставив скакуна жевать сочную траву, Сальт снял с него седельные сумки и вытащил оттуда бурдюк с вином и хрустящую булку, половину которой отдал Анвину. - Эй, мышонок, - сделав два больших глотка, Сальт вытер рукой капли вина с усов, - Ты что, на лошади никогда не сидел? - Откуда Вы знаете? - По тебе видно, - Сальт заметил, что мальчик то и дело потирает внутреннюю часть бёдер и икры, - у меня по началу тоже все ноги были в синяках и ссадинах, а теперь будто коркой покрылись, вообще ничего не чувствую. - Не ездил. - Ты вообще хоть что-то делать умеешь? – наёмник отпил ещё вина и облокотился на ствол дерева, подкладывая здоровую руку под голову. - Что-то умею, - Анвин отвернул голову в сторону. Насмешливый тон господина злил его, но достойный ответ пока не приходил в голову. - Вот я в твоём возрасте уже на охоту ходил сам, и довольно прилично умел махать клинком. А ты, я смотрю, совсем к мужской жизни не приспособлен. - Я другое умею! – щеки мальчика налились краской от злости, - из меня гончар хороший был. Я себе этим на жизнь зарабатывать буду, а не как вы, убивая людей. - О, так ты у нас, оказывается, честный трудяга, - Сальт уже откровенно забавлялся, специально раззадоривая ребёнка, - да, не то, что я. Мясник, да и только. Ты бы подумал, прежде чем открывать свой поганый рот, скольким из моих братьев ты обязан тем, что твой дом до сих пор ещё не сожгли, а тебя самого не вздернули на дереве. Анвин закусил губу и, не говоря ни слова, подхватил пустой бурдюк и направился к журчащему неподалеку роднику. Сальт, довольно скалясь, смотрел в след мальчику и продолжал неспешно потягивать вино. Отдохнув в тени деревьев и переждав послеполуденный зной, Наемник приказал мальчику проверить сидельные сумки, а сам подготовил уже застоявшегося жеребца к выезду. Когда приготовления были закончены, Сальт ловко запрыгнул в седло и, подавая руку, подтащил за собой ребенка, усаживая перед собой. У передней луки седло было промято и более мягкое, что должно было немного облегчить боль в намятых бёдрах. Анвин ехал молча, то и дело чувствуя, как живот господина касается его спины, поддаваясь волнообразному шагу скакуна. Задумавшись, мальчик вспомнил, как видел наемника спящим и смог разглядеть бугристые шрамы на его корпусе. - Господин, - Анвин запрокинул голову, желая увидеть лицо сидящего позади, - могу я задать вопрос? - Можешь задавать сколько угодно. Вопрос в том, что мне будет за ответы на них? - Ладно...- мальчик нахмурил брови и опустил голову, чувствуя, что мужчина просто смеется над ним. - Вот так просто? - Сальт наклонил голову, касаясь подбородком макушки мальчика, - Даже не интересно, что я попрошу в замен? - У меня нет денег! - Анвин подался вперед, неожиданное прикосновение вызвало в нем легкую дрожь, как от внезапно налетевшего порыва ветра. - К твоему удивлению, меня заботят не только деньги, - Сальт выпрямился и поскреб щетину на правой щеке, - я хотел предложить равноценный обмен. Ответ за ответ. - Вы хотите, чтобы я ответил на Ваш вопрос? Зачем Вам это? - Простое любопытство, - Сальт равнодушно пожал плечами, чуть приспуская повод и давая Рябчику свободный ход, - Я привык к тишине и одиночеству в дороге, но, раз уж у меня есть попутчик, я хочу развлечь себя немного твоей болтовней. Так что, согласен? - Согласен, - мальчик секунду, другую колебался, но любопытство взяло верх и он решил согласиться на условия наемника, - только чур я первый. - Начинай. - Господин, расскажите, откуда Вы и почему у Вас столько шрамов? - Это два вопроса. Но, так и быть, засчитаем его, как один, - Сальт наклонил корпус слегка назад, перенося вес тела на круп коня и, положив руки на плечи ребенку, потянул его назад, - идем под горку, Рябчику будет легче, если мы не будем давить ему на шею, а сделаем баланс с задницей. - А он не споткнется? - Анвин с тревогой смотрел на спуск поверх торчащих ушей коня. Дорога круто уходила вниз, и мальчику стало не по себе от мысли, что от неосторожного движения скакуна они могут кубарем полететь вниз. - Нет, - мужчина ободряюще похлопал мальчика по плечу, - Рябчик прекрасно умеет смотреть под ноги, даже лучше, чем мы. Если страшно, смотри в сторону, да и все. - Хорошо. - Отвечаю на первый вопрос, - Сальт подтянул поводья потуже, давая коню упор, - я не из этих земель. Я не служу ни твоему королю, ни противникам твоей родины. Мне плевать на все эти престольные игры и дележку клочков земли. Моя цель в другом. Сам я родом из королевства Картас, оно к северу от этих земель, по горной дороге через перевал Акам, что ведет через горы Инту. Знаешь, где это? - Не совсем, - уклончиво ответил Анвин, не желая, чтобы его скудные познания в картографии стали очередным предметом насмешек. - Ладно, это уже не имеет значение. Насчет второго вопроса могу ответить просто. Я наемник, оттуда и шрамы. За шесть лет я успел принять участие в большом количестве сражений, не все были удачными. Иногда подставлялся под клинок. - А...- Анвин хотел продолжить, но Сальт остановил его, перебив в самом начале. - Эй, мышонок, забыл про наш уговор? Сейчас твоя очередь отвечать, а потом я подумаю, стоит ли продолжать. - Хорошо, я готов. - Как ты попал к этому вонючему мешку с дерьмом, хлеставшему тебя бичем на площади? - Мои родители отправили меня к нему на обучение, - Анвин вернулся в исходное положение, увидев, что дорога выравнивается, - мой отец был рыбаком и часто ездил в это поселение торговать уловом. Там он и познакомился с господином Харольдом, любезно согласившимся принять меня в ученики бесплатно. Уже пошел четвертый год моего обучения. - Твои родители ни разу за все время не приезжали к тебе? Почему только сейчас решил вернуться домой? - Нет, за все время я ни получал от них весточек и сам не мог отправить письмо, потому что господин говорил, что я еще не заработал на это монет. А сейчас я уже умею все, чему мог меня научить господин, вот и решил собраться домой и работать. Да и, по правде, господин меня не очень то и жаловал. Любил меня поколачивать, а чем больше я становился, тем сильнее он меня бил. Говорил, что меня теперь тяжело поломать. У меня тоже есть шрамы, но они не от вражеского меча, как у Вас, господин, а от бича да розги. Могу я еще спросить? - Спрашивай, - Сальт провел пальцами по треснувшим от сухости губам. Слишком много было в истории Анвина непоняток, поэтому у него в голове не укладывалось, как можно было отдать ребенка на обучение в руки такой гнилой туше? В любом случае, мальчик верит в свою историю и ничего другого либо не хочет, либо не может сказать. - Господин, какая Ваша цель? Зачем Вы сражаетесь? - Это личное, - мужчина сдвинул брови на переносице. Мальчик явно был не дурак. Сальт ожидал от него вопросов о битвах или о путешествиях и даже уже подготовил парочку бахвальных баек. Однако, вопросы Анвина были не в бровь, а в глаз, - Могу сказать одно, что деньги и слава меня не интересуют. Я ищу одного человека. Больше тебе знать не нужно. - Я понял. Будете задавать вопрос? - Я пока повременю. Дай мне время подумать. Едва начало заходить солнце и небо запестрило ярко-розовыми красками, Сальт решил остановиться на ночлег. Выбрав небольшую полянку в десятке метров от тракта, мужчина стреножил взмокшего скакуна и отпустил его на выпас. Сидельные сумки были скинуты на землю и Сальт покопался в них, достав несколько теплых одеял и кателок для приготовления еды. - Ступай, набери воды, - Сальт подозвал стоящего в стороне мальчика и передал ему котелок, - и, если по дороге тебе попадется сухой мох, захвати с собой. - Господин, - Анвин нервно осмотрелся по сторонам, - скоро стемнеет, можно я.... - Ты что, - Сальт бросил на ребенка осуждающий взгляд, - темноты боишься? - Ну, не то что бы .... - Анвин насупился и нервно сглотнул. - Да, - Сальт присел на корточки и начал готовить место для кострища, - я не думал, что ты настолько бесполезный. - Нет, я ничего не боясь, - мальчик топнул ногой и, развернувшись, быстро пошел в сторону источника, куда указал ему наемник. Сальт коротко хмыкнул и завозился в поисках сухих веток для розжига. Насобирав охапку хвороста, он выложил на подготовленном кострище веточки домиком, оставив внутри немного места для запала. Далее, орудуя маленьким самодельным топориком, мужчина разрубил несколько тонких стволов кустарника и расколол найденный рядом пенек. Аккурат над будущим костром нависала толстая ветка дерева, за которую Сальт намеревался подвесить котелок на веревке. Уже начинало темнеть, и мужчина, аккуратно срезав коротким клинком часть мшистой коры со стоящего неподалеку дерева, разжег пламя. Едва пламя занялось, Сальт принялся аккуратно нагонять в него воздух, аккуратно поддувая в центр кострища. Жар огня моментально обдал щеки и губы Сальта приятным жаром, и он поспешил убрать лицо, чтобы не остаться без бровей и ресниц. Когда хворост разгорелся, Сальт начал подкладывать в костер один за одним подготовленные дрова, наблюдая, как яркое пламя, мерцая в сумерках, ласкает дерево. - Эй, мышонок, - когда начали появляться первые угольки, Сальт вспомнил про котелок с водой и решил окликнуть мальчика, - где вода? Ответа не последовало. Мужчина насторожился и, осмотревшись по сторонам, прислушался к звукам. Сальт точно помнил в какую сторону послал ребенка и, по его прикидкам, тот должен был вернуться до темноты. Наемник двинулся вперед и, отойдя на несколько метров от костра, услышал по правую руку отдаленный крик. От досады на самого себя Анвину хотелось лезть на дерево. Раскачивая в руке котелок, мальчик спускался к ручейку, пиная попадающиеся под ноги торчащие корни деревьев и мелкие веточки. Солнце уже зашло и с каждой минутой вокруг становилось все темнее и темнее. Анвин боялся темноты, особенно в незнакомом и враждебном для него лесу, но как он мог после всех насмешек со стороны господина признаться в этом? Спустившись к ручейку, Анвин прошел немного вдоль, выбирая место поглубже, зачерпнул немного воды в котелок и загреб рукой немного мокрого песка с мелкой галькой со дна. Засыпав песок в котелок, мальчик поскреб края посудины, отдирая налипшие остатки прошлого приема пищи. Закончив чистку, Анвин зачерпнул побольше воды для ужина и собрался идти обратно в лагерь. Повернувшись в обратную сторону, мальчик с ужасом осознал, что в темноте не видит обратной тропинки. Сердце забилось сильнее, а по спине покатился липкий холодный пот. Анвин силися высмотреть обратный путь, но в непроглядной темноте просматривались только силуэты деревьев. Мальчик помнил, что ему нужно пройти немного по течению, чтобы вернуться на тропу. Подобрав котелок, он медленно двинулся в обратную сторону, высматривая отпечатавшиеся на земле следы его ботинок. С наступлением темноты лес ожил, забурлила ночная жизнь, заухали ночные филины, зашелестели кусты, зашумели кроны деревьев. Анвин вздрагивал от каждого шороха, от каждого треска ветки, озираясь по сторонам. Окутавшая ночной лес тьма играла с воображением мальчика, показывая ему все новые и новые ужасные картины. Анвин ускорил шаг, потом и вовсе побежал, не разбирая дороги. Споткнувшись о торчащий из земли корень, мальчик упал на колено, чудом не расплескав воду из котелка. Вскочив на ноги, ребенок закрутил головой, а потом осел на землю, обхватив голову руками, испачканными в земле и траве. Тьма, казалось, окутала его с ног до головы, давила на плечи и голову, душила, сжимая, словно пальцами, горло. Из глаз потекли слезы, Анвин, уже решив, что останется в лесу и умрет, так и не найдя обратной дороги, закричал, что было сил, не надеясь, что будет услышан. Двигаясь на голос, Сальт разглядел в темноте силуэт ребенка. Подбежав к мальчику, наемник взял его за плечи и тряхнул, приводя в чувство. Анвин открыл зажмуренные глаза и увидел перед собой расплывчатое лицо господина. - Ты что? - Сальт, заметив грязь на ладонях ребенка, аккуратно протер их, осматривая на предмет порезов и ссадин. - Я когда обратно пошел, уже темно стало. Я тропинку потерял, а потом в кустах что-то было. Большое и страшное, - мальчик слегка заикался и коротко всхлипывал, все еще до конца не придя в себя. - Где? - мужчина положил руку на рукоятку короткого клинка и прислушался. Годами натренерованное тело мгновенно натянулось, как тетева и было готово в любой момент отразить атаку. - Там, - Анвин указал рукой в сторону кустов. - Тебе показалось, - Сальт бросил попавшийся под руку камушек в сторону кустов и, не услышав посторонних звуков, успокоился, - пойдем, тут до лагеря рукой подать. Сейчас поешь и успокоишься. Анвин не мог уснуть, с головой укрывшись одеялом. Лёжа на жесткой земле, он смотрел на тлеющие угли костра и слушал негромкий храп спящего рядом наёмника. Сальт спал на спине, подложив под голову сумку. Мужчина привык спать чутко, просыпаясь от каждого постороннего звука. Так было всегда, потому что он привык путешествовать один. Глубокий сон приходил ему только тогда, когда он останавливался на ночлег в поселениях, либо в пехотных шатрах, вокруг которых дежурили часовые. Мальчик крепко зажмуривался, желая нагнать на себя сон, проговаривал про себя одну и ту же монотонную фразу, но чувство тревожности не покидало его, и Анвин не мог отделаться от мысли, что они одни посреди ночного леса, в котором могут таится невиданные чудища. Мальчик вспомнил историю, которую рассказывала ему мать. Однажды, он, заигравшись с мальчишками постарше, убежал в лес, и, вернувшись к вечеру, застал матушку, плачущую на руках у отца. После этого он больше никогда не ходил в лес, потому что боялся потеряться в темноте. Мать рассказала ему историю о древних духах, обитающих в чаще, об охоте, которую они устраивают в сумерках на заплутавших путников. После ужина мальчик спросил наёмника, верит ли он в лесных чудовищ, на что господин расхохотался и, поковыряв в зубах кончиком клинка, сказал, что ни сказочных тварей стоит бояться в ночном лесу, а вполне материальных разбойников, готовых за две монеты перерезать горло даже ребенку. Сначала звуки ночного леса пугали его, каждый шелест листвы, каждый хруст ветки заставлял мальчика вдзрагивать. Постепенно музыка природы становилась глуше, отдельные звуки плавно вливались в другие, создавая вокруг невообразимую симфонию. Убаюканный лесной колыбельной, Анвин потихоньку уснул, замученный долгой дневной дорогой. Едва рассвело, путники собрали лагерь и двинулись в путь. Мальчик едва встал со спальника, когда Сальт тряхнул его за плечо. Ноги гудели с непривычки, а голова еще была мутная после тревожного сна. Закусив куском хлеба, наёмник набил сидельные сумки и оседлал довольно горцевавшего Рябчика. Выбравшись из леса на широкий открытый тракт, Сальт пустил скакуна легкой рысцой, давая ему немного размяться. Едва конь ускорил шаг, Анвина затрясло в седле. Крепко ухватившись за переднюю луку двумя руками, мальчик подскакивал на каждом шаге, больно удараясь натертыми ногами о спину и бока животного. Метров через сто Анвин, прикусив губу, заскулил, и, Сальт, едва слышно хмыкнув, осадил скакуна и перевел его на шаг. - Ты чего болтаешься, как мешок с картошкой? Хочешь отбить спину Рябчику? - Я...- Анвин сглотнул и громко выдохнул, когда конь пошел ровнее, - мне ногам больно. Я же не умею, как Вы, господин. Неспешно шагая по тракту, путники вышли на равнину, с которой открывался вид на невысокий, протяжный холм, поросший мелким кустарником и редкими тонкоствольными деревьями. Дорога плавно огибала склон и скрывалась в его тени. Заприметив знакомые места, Анвин зашевелился в седле. - Господин, - мальчик неуклюже повернулся в седле в пол-оборота и, широко улыбаясь, указал рукой на холм, - я узнал эти места. Там , за поворотом мой дом. - Сиди спокойно, мышонок, - Сальт развернул ребенка лицом к дороге и, приложив ладонь ко лбу козырьком, всмотрелся вдаль, - уже скоро будем на месте. - Быстрее бы уже. Моя мама так обрадуется, что я вернулся. Господин, вы же останетесь у нас на ночлег? Я у говорю родителей. - Я отведу тебя домой, получу свои деньги и двинулся в обратный путь. У меня слишком мало времени, чтобы добраться до форта к сроку. Тракт повёл всадников по кромке склона, усыпанного еще не тронутыми крупными тёмно-синими ягодами. Чуть замедлив скакуна, Сальт ухватился правой рукой за переднюю Луку, скинул стремя с правой ноги и, сверившись на левый бок коня, ухватился за куст и рванул на себя листву я ягоды. Анвин и опомниться не успел, как перед его лицом появилась раскрытая ладонь в темно-синих пятнах, а на ней несколько сочных ягод. - Это мне? - Бери давай. Или хочешь, чтобы я с протянутой рукой до города ехал. - Спасибо, господин, - Анвин аккуратно, стараясь не касаться пальцами руки наёмника, взял ягоды. - Вкусные? – Сальт вытер руку о штанину и потрепал взмокшие волосы. - Да, - Анвин по одной раскусывал ягоды, наслаждаясь вытекающим из них приторно-сладким соком. Этот вкус он знал с детства, когда вместе с мамой они ходили в лес. Мать находила несколько кустов, присаживаясь, подставляя себе под ноги корзинку, а его сажала рядом и наказывала съесть столько ягод, сколько влезет. А потом он возвращался домой, еле переставляя ноги, с приятной тяжестью в животе и весь чумазый, а мама несла полную корзинку ягод, из которых потом делала сахарное варенье и чай. Наконец, шагах в трёхстах от путников, показались городские ворота и невысокий раскосые деревянный частокол, служивший городу чем-то вроде оборонительной стены. Городом Галимунт было назвать сложно, скорее крупным промысловым поселением, держащимся на плаву только благодаря умению удить рыбу да мастерить лодки. На родине Сальта города были центром крупной торговли, хорошей выпивки и грязных развлечений. За монументальными каменными стенами скрывались хитросплетения улиц, по которым туда и сюда сновали люди, а перед воротами толпились повозки и телеги, скрипящие и стонущие под тяжестью товаров. Спешившись и оставив Рябчика отдыхать на коновязи у городских ворот, Сальт вручил мальчонке-помощнику местного конюха монету и попросил приглядеть за сидельными сумками, а сам зашагал за мальчиком. Как и предполагал, наёмник, город был застроен под уклоном и его сердце – судостроительная верфь и речной порт, хорошо просматривались с возвышенности у городских ворот. Шагая по главной улице, Сальт рассматривал местную архитектуру. Тогда как в его более северных краях отдавали предпочтение крепкому камню, здесь дома выстраивали по большей части из дерева, украшая наличники, края крыши и двери тонкой резьбой с цветочным орнаментом и яркими карминово-красными, лазуритовыми и желто-оранжевыми треугольными флажками. Подходя ближе к центральной площади, Сальт отчётливое слышал в воздухе запахи речной ряски, рыбьих потрохов и соли, повсеместно используемой для консервации улова. Пройдя мимо невысокой церквушки, Анвин свернул во двор, увлекая за собой провожатого. Пригнувшись, Сальт пролез под ветками уже давно не плодоносящих яблонь, и оказался в уютном круглом дворике на три дома. Два из них, судя по заколоченным дверям, давно пустовали, а из окна третьего доносились приглушенные разговоры. - Мама, папа! - Анвин бросился к одному из заколоченных домов, желая криком привлечь к себе внимание. - Эй, мышонок, - Сальт подошёл к мальчику и провёл рукой по тронутым ржавчиной гвоздями, - ты уверен, что это твой дом? - Да, - Анвин в растерянности смотрел на дверь, а потом принялся стучать по ней кулаками, что есть силы. - Эй, что за шум?! – Сальт обернулся на голос и увидел, что с крыльца соседнего дома к ним приближается мужчина, держа в руках деревянное весло. - Дядя Доро! – мальчик с секунду смотрел на незнакомца, а потом, узнав его бросился к нему в объятья. - Анвин? – мужчина удивленно посмотрел на ребенка, а потом погладил его по спине огромной ладонью, - Ты как тут оказался? - Дядя, Доро, - мальчик легко освободился от объятий и указал на стоящего в стороне и наблюдающего Сальта, - этот господин помог мне добраться до дома. Вот только я не понимаю, почему дверь забита и мама с папой не отзываются? - А что это за господин? – мужчина крутанул в руке весло и недоверчиво посмотрел на гостя. - Я наёмник, - Сальт спустился с крыльца и подошёл поближе, протягивая руку для поджатия, - вот этот малец обещал заплатить мне за сопровождение. Видимо, - кивнул головой в сторону заброшенного дома, - за мою работу мне никто не заплатит. - Меня зовут Дорт Диверт, - здоровяк протянул руку для приветствия и крепко сжал ладонь. Сальт отметил, что руки у мужчины грубые, шершавые, в мелких шрамах на пальцах и тыльной стороне ладоней. - Очень приятно, господин. Мое имя Сальт. Я так понимаю, что Вы мне за него заплатите? - Господин, Сальт, - Дорт приобнял мальчика за плечо и указал в сторону двери, - давайте пройдем ко мне, жена как раз сготовила обед. Вы передохнете с дороги, и мы все обсудим. - Да, давайте, - наёмник охотно согласился на приглашение, поняв, что здоровяк не ради одной только любезности зовёт его в дом. Внутри двухэтажного дома было просторнее, чем могло показаться на первый взгляд. Мебель без излишеств, не самая дорогая древесина, поблекшие плетеные коврики и скрипящие половые доски. С кухни пахнуло ароматом свежесваренной картошки и жареной рыбой. - Гастор, - Дорт вошёл в общий зал и окликнул мальчишку, увлеченно строящего крепость из мелких камушков и веток, - Отвлеклись от своих игрушек. Анвин вернулся. - О, - ребенок в секунду бросил своё занятие и подбежал к Админу, крепко стиснув его в объятиях, - вот это да! Сто лет тебя не видел. - А где сестрёнки и Бьярни? - Старшой сранья на верфи, а девочки спят на верху. Представляешь, Анвин, я теперь настоящий рыбак, - мальчик гордо сложил руки на груди, - папа взял меня в лодку помощником. А ты как? - Я.. - Ладно, Гастор – Дорт мягко прервал детей, - по играйте пока вдвоем, а я ублажать гостя крепким пивом и сытным обедом. Мальчишки, весело пихаясь и звонко смеясь, побежали к разрушенному игрушечному укреплению, а хозяин проводил Сальта на кухню и усадил за стол. В кухне у очага хлопотала хозяйка – сухенькая, высокая уже не молодая женщина. Поседевшие жидкие волосы собраны в небрежный высокий пучок, запачканный фартук и серое не примечательное платье в пол. - Здравствуйте, - женщина обернулась к вошедшим и протянула в приветственном жесте тонкую кисть. - Добрый день, - Сальт учтиво кивнул головой и легко пожал руку женщины, отметив, какие тонкие у неё пальцы, с шишками, обломанными ногтями и синими звездочками вен, - меня зовут Сальт. - Мою дорогую жену зовут Мадлен, - хозяин нежно поцеловал руку супруги и присел за стол. Не дожидаясь указаний, хозяйка споро начала накрывать на стол. Сальт подумал, что давно, в молодые годы, эта женщина должна была быть весьма красива, с точеной фигуркой, с легким звенящий смехом и ярко-голубыми теплыми глазами. Сейчас, в каждом её движении чувствовалась усталость, взгляд стал серым и холодным, а вместо смеха кроткая улыбка одними губами, когда её взгляд пересекался со взглядом мужа. - Господин Дорт, - начал Сальт, когда ему подали кружку крепкого тёмного пива, - Вы что-то хотели мне сказать прежде, чем я отправлюсь в обратный путь? - Да, господин, - мужчина тяжело выдохнул и провёл ладонью по лысине на макушке, - я хотел попросить Вас забрать мальчика с собой. - Нет, это исключено, - Сальт отхлебнул пенного напитка и вальяжно откинулся на спинку стула, - у нас с ним был уговор, что я возвращаю его родителям, а дальше я своей дорогой, он своей. - Да, Вы правы. Вот только у Анвина нет родителей. - Он что, меня обманул? – мужчина хотел было ударить кулаком по столу, но, вспомнив, что мальчик в соседней комнате, остановился. - Нет, что Вы, - Дорт сцепил руки в замок и навалился на стол, ближе продвигаясь к наёмника, - Видите ли, Анвин не знает всей правды. Позвольте я Вам расскажу, как все было на самом деле, а Вы уже потом примите решение. - Хорошо. Дорт размял шею и начал с того, что отец мальчика, Ульман, тоже был рыбаком. Они вместе с Дортом ходили за уловом в одной лодке. Так как рыба в рыболовецком городке товар не самый ходовой, Ульман скопил денег на повозку и кобылку, и повадился возить товар в соседние поселения, в одном из которых он познакомился с алкоголем и карточными играми. Удача шла с рыбаком рука об руку только на речке, а за игорным столом поворачивалась к нему спиной. Он проигрывал почти все вырученные от торговли деньги, возвращался домой побитый, оборванный, с запахом алкоголя и практически без гроша в кармане. Семья Анвина начала сводить концы с концами. Его мать, Амина, хваталась за любую работу, воспитывала сына, а вечерами, когда мальчик глубоко спал, рыдала на груди мужа и просила его завязать с выпивкой и играми. В один из дней Ульман вернулся с торгов злой и дерганный. Он объяснил жене, что в поселении познакомился с одни гончарным мастером, который любезно согласился взять Анвина в ученики бесплатно. Амина рыдала, падал в ноги мужа и просила оставить ей сына, но он стоял на своем, обещая, что бросит свои привычки и встанет на ноги, а потом заберет сына домой. Потом Анвин уехал, а Ульман продолжил тратит последние деньги на алкоголь, бил жену и запрещал ей навещать сына. Примерно с год назад он утонул во время рыбалки, оставив Амину одну. Убитая горем женщина пришла к Борту за помощью и узнала, что муж на самом деле продал сына за долги. Потом она ушла. Внезапно бросила все, собрала немного вещей и ушла. С тех пор её никто больше не видел. Поговаривают, что она пошла искать своего сына и умерла в дороге. - Откуда Вы знаете, что Анвина продали? – дослушав рассказ рыбака, Сальт задумчиво потер подбородок. - Ульман сам мне рассказал, незадолго до смерти. Он пришёл ко мне за деньгами в долг и по пьяницей сболтнуть лишнего. Я думаю, что он тогда погиб не случайно, а специально утопился, потому что не мог платить по счетам. - Да, ситуация не из приятных. Может, Вы сами оставите себе ребенка? - Господин, - Дорт потер пальцами переносицу и сделал знак рукой жене выйти, - я бы с радостью. Мальчик мне не чужой человек, но… У меня четверо детей, жена больная. Не могу я ещё и его на себе тянуть. - А что мне с ним делать? Я наёмник. Не могу же я взять ребенка на поле битвы. А если меня там убьют, куда его денут? Пусть лучше он остается здесь, научите Анвина рыбачить и все. - Господин, пожалуйста подумайте над тем, что я сказал. - Я подумаю. – Сальт постучал пальцами по столу и одним глотком осушил половину кружки с пивом. Обед начался, когда в дом вернулся старший сын. Увидев незнакомца, Бьярни нахмурился и, коротко кивнув, сел на соседний от отца стул. Сальт мог бы сказать, что младшие дети были похожи на мать, высокие и худые, а старший был один в один Дорт, коренастый, с большими выступающими надбровными дугами, с залысинами на лбу, бородой и большим, словно бочка, животом. Мадлен поставила на стол тарелки и разложила еду. Анвин, не зная, где его место, уселся рядом с наёмником. - Дядя, Доро, - Анвин нарушил повисшие за столом тишину, - Я так понял, что мои мама и папа живут теперь в другом месте. Вы можете отвезти меня к ним? - Малыш… , - рыбак подобрался и перевёл дух, не зная как лучше сказать мальчику. - Эй, мышонок, - Сальт перевёл взгляд на Дорта и одними губами прошептал «говори», - дай поесть, а потом уже будешь вопросы свои задавать. - Извините, - мальчик опустил взгляд и принялся ковырять вилкой в тарелке. Постепенно за столом начались неспешные семейные разговоры. Бьярни рассказывал отцу о новой прикормке и снастях, а младшие дети тихонько хихикали и показывали друг на друга пальцами. Мадлен скромно разламывали вилкой одну вареную картошину, которую положила на тарелку. Сальт буравил Дорта взглядом. Мальчик должен был знать правду, и, только он мог ему сказать все, как есть. Рыбак слушал сына в полуха и изредка кивал. Чувствуя на себе обжигающий и осуждающий взгляд наёмника, мужчина все время отводил взгляд и нервно пожевывал нижнюю губу. У него не укладывалось в голове, как можно сказать ребенку о том, что у него больше нет семьи? Сальт чувствовал, что рыбак весь на тянулся от напряжения, заметил проявившуюся складку на лбу и совершенно не закидывал мужчине. Ему было искренне жаль мальчика, но взять на себя ответственность за чужую жизнь, он не мог. Сальт привык быть один с тех пор, как бросил дом, людей, которых он считал своей семьёй, и сорвался на эту бессмысленную бойню, бездумно махать мечом направо и налево и, как портовая девка, один за другим сменять штандарты и знамёна. Он слишком глубоко увяз в крови, и тянуть за собой ребенка он не собирался. - Дядя, Доро, - Анвин подошёл к рыбаку и потянул его за руку, привлекая к себе внимание, - Вы обещали рассказать мне, где мама и папа. - Да сейчас, - Дорт неуклюже потрепал мальчика по волосам, а потом обратился к своим детям, - Бьярни, забирай с собой эту ораву на улицу. - Угу, - старший сын обреченно вздохнул и, махнув рукой брату взял за руки девочек и вышел на улицу. - Я, наверное, тоже выйду, - наёмник хотел было встать из-за стола, но Дорт жестом попросил его сесть на место. - Господин Сальт, - рыбак старался удержать гостя на месте, надеясь, что сможет изменить его мнение относительно мальчика, - думаю, Вам стоит остаться. - Дядя, - Анвин ещё раз потянул мужчину за руку. - Анвин, - Дорт тяжело вздохнул и опустил голову, чтобы посмотреть на лицо ребенка, - ты, наверное, уже понял, что твоих родителей здесь нет. - Да, конечно, - мальчик энергично закивал головой, - Вы же знаете, где они? Я хочу домой. Сальт напрягся, заметив смятение в глазах рыбака. Он должен ему сказать. Пусть лучше мальчик знает правду и живёт с ней, чем всю жизнь живёт в иллюзии. - Анвин, - твои мама и папа очень тебя любили, но им пришлось уехать отсюда. Они теперь живут в другом месте. - И где оно? - Я… не знаю. Ульман мне не сказал, но обещал, что построит там большой дом и заберет тебя от того Гончара. - Ну… . – на секунду мальчик улыбнулся, а потом в секунду легкость на его лице сменилась тяжестью осознания, - как? Как же мне теперь их найти? - Анвин… - Господин, - мальчик отпустил руку рыбака и повернулся к наёмнику, - вы же путешествуете, ведь так? Возьмите меня с собой, пожалуйста. Я все отработают, Вы не пожалеете. - Мышонок, - Сальт встретился взглядом с рыбаком, а потом скрестил руки на груди. Старый дурак думает, что его можно пробить детскими слезами, но он сильно ошибается, - я не беру попутчиков. Да и пользы от тебя нет никакой, только еду переводишь. - Я научусь, пожалуйста. – мальчик потряс головой и смахнул с лица побежавшие из глаз слезы. - Я сказал нет. Это мое последнее слово. - Анвин… - Дорт тронул ребенка за плечо, но тот вывернулся. - Я найду своих родителей. Не хотите брать меня, сам пойду. - Анвин! – Дорт окрикнул мальчика, но тот, не обращая внимание на мужчин, выбежал на улицу. - И чего ты добился?! – Сальт с силой ударил кулаком по столу и указал рукой в сторону окна, - не нужно давать ребенку ложные надежды? - Да? – Дорт повысил голос и покраснел, - Да, я не смог сказать мальчику, что его отец – запойная скотина, а мать, скорее всего, замерзла на дороге как собака. Это было бы лучше, по твоему? - Он должен знать, что остался один, а не мучить себя бесплотными попытками долгие годы своей жизни. - Да откуда тебе, - Дорт указал пальцем в сторону наёмника, - знать что лучше для мальчика? - Оттуда, - Сальт встал со стула и уперся руками в столешницу, - что моих родителей убили у меня на глазах, когда я был ещё младше, чем он! И я принял эту реальность, и мальчик тоже должен принять. - Мне жаль, что я поднял эту тему, господин. Но, при всем моем уважении, Вы не хотите брать за него ответственность, значит, не Вам решать, что я буду говорить ему, а что нет. - Вы трус, Дорт, - Сальт сделал над собой усилие, чтобы предать своему голосу как можно более спокойный тон. - Может быть и так. Но, лучше я буду трусом и промолчу, чем буду такой же скотиной, как Вы, - Дорт встал и поспешил выйти на улицу. - Вы куда? - Пойду искать мальчика, пока он не наделал глупостей. - Подождите. Я с Вами.