Искры среди пепла

Будни пятикурсницы в Хогвартсе были похожи на заезженную пластинку с треснувшей мелодией. Лекции, горы домашних заданий и вечный, неумолкающий гул перешёптываний за спиной. «Говорят, она ночью совами переписывается с отцом...» «Слышала,Малфой видел, как она в Запретном лесу с дементорами разговаривает...» «Думаете,Дамблдор просто так её в Гриффиндор определил? Он её стережёт. Личный враг Волан-де-Морта у нас под боком...» Она шла по коридорам с высоко поднятой головой, её чёрные кудрявые волосы рассыпались по плечам, лицо было невозмутимой маской. Только сжатые в кулаки пальцы, впивающиеся ногтями в ладони, выдавали внутреннее напряжение. Единственным спасением был квиддич. Небо, свист ветра, адреналин, заглушающий все мысли. И команда. Её команда. Анжелина Джонсон, капитан и её лучшая подруга, была той, кто помимо близнецов, видел Касс такой какая она есть. — Слизеринцы сегодня будут играть грязно, — предупредила Анжелина в раздевалке перед матчем, затягивая шнуровки на своих ботинках. Её тёплый, карий взгляд был серьёзен. — Особенно против тебя, Касс. Держись ближе, Уизли будут прикрывать. Кассиопея лишь кивнула, проверяя крепление накладок на локтях. Она была охотником. Её задача — забивать голы. И сегодня она собиралась делать это с особой жестокостью. Матч против Слизерина был жестоким и бескомпромиссным. Малфой и его компания то и дело пытались подрезать её, заезжать под метлу, кидать в неё бладжеры. Воздух звенел от свиста, криков Ли Джордана и рёва трибун. — И Блэк получает квоффл! Ох, это был изящный перехват! Она несётся к кольцам, её преследуют два слизеринских загонщика, но, кажется, они и не знают, что за ними наблюдают Фред и Джордж Уизли! Ой-ой-ой! Двойной удар бладжером! Слизеринцы отлетают в стороны, а Блэк заносит мяч для броска! И ДА! ГООООЛ! ГРИФФИНДОР ВЕДЁТ 80:40! Касси даже не оглянулась на сбитых загонщиков. Её взгляд был прикован к стойкам ворот. Кровь пела в её жилах. Каждый гол был не просто очком. Это был удар по тем, кто смотрел на неё с ненавистью со слизеринских трибун. Победу принёс Гарри, поймав снитч в самом разгаре давки. Финал — 230:50 в пользу Гриффиндора. Раздевалка взорвалась криками восторга. Все обнимались, хлопали друг друга по спинам, перебивая друг друга, пересказывая ключевые моменты. Кассиопея, всё ещё на взводе, смеялась вместе со всеми, принимая похлопывания по плечу. Её щёки горели, а в глазах стоял необычный для неё блеск. — Чёрт возьми, Касс, ты сегодня была бесподобна! — Анжелина обняла её за плечи, сияя. — Тот бросок с разворота под углом! Монро аж плюнул от злости! Их дружба была странной для посторонних. Анжелина — душа компании, тёплая, открытая. Кассиопея — замкнутая, колючая. Но между ними было понимание, выкованное на многочасовых тренировках и взаимном уважении. Анжелина никогда не лезла с расспросами о её прошлом, а просто принимала её такой, какая она есть. И за это Касси была готова на всё. Вечером в гриффиндорской гостиной устроили импровизированную вечеринку. Кто-то стащил из Хогсмида несколько бутылок сливочного пива и конечто же огневиски, что был так любим среди учеников старших курсов. В камине трещал огонь, а радио играло какую-то бодрую мелодию волшебного оркестра «The Weird Sisters». Кассиопея, обычно сторонившаяся таких сборищ, сегодня не могла усидеть в стороне. Адреналин ещё не отпустил, а сладкий, обжигающий вкус алкоголя помогал заглушить вечный голос тревоги в голове. Она сидела в большом кресле, пила огневиски из кружки и смеялась над какой-то историей, которую с жаром рассказывал Ли Джордан. Фред и Джордж были душой вечера, как всегда. Но сегодня Фред всё чаще оказывался рядом с ней. То подливал ей напиток, то предлагал какую-нибудь закуску сомнительного вида, то просто садился на подлокотник кресла, и их плечи соприкасались. От каждого случайного прикосновения по её спине пробегали мурашки. Он шутил, и его смех был таким тёплым, таким заразительным. Он смотрел на неё не так, как все. Без страха, без жалости. С вызовом. С интересом. С восхищением, которое он даже не пытался скрыть. Выпив ещё одну кружку, Кассиопея почувствовала, как комната поплыла в приятной дымке. Все звуки слились в весёлый гул, а внутри разлилась та самая, давно забытая лёгкость. Она уже не думала об отце, о слухах, о взглядах. Она была просто частью этой шумной, тёплой, победившей семьи под названием Гриффиндор. В какой-то момент их взгляды встретились с Фредом, и он, перестав смеяться, просто смотрел на неё. Серьёзно. Глубоко. Он что-то сказал Джорджу, кивнул в сторону лестницы и протянул ей руку. Всё произошло как в тумане. Она взяла его руку, и он повёл её, не вверх по лестнице в девичьи спальни, а вниз, в мужское крыло. Никто не обратил на них внимания — все были слишком пьяны и счастливы. Комната близнецов была такой же, как и они сами — хаотичной, весёлой и полной странных изобретений. На столе валялись чертежи, на кроватях — разбросанная одежда. Фред щёлкнул палочкой, и дверь тихо закрылась, заглушив шум с первого этажа. Они стояли друг напротив друга в полумраке, освещённые только лунным светом из окна. Внезапная тишина оглушила. Кассиопея почувствовала, как дрожат её руки. Пьяная отвага начала уступать место панике. — Фред, я... — начала она, но он мягко приложил палец к её губам. — Ничего не говори, — прошептал он. Его голос был низким и хриплым, совсем не таким, как обычно. — Если хочешь, чтобы я остановился, просто скажи. Она не сказала. Она лишь посмотрела на него — на его веснушчатое лицо, на ясные, сейчас такие тёмные глаза, на упрямый завиток рыжих волос на лбу. И кивнула. Его поцелуй был не таким, как она ожидала. Не стремительным и жадным, а медленным, исследующим, нерешительным. Как будто он боялся её спугнуть. Вкус алкоголя и чего-то неуловимо своего, только его. Она ответила ему, запустив пальцы в его густые рыжие волосы, и почувствовала, как он вздрогнул от её прикосновения. Он вёл её к своей кровати, не отрывая губ. Они падали на простыни, смеясь и спотыкаясь о разбросанные на полу вещи. Его пальцы дрожали, когда он расстёгивал пряжки на её мантии, а потом — завязки на её блузке. Она помогала ему, её собственные пальцы казались неуклюжими и ватными. Он сбросил с себя свитер, и в лунном свете она увидела его плечи, веснушки рассыпавшиеся по груди. Он был таким живым, таким реальным. Совсем не таким, как призраки из её прошлого, что всегда преследовали её. Он касался её кожи, и она горела под его ладонями. Каждый шрам, каждую тайную трещину в её душе он, казалось, ощущал кончиками пальцев. Он не говорил глупостей, не сыпал шутками. Он только смотрел на неё в полумраке, и в его взгляде было столько понимания и желания, что у неё перехватило дыхание. Когда он вошёл в неё, она вскрикнула от неожиданной, острой боли, смешанной с пьяным головокружением. Он замер, прижав лоб к её плечу, тяжело дыша. — Всё хорошо? — его голос был полон тревоги. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и притянула его ближе, целуя в губы, в щёки, в скулы. Боль утихла, сменившись новыми, незнакомыми ощущениями. Тело двигалось в ритме, подсказанном инстинктом. В комнате было слышно только их прерывистое дыхание и скрип кровати. Она смотрела на него сверху, на его лицо, искажённое наслаждением, и чувствовала, как что-то щемящее и огромное разрывает её изнутри. В этот миг не было никакого побега, никакого клейма, никакого страха. Была только она, он, лунный свет и это странное, всепоглощающее чувство полного единения и свободы. Движения становились все жёстче и глубже. Девушка старалась сдерживать стоны, чтобы кто нибудь не услышал их. Хотя по большей мере ей было плевать, ведь на утро она возможно даже не вспомнит об этом. А если и вспомнит, то вероятно пожалеет об этом. Но это будет утром, а сейчас для неё существует только он, резкие толчки и чувства наслаждения. Она кончила тихо, закусив губу, чтобы не закричать, зарывшись лицом в его шею. Он последовал за ней через мгновение, прошептав её имя — не «Касс», не «Блэк», а полное, редкое «Кассиопея» — так, как будто это было заклинание. Они лежали молча, сплетясь конечностями, слушая, как бьются их сердца, постепенно возвращаясь к нормальному ритму. Пьяный туман медленно рассеивался, и Кассиопея начинала с ужасом осозновала, что натворила. Но прежде чем паника успела полностью поглотить её, Фред обнял её крепче и накрыл одеялом. — Всё в порядке, — пробормотал он ей в волосы, его голос тихим и спокойным. — Просто спи. И, к своему удивлению, она послушалась. Заснула под его мерное дыхание, впервые за долгие годы не думая о том, что ждёт её завтра.