По следу саламандры

Анвин не собирался ждать милости от наёмника, умолять его и ползать перед ним на коленях. Но и оставаться в городе с Дортом он тоже не мог, слишком долго он мечтал увидеть родителей. Смачивая подступающие слезы с глаз, мальчик выбежал из дома и, не обращая внимание на окрики играющей у крыльца детворы, побежал к воротам. Для путешествий ему нужна была лошадь и еда, и он хорошо знал, где может все это взять. Сальт вышел на улицу вслед за рыбаком. - Бьярни, - Дорт потряс за плечо задремавшего в тени деревьев сына, - ты не видел куда убежал Анвин? - Нет, - старший сын широко зевнул и расчесал пальцами взмокшую бороду. - Папа, - к мужчине подошла дочка и подергала за рубаху, - братик Анвин убежал за церковь. - Спасибо, шапочка, - рыбак нежно погладил девочку по растрепавшимся косичка, - мы пойдем поищем его. Если он вдруг вернется, попроси его подождать меня дома. Дорт сделал наёмнику жест следовать за ним. Мужчины вышли на уже знакомую Сальту улицу возле церкви. Дорт осмотрелся по сторонам, прикидывая, куда мог деться ребенок. - Дорт, насколько хорошо ты знаешь мальчика? - Его не было четыре года. Как ты думаешь? - Я не об этом сейчас, - Сальт отмахнулся и поправил съехавшие ножны, - я к тому, что он может на эмоциях попытаться уйти из города? - Не знаю.. – Дорт помедлил, все еще продолжая бездумно осматриваться по сторонам, - возможно, да. Но, это же полная глупость. Он же не может уйти без еды, одежды. - Тогда я знаю, где он, - Наёмник раздраженно хлопнул себя ладонью по бедру, - покажи, как выйти к конюшнями у главных ворот. Если этот мышонок хоть пальцем тронет моего скакуна, я его прям на месте прирежу. - Идем. Добравшись до конюшни, мальчик разыскал помощника конюха, ремонтирующего коновязи. - Меня послал господин, - Анвин старался говорить убедительно, все таки его видели на конюшне вместе с наёмником, - велено забрать сумки и лошадь. - Хм, - помощник обернулся, окинул взглядом гостя, и вернулся к своей работе, - мне заплатили, чтобы я сторожил вещи и скакуна. Отдавать не велели. - Господину срочно нужно выезжать. Велел мне подготовить все и не медлить. - Ты вообще кто таков? - Я его ученик. Мы утром вместе в город приезжали. Теперь уходим, - Анвин внимательно рассматривал лицо помощника конюха и пытался вспомнить, видел ли он его раньше, до отъезда, - отдавай вещи, не злиться господина. - Да, припоминаю. Ладно, я пойду коня отвезу, а ты сумки бери и Тащи к воротам. Только быстро. Меня папка прибьёт, если я к вечеру не укрепляю стойки. Анвин рванул за сумками и, волоча их по земле, вынес к воротам. Помощник конюха уже оседлал коня и держал его за повод. Увидев мальчика, Рябчик насторожится, завертелось хвостом и начал беспокойно переступать на месте. - Эй, тише, - помощник конюха легко похлопал по шее жеребца, а потом посмотрел на запыхавшегося мальчика, - что-то конь нервничает. Когда будет господин? - Я встречу господина за воротами. Сейчас только закину сумки. Анвин сделал над собой усилие и приблизился к коню. Рябчик опустил голову, отвёл уши назад и фыркнул. Мальчик немного стушевался и сделал ещё несколько шагов вперед, протягивая руку к морде лошади. Внутри все тряслись от страха, и он хотел было уже все бросить, но мысли о родителях не давали ему покоя. Конь показал зубы и, в момент, когда Анвин приблизился ещё на шаг, ударил головой в область живота, сбив с ног мальчика. Анвин упал на землю, скрючился и прижал руки к животу, а конь, разозлившись, начал вырывать повод из рук помощника конюха. Подоспевшие вовремя Сальт и Дорт, оценив обстановку, бросились в рассыпную. Наемник, оттолкнув в сторону помощника конюха, перехватил повод и начал успокаивать жеребца, поглаживая его по корпусу, а рыбак склонился над плачущим и задыхающимся мальчиком. - Анвин, убери руки, дай посмотреть, - Дорт с силой развел руки мальчика и поднял рубашку, оголив нижнюю часть торса. - Больно, - Анвин всхлипывал и шмыгал носом. - Конечно больно, - мужчина аккуратно потрогал живот ребенка, на котором в районе солнечного сплетения начал образовываться кровоподтеки, - ты зачем лошадь трогал? - А он просто воришка, - успокоив Рябчика, Сальт подошёл к ребенку и присел рядом на корточки, доставая короткий клинок, - Дорт, я говорил тебе, что прирежу этого мышонка, если он тронет моего коня? Держи его крепче. - А-а-а, - Анвин закричал и начал дергаться, вырываясь из крепкой хватки рыбака. - Господин Сальт, - Дорт зло посмотрел на наёмника, - давайте Вы не будете калечить ребенка. Я заплачу за Ваши услуги и за… этот инцидент. А Вы уберетесь из города сейчас же и оставите нас в покое. - Подожди, Дорт, - Сальт убрал клинок в ножны и схватил ребенка за руку, свободной рукой останавливая рыбака, готового нанести удар, - я хочу спросить у этого мышонка, какой у него был план? - Я… я хотел уехать на поиски родителей. - Вот это да, - Сальт оскалился и покачал головой, - и куда же ты собрался ехать? Ты же даже на лошадь сам взобраться не можешь. А костер? А еда? Какой же ты дурной! - Я… , - Анвин почувствовал, что на глазах опять появляются слезы. Сейчас не лучший момент, чтобы рыдать, - Вы же не захотели брать меня с собой, вот я и решил поехать один. - Конечно не захотел. Ты же неумеха. От тебя проблем больше, чем пользы. А еще… - Господин Сальт, - вмешался Дорт, - может скажете сами, почему Вы на самом деле не хотите его брать. Говорите, как есть, раз считаете, что это правильно. - Я все сказал, - Сальт отпустил руку мальчика и резко встал, отвернувшись. Этот рыбак решил использовать против него его же карты. Не дождется, - мне больше нечего добавить. - Пойдем, Анвин, - Дорт помог ребенку подняться, - я заплачу за тебя и он уйдет сейчас же. - Нет, дядя, - мальчик поспешил остановить рыбака и обратился к наемнику, - господин, пожалуйста. Я не останусь тут. Если Вы меня не возьмете, я все равно убегу. - Анвин! – рыбак потянул ребенка за собой. - Подожди, Дорт. Попытаться украсть у меня коня, это конечно смешно, но заслуживает уважения. Я его забираю. - Господин, - Анвин расплыться в улыбке. - Только учти, - Сальт подошёл к мальчику и, замахнувшись, отвесил ему звонкую пощёчину, - за ошибки, я буду тебя наказывать болью. Будешь ныть, убью. Согласен? Анвин кивнул головой в знак согласия и потер ладонью покрасневшую щеку. Дорт не хотел отпускать мальчика, но противиться не стал. Рыбак предложил гостям остаться на ночь в его доме и помог собрать немного еды в дорогу. Вещей у Анвин не было, а те, которые остались в доме, были ему малы. Младший сын Дорт любезно поделился старыми брюками и тёплым шерстяным свитером, поеденным молью. На конюшне Сальт присмотрел для мальчика молодого жеребца, невысокого, жилистого, с плотной спиной. Скакуна недавно объездили и, по словам конюха, он прекрасно ходил рысью и ровно уходил в галоп. В дополнение ему пришлось приобрести попону и седло с высокой лукой, как раз для начинающего ездока. - Его кличка – Серый, - Сальт вывел из денника лошадь и подвел его к мальчику, - положи руку ему на морду, познакомься. Будешь за ним ухаживать сам, я покажу, как. - Это что, для меня? – мальчик смотрел на жеребца со смесью страха и восторга. - Да, пришлось выложить за него приличную сумму. На двух лошадях мы поедем быстрее. Учти, учиться придется по ходу движения. У меня и так мало времени. - Благодарю, господин. – Анвин аккуратно положил руку на морду, провёл пальцами по светлому пятнышка на серой шкуре и дотронулся до влажного носа. - Выезжаем завтра утром, - Сальт передал повод помощнику конюха, и, положил ему в руку еще пару монет за постой, - беги домой, я пока прогуляюсь. Сальт одинаково хорошо ориентировался как в дороге, так и в городе, поэтому, отпустив довольного мальчика в дом рыбака, он без труда вышел на нужную ему улицу и спустился к докам. Он до сих пор бранил себя за то, что поддался на уговоры ребенка и взял его с собой. Он вспомнил себя, когда был ещё меньше, чем Анвин. Если бы тогда над ним не сжалился его опекун и не забрал его с собой, он бы умер от голода. Но, у этого мальчика могла быть другая жизнь, в его родном городе. Он мог остаться со знакомым ему человеком, а не убегать в неизвестность с убийцей. Если подумать, Сальт никогда не брал на себя ответственность за чужую жизнь. Он сбежал из дома пять лет назад как раз тогда, когда любой другой на его месте уже обзавёлся бы семьёй и родил одного или двоих детей. Он всегда гнал прочь от себя мысли о семье, о спокойной мирной жизни, потому что в тот момент, когда он решил все бросить, он понял, что его ждет другая судьба, скорее всего, короткая и незавидная. Дойдя до доков, наёмник свернул в первый под вернувшийся кабак и, сев за столик, попросил у хозяина кружку пива и карту. Горький напиток с жженым привкусом овса ему принесли в красивой резной кружке с массивной ручкой. Разглядывая карту, он решил, что самым быстрым будет выйти из Галимунта и, обогнув его трактом, выйти к переправе через Кий. Хозяин, используя остриё ножа, как указку, показал на карте расположение переправы, которая находилась примерно в двух-трех часах езды шагом. Записав себе примерные ориентиры, наёмник поблагодарил хозяина и, допив пенное, направился в дом Дорта. Ходовой день предстоял длинным, и Сальт намеревался как следует выспаться перед дорогой. Утром провожать Анвина собралась вся семья рыбака. Бьярни стоял в стороне, недовольно скрестив руки на груди и посматривая на отца, намекая, что ему бы уже пора быть в доках. Младший сын по-мужски пожал Анвина руку, в его взгляде промелькнула едва уловимые нотка зависти. Двойняшки девчонки подарили мальчику по поцелую в обе щеки, попросив его немного наклонить голову. Последним прощался Дорт. Старый рыбак увлёк ребенка в свои объятья и шепнул ему на ухо «Найди свою семью и не возвращайся сюда». Анвин только молча кивнул и подавил в себе желание передумать и остаться в доме рыбака. Сальт смотрел на провожающих со стороны, удобно усевшись на спину Рябчика. Его конь нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, отмахиваясь хвостом от надоевшей мошкары и все пытался подойти к Серому, одиноко стоявшему в отдалении у коновязи. Наёмник одерживал повод, отворачиваясь голову скакуна от объекта его интереса. Наконец, когда с прощанием было покончено, Дорт проводил Анвина к лошади и хотел было подсадить его в седло, однако осекся, когда услышал за спиной резкий окрик наёмника. - Дорт, не трогай его. Пусть сам справляется. - Но… - старый рыбак хотел было возмутиться, но остановился, почувствовав, что его пальцы слегка сжала детская рука. - Дядя Дорт, - Анвин мягко отстранил рыбака и привстал на носки, стараясь поудобнее ухватиться за переднюю Луку седла, - господин Сальт прав. Я должен сам научиться. Хмурясь, рыбак отошёл в сторону, с трудом сдерживая порыв броситься на помощь ребенку, отчаянно пытавшемуся удержать ногу в стремени и перекинуть вторую через седло. Серый, почувствовав, что на него пытаются взобраться, слегка подогнал переднюю ногу, опустившись пониже. Сальт отметил прекрасную выучку молодого скакуна и подумал, что конь стоит своих денег. Наконец, Анвину удалось неуклюже вскарабкаться в седло, и он, смахнув со лба поступившие капельки пота, с благодарностью похлопал коня по шее, как это обычно делал Сальт. Губы наёмника тронула лёгкая улыбка, когда он заметил знакомый жест. Мальчик все-таки не совсем безнадежен и вполне способен научиться чему-нибудь. Как только последние приготовления были закончены, Сальт и Анвин тихим шагом покинули Галимунт, удаляясь вперед по тракту. Дорт смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом, после чего повёл семью домой. К горлу подступал ком какой-то необъяснимой горечи расставания, ведь старый рыбак отчётливо понимал, что мальчика он больше никогда не увидит. В голове крутилась только одна мысль « Лишь бы остался жив». Тракт вывел путников из города и начал уходить круто вверх. Сальт подал корпус вперед, перенося вес тела, и почувствовал, как Рябчик стал ступать легче. Анвин, заметив перемену в положении наёмника, попытался повторить, но слишком сильно завалился вперед, от чего Серый только фыркнул и активнее заработал ногами. Мальчик чувствовал, как напрягаются мышцы скакуна, как на теле начинают проступать мелкие капельки пота, как учащается дыхание коня. Погрузившись в эти ощущения, Анвин будто слился со своей лошадью, представляя, что они вдвоем единое целое. Страх отступил, уступая место приятному согревающего спокойствию, которое, казалось, незримой аурой окутала его и Серого. Тракт наконец выровнялся и пошел прямо. По обе стороны от дороги внизу, куда только мог достать взгляд, простирались необъятные поля свежей зелёной травы. Ветер заботливо гулял по полям, колыхая травяные волны, которые, словно прилив, накатывали на склоны, и отступали назад, раз за разом повторяя свой танец. Сравнение с морем пришло Сальт на ум и крепко засело в его сознании. В его родных краях он никогда не видел море, но слышал от путников, что оно неспокойное, буйное, холодное, а в зимний период, обрастает льдинами и айсбергами. Первый раз Сальт увидел южное море спустя месяц после спуска с перевала. Оно переливались на солнце ярко-голубыми и лазурным цветами, напускная на мягкий песчаный берег пушистые белые барашки пены. Море так и манило остановиться, скинуть с себя сапоги и, зарывшись пальцами в мокрый песок, подставить стопы и голени под ласковые касания соленой воды. Тогда одинокий наёмник почувствовал себя уютно, впервые за много месяцев, когда оставил дом. Отвлекшись от своих воспоминаний, Сальт обернулся и посмотрел на мальчика, восторженно крутящего головой по сторонам, и подумал, видел ли этот ребенок когда-нибудь море? Наёмник даже подумал, что мог бы показать ему море, но тут же отмахнулся от этой мысли, как от назойливого комарья, потому что то, что собирался сделать Сальт, скорее всего убьет его, а вместе с ним и ребенка. Так распорядилась судьба и Сальт просто принял её правила, двигаясь к своей цели. Шли недели. Переправившись через Кий, путники направились в сторону форта Ньерт, расположенного на границе двух королевств. Каждый день Анвин учился, шаг за шагом постигал науки, которые преподавал его господин. Сначала, мальчик выучился довольно неплохо сидеть в седле. Вечерами, после долгих переходов верхом, Сальт велел сбросить со скакунов седельные сумки, а потом, ловко запрыгивая в седло, заставлял Рябчика пройтись рысью или уводил в галоп. Серый был моложе скакуна наёмника, меньше и имел гораздо более короткий шаг, но, за счет меньших габаритов, прекрасно маневрировал. Сначала Анвин ненавидел эти выезды, потому что, каждый раз ему становилось так стыдно за то, что он трясется в седле как мешок с навозом и отбивает спину своему терпеливому коню. Сальт чуть подтягивал повод, пропуская Серого вперед себя, и бранил мальчика на чем свет стоит, указывая на ошибки. Постепенно, Анвин начал понимать, чувствовать аллюр так, будто это его собственные ноги несут их вперед. Постепенно, выезд за выездом, научившись не обращать внимание на отбитые и стёртые в кровь ноги, он начал понимать, как нужно правильно сидеть, как двигаться. Мальчик научился чувствовать каждый мускул своего тела и управлять им так, чтобы выезды в седле научились приносить ему удовольствие. Сальт любил наблюдать за мальчиком. Сначала он старался гнать прочь от себя эти мысли, напускал на себя суровую маску безразличия и скуки. Однако, когда, Анвин раз за разом уносится вперед, подгоняя Серого, Сальт подтормаживал и тепло улыбался, видя плоды своих трудов. По дороге, останавливаясь в небольших поселениях и мелких городках, наёмник иногда нанимался в попутные караваны охранником, или брался сопровождать одиночные торговые повозки. В такие дни Анвину часто удавалось переночевать не под открытым небом, а, пользуясь добротой заказчиков, забраться с тёплым одеялом в повозку и удобно, свернувшись калачиком, устроиться между тюков с товарами, слушая, как по деревянным бортам барабанят крупные капли тёплого летнего дождя. Скопив немного денег, Сальт приобрёл для мальчика короткий легкий клинок, с широким, обоюдоострым лезвием, длиной с ладонь взрослого мужчины, и охотничий лук с колчаном стрел. Сам наёмник редко брал лук в руки, поэтому все, что он мог показать ребенку, это как правильно держать и натягивать тетиву. К удивлению Сальта, Анвин заинтересовался луком куда больше, чем искусству управляться клинком. Часто наёмник замечал, что мальчик в свободное время сам выделял время на упражнения по стрельбе а потом, в одном из поселений, убедил господина купить ему перья и наконечники, после чего сам соорудил довольно не дурные стрелы. Анвин старался быть прилежным учеником и, незаметно для себя то, что раньше он воспринимал как необходимость, начало приносить ему удовольствие. Находились столько времени в цепких руках своего прошлого господина, мальчик наконец то почувствовал свободу. В отличие от мастера гончара, регулярно раздававшего тумаков просто потому что ему доставляло это удовольствие, господин Сальт никогда не брал в руки палку забавы ради. Анвин перестал бояться и закрывать руками лицо каждый раз, когда допускал ошибку, отчего ему хотелось научиться большему, узнать больше. Стараясь, чтобы господин не замечал, Анвин частенько подсматривать за ним со стороны, обращая внимание на то, как он говорит, как держится в седле, как управляется с костром, как готовит еду. Было в наемнике что-то такое, что заставляло мальчика проникаться к своему господину не только чувством уважения, но и симпатией, пусть совсем лёгкой, но все же симпатией. Сальт видел, как смотрит на него ребенок, но специально старалась делать вид, что не замечает и не пересекаться с ним взглядом. Он чувствовал, что этот ребенок начинает привязываться к нему и изо-всех сил старался растоптать начинающую формироваться между ними связь. В один из дней, когда Анвин принёс ему пирожок с капустой и попросил поесть, чтобы Сальт не свалился от усталости, наёмник чуть не потерял дар речи. Он вспомнил себя, человека, который дал ему фамильное имя и крышу над головой, и его сердце больно сжалось при мыслей о том, как эгоистично он поступил, бросив все и убежав. Злой на себя, Сальт стал ещё больше ворчать на ребенка, гонять его по дурацким поручениям, лишь бы снова возвести ту незримую стену, которая разделяла их, но стена трещали и рушилась, причем, как со стороны Анвина, так и со стороны Сальта. Сопроводив очередного торговца в поселение, Сальт решил сделать передышку, как следует отоспаться и вымыться. Оставив лошадей в конюшне, наемник, энергично потирая друг об друга замерзшие и мокрые от дождя ладони, выбрал ближайший кабак. Хозяин заведения сразу приметил гостя при деньгах и уже с порога начал обхаживать Сальта, предлагая ему крепкую выпивку и ароматного молочного поросёнка. Наемник, стряхнув со своего плаща влагу, небрежно бросил на прилавок горсть монет и попросил выделить им любую комнату, где есть более или менее приличная кровать и кувшин с теплой водой. Кабатчик аккуратно сгорел в ладонь монеты, потряс их в руке, как бы прикидывая, насколько потянет щедрость заезжего господина, и, улыбаясь щербатыми зубами, предложил проследовать в покои. Сальто впихнул в руки мальчика мокрый плащ и сумку, велев отнести их в комнату, а сам примостился за свободный столик, жестом подзывая девушку, готовую обслужить его. Анвин молча зашагал по скрипучим ступеням за хозяином, надеясь, что господин не забудет попросить для него хотя бы печений картошки. - Чем желает отужинать почтенный господин? – девушка склонилась над Сальтом, с охотностью демонстрируя глубокий вырез декольте. - Принеси выпить, - Сальт отвёл взгляд от пышного бюста, едва сдерживать, чтобы не послать эту девицу куда подальше. Он устал и хотел утолить потребность в еде, а не пялиться на выпирающие сиськи, - мне все равно, что есть. Лишь бы было горячее, чтобы паром исходило. - Как скажешь, господин, - девица, явно расстроенная тем, что гость не обратил внимание на её старания, резко повернулась и зашагал в сторону кухни. Избавившись от навязчивого общества девушки, наемник с наслаждением вытянул под столом ноги и потянул спину, пытаясь унять ноющую тяжесть в лопатках. Немного расслабившись, Сальт прикрыл глаза, вслушиваясь какофонию голосов посетителей. - Чтоб мне голову отрубили, если я ошибаюсь! – громогласный рык, раздавшийся над правым ухом наёмника, резко вывел его из состояния полудремы. Голос показался ему знакомым, и он поспешил обратиться в сторону говорившего, открывая глаза. - Аластор Чёрный клык? - Смотри ка, - черноволосый мужчина оскалился и хлопнул Сальта по плечу, - Ласка, уж кого-кого, а тебя в этой ослиной заднице я встретить не ожидал. Я присяду? Сальт не очень охотно кивнул, на что собеседник, подозвав к столу еще троих бравых парней, сел на лавку напротив. Поправив висящий за спиной щит, Аластор почесал выделяющиеся на загорелом лице шрамы, пересекающие его губы, и похлопал ладонью по скамейке рядом с собой, приглашая своих товарищей сесть рядом. Глядя на одежду, Сальт отметил, что его старого знакомого сопровождают наёмники, которые, вероятно, только недавно познали искусство столь непростого ремесла. Слишком лощеными были их доспехи, явно не знавшие шторки и запаха свежей крови. - Братья, - обратился Аластор к своим товарищам, - разрешите представить Вам моего боевого товарища. Кличут Сальт. Но, я по простому буду, все ребята нашего отряда его Лаской зовут, проворный малый, легкий, ни дать, ни взять, с клинком танцует. Не то, что я, рублю направо и налево. - Это точно, Чёрный клык, - Сальт облокотился руками о стол и подобрал ноги, - Я смотрю, ты себе весь рот исполосовал? - Да, - Аластор гордо провёл тыльной стороной ладони по шрамам, - не зря же меня клыком кличут. Ну, брат, рассказывай, где тебя носило после Карской компании? - Да ну, - подал голос один из молодых ребят Клыка, - не уж то Вы тоже были на бойне при Каре? - Бывал, - Сальт небрежно махнул рукой, мол, не большая заслуга. Но, в глубине души, наёмника польстило то, с каким уважением на него посмотрели эти трое. - Ласка скромничает. Славная сеча тогда была. Вспоминаю, аж дух захватывает. Надеюсь, ты сохранил знамя? - Оно всегда со мной, - наемник приоткрыл отворот куртки и предоставил на обозрение клочок ткани, обернутый вокруг пояса. Если присмотреться, то можно было легко угадать очертания крыла птицы. - Да, отряд Сокола тогда показал, у кого на самом деле есть яйца! – Аластор издал карающий звук, проходивший на смех, - Так, что? Рассказывай, где бывал ещё? Принесли еду и выпивку. Отхлебнув алкогольный напиток и закусив жирным куском мяса, Сальт почувствовал кураж и принялся оживлённо беседовать с боевым товарищем, рассказывая о прошедших битвах. За разговором наемник и не заметил, как осушил несколько хороших кружек и немного захмелел. Его собеседники тоже были не намерены отставать и в скором времени их щеки налились румянцем, а взгляд немного окосел. Закончив с раскладкой вещей господина, Анвин поспешил вернуться в обеденный зал, мечтая положить себе в рот что-нибудь более или менее съедобное. Спускаясь по лестнице, мальчик приметил, что наемник сидит за столом не один и активно заливает в себя пиво. Сперва Анвин хотел тихо убраться в комнату, но, встретившись взглядом с Сальтом, нехотя направился к столу, опустив голову. - Анвин, - икнув, Сальт подозвал к себе мальчика и, не вставая с места, грубо притянул его к себе, усадив на лавку. - Ласка, - Аластор указал вилкой в сторону подошедшего ребенка, - это что за поросеночек к нам пожаловал? - Это, - Сальт грубо запустил ладонь в волосы мальчика и дернул на себя, - мой слуга. - Во дает! – Чёрный клык насадил на вилку дольку картофелины и, смачно чавкая, проглотил, - и что? Этот малой сделает все, что ты ему прикажешь? - У него нет выбора, - наемник довольно улыбнулся. - Господин, можно я пойду? – Анвин сжался. Он ещё не видел, чтобы его господин напивался. От наёмника чувствовалась агрессия, и мальчику хотелось закрыть лицо руками. - Сидеть! – рявкнул Сальт и его улыбка стала ещё шире. - Да, поросеночек, - Аластор прищурился и переглянулся со своими товарищами, - думаю, с позволения твоего господина, ты нас немного развлечешь. - Пусть развлекает. - О как, - Чёрный клык буквально зарычал от удовольствия и шумно отхлебнул из кружки, - пусть, тогда, потанцует. Да поживее. Анвин умоляюще посмотрел на господина, но Сальт, разгоряченный пенным напитком, отпустил мальчика и утвердительно кивнул. Анвин помедлил секунду, но, заметив, что темноволосый наемник собирается отвесить ему затрещину, начал неловко переминаться с ноги на ногу и хлопать, изображая подобие танца. Сидящие за столом разразились громким смехом. Анвин остановился и смахнул с глаз покатившиеся слезы. - Ох, ну и позабавил нас твой палец, - Аластор погладил себя по животу, - правда, танцор из него никудышный. Ласка, может он сможет позабавить нас в постели? - Не перегибай, Клык, - улыбка мгновенно пропала с лица Сальта. - Да брось ты. Мы с тобой братья по мечу, плечом к плечу рубились. А ты зажал для брата мальчишку? Так не делается. - Я сказал, не перегибай, - Сальт хлопнул ладонью по столу. - Это же всего лишь слуга, - Аластор оскалился, - кусок дерьма, которого мать родила только для того, чтобы уважить честного война. - Это кто тут честный войн? – Сальт медленно приподнялся с лавки и уперся руками в стол, чтобы не упасть, - Мы, наёмники, сраные ублюдки, из-за которых такие дети, как он, вынуждены унижаться, лишь бы выжить. - Ты кого сраным ублюдком назвал?! – Аластор вскочил из-за стола и, плюясь, заорал во все горло, - Ты хоть понимаешь, что из-за этого выродка ты брата оскорбил?! - Был бы ты мне братом, ты бы пасть свою не разевал! - Да я из тебя весь дух выбью. Будешь крючиться на земле своё дерьмо через рот выплевывать. - Попробуй! Анвин едва успел отскочить в сторону, когда разъяренные мужчины, пошатываясь, вывалились на улицу. Мальчик побежал следом и, вжавшись в стену кабака, наблюдал со стороны, не зная, что делать. Едва оказавшись на воздухе, троица окружила Сальта, но вмешиваться не собиралась. Чёрный клык размял кулаки и приготовился к атаке. Мгновенно оценив обстановку, Сальт, прикрыв голову руками, бросился в сторону противника, надеясь, что его скорость поможет ему победить более рослого и массивного мужчину. Аластор замахнулся в сторону наёмника, но, выпитое действовало против него, и удар получился смазанным и неточным. Сальт легко увернулся и налетел на противника, толкая его руками в корпус. От толчка Клык потерял равновесие и начал заваливаться назад. Сальт попытался обхватить противника за пояс и оказаться сверху, но, понимая, что не успевает, не целясь, нанес несколько ударов руками в голову. Получив по челюсти, Аластор перехватил правую руку Сальта и свободной левой засадил в печень. Взвыла от боли, Сальт попытался сделать перекат в бок и, освободив руку, встать на ноги быстрее противника. Почувствовав движение в сторону, Клык сильнее ухватил запястье и вывернул его пальцами на себя, не давая высвободиться. Сальт упал на землю на бок и, не успев подняться, получил по голове. Кулак Аластор рассёк ему нижнюю губу и отбросил назад. Воспользовавшись заминкой, Клык вскочил на ноги и ударил ноги в область рёбер, а, когда Сальт издал сдавленный хрип, подхватил его за воротник и, приподняв над землёй, зарядил кулаком в глаз. В голове невыносимо зазвенело, и Сальт, плюясь кровью, тщетно пытался подняться хотя бы на четвереньки. - Ну что? Ласка, - Чёрный клык склонился над побежденным противником и плюнул ему в лицо, - убить бы тебя прямо тут, да не хочу больше марать о тебя руки. - Кхх – Сальт сделал ещё одну попытку подняться, но резкая боль в ребрах уложила его обратно на землю. - Вонючий кусок дерьма, - Бросил Аластор и, позвав за собой троицу, удалился. Дождавшись, пока наёмники покинут двор, Анвин бросился к лежащему на земле Сальту. Издалека ему показалось, что господин не дышит, но, приблизившись, мальчик облегченно выдохнул, услышав тихие стоны. - Господин? – Анвин аккуратно коснулся плеча наёмника. - Помоги… подняться, - слова Сальта прерывались тяжёлыми вздохами. - Сейчас. – мальчик подсел и, закинув руку господина себе на плечо, аккуратно усадил наёмника на землю. - Да… - Сальто прижал ладонь свободной руки к груди, стараясь унять сковавшую легки боль, - я немного облажался. - Нет, господин, - Анвину почему-то захотелось обнять господина, разделить с ним его боль, но мальчик лишь неловко прижался щекой к ключице мужчины, - Вы за меня заступились. Спасибо. - Я сам был таким, как ты, - Сальт склонил голову вбок, коснувшись подбородком волос ребенка, - помоги дойти до кровати, я устал. Сальт и Анвин аккуратно поднялись с земли. Опираясь на ребенка, наемник тяжело зашагал в сторону кабака, чувствуя, как сечка на губе постепенно перестает кровоточить. Ночь была долго, и, пока Сальт беспокойно спал, Анвин сидел рядом, осмелившись сжать тонкими пальцами запястье господина.