Искры среди пепла

Последняя перед баллом суббота выдалась на удивление мягкой и солнечной. Снег искрился под лучами, а воздух в Хогсмиде звенел от предпраздничного оживления. Для Гермионы, Джинни, Анжелины и Кассиопеи этот день был посвящён важной миссии — поиску идеального платья. «Мадам Малкин. Одежда для всяческих случаев» встретила их привычным звонком колокольчика и запахом новой ткани. Процесс оказался весёлым и немного хаотичным. Гермиона с серьёзным видом примеряла элегантные платья цвета сливок, Джинни с азартом тянулась ко всему яркому, а Анжелина выбирала между строгим коктейльным платьем и чем-то более дерзким. Касси, к удивлению подруг, после недолгих раздумий выбрала платье не чёрное, а глубокого изумрудного оттенка, которое выгодно оттеняло её бледную кожу и делало серые глаза ещё ярче. —Гриффиндорскому льву не помешает немного змеиной грации, — с лёгкой усмешкой парировала она, ловя своё отражение в зеркале. Ей нравилось, как ткань переливалась при свете. Их поход по магазинам неожиданно превратился в неформальную встречу межфакультетного масштаба. Заглянув в «Три метлы», они обнаружили за большим столом Джорджа и Фреда, которые с азартом что-то объясняли… Блэйзу Забини и Теодору Нотту. Рядом сидела Пэнси Паркинсон, с интересом наблюдавшая за дискуссией. — Спорим, что «Затяжной прыгун» сработает даже на мокром полу! — горячился Фред. —Сомневаюсь, — скептически хмыкнул Нотт, но в его глазах читался неподдельный интерес. — Потребуется модификация формулы сцепления. Возможно, добавить порошок сушёной стрекозы… —Именно! — воскликнул Джордж, хлопая его по плечу так, что Теодор чуть не грохнулся лицом в стол. — Вот что значит свежий взгляд! Вскоре Фред, не долго думая, вытащил пару «Ушей Аргуса». —Для особо скучных лекций по Зельеварению, — с намёком подмигнул он слизеринцам. — Можете проверить, о чём наш любимый профессор ворчит у себя в каморке. К всеобщему удивлению, Теодор Нотт не смог сдержать короткой улыбки. Даже Пэнси фыркнула, но не злобно, а скорее с одобрением. Джинни, увидев Забини, слегка покраснела и тут же попыталась это скрыть, сгребая в охапку покупки. Блэйз, заметив её, кивнул с той вежливой, чуть отстранённой учтивостью, что была ему свойственна, но в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. Вскоре они завели отдельную беседу о квиддиче, и её смех то и дело раздавался над общим гулом. В пылу спора Джинни нечаянно опрокинула кружку, и по столу разлилось немного сливочного пива. Прежде чем кто-то успел среагировать, Блэйз быстрым и почти незаметным движением палочки высушил лужу, не прерывая разговора. На щеках Джинни выступил румянец, но на сей раз — от приятного смущения. Атмосфера за столом была поразительно мирной. Пэнси, к удивлению Гермионы, вступила с ней в жаркий, но уважительный спор о преимуществах разных переводов «Древних рун для начинающих». —Ваше издание Огдена страдает массой неточностей, — с привычным снобизмом заявила Пэнси. —Возможно, — парировала Гермиона спокойно. — Но в нём есть примечания самого Гризвольда, которых нет в каноничной версии Бейтса. Пэнси на секунду задумалась.— Хм… Возможно, в вашем экземпляре действительно есть что-то ценное, — нехотя признала она, и это прозвучало почти как комплимент. Анжелина, сидевшая рядом с Джорджем, украдкой смахнула с его свитера случайную ниточку. Он в ответ бессознательно скопировал её позу, скрестив ноги, и их взгляды встретились — тёплые, полные спокойного понимания. За год совместных тренировок и тайных встреч их лёгкий флирт перерос в серьёзные и надёжные отношения. Касси, пристроившаяся рядом с Фредом, с наслаждением потягивала сливочное пиво. Она вдыхала знакомую смесь запахов — древесного дыма из камина, воска от свечей, сладкого пива — и слушала уютный гул голосов, смех, потрескивание поленьев. Мысленно она сравнивала эту шумную, тёплую, живую атмосферу с мрачными, безжизненными залами особняка Блэков. «Вот оно, — думала она. — Настоящая жизнь. Не тишина и надменность, а этот гомон, споры, даже суматоха». Её взгляд упал на Фреда, который что-то громко и жестикулируя рассказывал Нотту, и она поймала себя на мысли, что его присутствие действует на неё лучше любой сигареты — оно не притупляло чувства, а наполняло её спокойной уверенностью. Её спокойствие нарушилось, когда в паб вошёл Драко Малфой. Увидев компанию, он скривился, но к всеобщему удивлению, направился к их столу. — Паркинсон, Нотт, Забини, — кивнул он своим однокурсникам, стараясь не смотреть на гриффиндорцев. Затем его взгляд упал на Касси. — Блэк. Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. Касси вздохнула, отставила кружку и поднялась. Фред посмотрел на неё с вопросом в глазах, но она успокаивающе коснулась его руки: «Всё в порядке». На улице, в прохладном воздухе, Драко нервно зашагал туда-сюда. — Подружилась со Слизерином? - усмехнулся Малфой - тебе не место среди них. — Моё место там, где я сама решу, — спокойно ответила Касси. Её пальцы привычным движением нашли в кармане пачку сигарет и тонкую палочку. Она достала одну, чиркнула заклинанием и сделала глубокую затяжку, выпуская дым облачком на морозный воздух. Драко смотрел на неё с отвращением и любопытством. —Когда ты успела обзавестись этой… дурной привычкой? — брезгливо спросил он. — С третьего курса, — равнодушно ответила Касси, глядя на тлеющий кончик. — Бабушка вечно доводила, а в гриффиндорской башне иногда бывает слишком шумно. Это помогает. Собраться с мыслями. — Она посмотрела на него сквозь дымку. — А ты чем снимаешь стресс? Злостью на всех подряд? Драко промолчал, отвернувшись. В его позе читалась не просто злоба, а усталость. —Отец пишет. Он… недоволен. Твоим поведением. Моим… бездействием. — Скажи ему, что я в полном порядке. И что если ему нужен козёл отпущения, пусть ищет его среди своих приятелей, а не в школе у своего ребенка. Они стояли в напряжённом молчании. Враждебность между ними всё ещё витала в воздухе, но сейчас она уступила место странному, почти семейному пониманию двух людей, запертых в клетках чужих ожиданий. — Ладно, — буркнул Драко наконец. — Делай что хочешь. Только… не делай себе хуже. Это было максимально близко к заботе, на что он был способен. Развернувшись, он ушёл, высоко подняв голову. Касси докурила сигарету, потушила её и вернулась в шумный, тёплый паб. Её место рядом с Фредом было пустым — он отошёл к стойке. Но когда она села, то обнаружила, что её кружка полна свежего, подогретого сливочного пива. Фред вернулся, поставил перед остальными новые порции и молча обнял её за плечи, его рука была тёплой и тяжёлой. — Всё нормально? — тихо спросил он. —Да, — Касси прижалась к его тёплому боку, глядя на эту невероятную, мирную сцену. Её ответ был искренним. — Всё лучше некуда. Вскоре компания, на удивление, двинулась обратно к замку все вместе. Они шли по заснеженной дороге, гриффиндорцы и слизеринцы, их голоса и смех смешивались в хрустящем зимнем воздухе. Касси и Фред шли чуть позади всех, держась за руки. Она смотрела на огни Хогвартса впереди, на тёмные очертания гор и чувствовала не привычную тяжесть, а лёгкое, щемящее предвкушение. Предвкушение бала, будущего, всей этой непредсказуемой, но такой желанной жизни, которая наконец-то начиналась именно для неё.

***

В гриффиндорской гостиной её ждал сюрприз. На её прикроватном столике сидела усталая сова с министерской печатью на лапке. Сердце Касси ёкнуло. Развязав конверт, она узнала размашистый почерк отца. «Касс, Надеюсь, ты не забываешь старика. В особняке всё по-прежнему, пыль оседает на мебель быстрее, чем я успеваю её вытирать. Но не в этом дело. Здешние новости... тревожные. Министерство ведёт себя странно, как загнанный в угол сквиб. Фадж и его прихвостни делают вид, что всё в порядке, но под этой маской сквозит паника. Они так яростно отрицают саму возможность того, что Кубок Огня мог дать сбой, что это выглядит подозрительно. Здравомыслящий человек спросил бы "как", а они кричат "не могло!". Что-то здесь нечисто, дочка. Очень нечисто. Вся эта история с четвёртым чемпионом пахнет большой и опасной игрой. Передай Гарри, чтобы он держал ухо востро и что он не один. Его инстинкты, скорее всего, верны — его подставили. А когда кого-то подставляют, всегда есть причина. И нам эта причина вряд ли понравится. Будь осторожна. Скучаю. Твой отец. С.Б.» Предвкушение вечера сменилось тяжестью в животе. Так вот почему сегодня в Хогсмиде она чувствовала себя так спокойно — это была затишье перед бурей. Письмо отца было не просто предупреждением; это было подтверждением её самых худших опасений. Кто-то целенаправленно втянул Гарри в турнир. Зачем? На следующий день учёба давалась с трудом. Мысли витали где-то далеко. Даже на Трансфигурации, которую Касси обожала, она с трудом могла сосредоточиться. Макгонагалл бросила на неё короткий, изучающий взгляд, но ничего не сказала. И вот настал урок Защиты от Тёмных Искусств. Аластор Грюм, его магический глаз бешено вращаясь, вышагивал между рядами парт. Сегодня они должны были отрабатывать щиты против империуса. Грюм, казалось, получал садистское удовольствие, обрушивая на студентов всю мощь своего невербального «Империуса!», сбивая с ног и морально, и физически. Когда очередь дошла до Касси, она сконцентрировалась, выставив перед собой прочный ментальный барьер. Заклинание Грюма ударилось о её щит и отскочило, лишь слегка пошатнув её. — Неплохо, — прохрипел Грюм, подходя ближе. Его здоровый глаз пристально следил за ней, а безумный уставился куда-то в спину Гарри. — Упрямство. Хорошее качество. Напоминает твоего отца. — Он сделал паузу, и в классе воцарилась тишина. — Жаль, что его упрямство привело его прямиком в Азкабан. Надеюсь, ты направишь своё в более... конструктивное русло. И не опозоришь фамилию окончательно. Воздух в классе стал ледяным. Анджелина резко обернулась, а Фред покраснел от возмущения. Касси почувствовала, как по её щекам разливается жар. Она выпрямилась во весь рост, её серые глаза, точь-в-точь как у Сириуса, сверкнули холодным огнём. — Моя фамилия, профессор, — её голос прозвучал звеняще-чётко, нарушая гробовую тишину, — была опозорена теми, кто поверил лжи и не нашёл мужества искать правду. Мой отец — не преступник, а жертва. И его упрямство помогло ему выжить и дождаться оправдания. Я считаю, это очень конструктивный результат. А урок, как мне кажется, был о щитах против проклятия, а не о непрошеных комментариях к семейной истории студентов. Глаза Грюма сузились. Магический глаз на секунду остановился, уставившись прямо на неё. Казалось, вот-вот грянет гром. Но вместо этого Грюм хрипло рассмеялся — коротким, сухим, как треск сухих веток. — Острые коготки, — проворчал он. — Ладно, Блэк. Твой щит твёрд. Для сегодняшнего дня хватит. Следующий! Он развернулся и направился к своему месту. Касси медленно выдохнула, разжимая кулаки. Она чувствовала на себе восхищённые взгляды однокурсников, но внутри всё дрожало от ярости и адреналина. Остаток дня прошёл в напряжённом ожидании. Каждый шёпот за спиной, каждый странный взгляд преподавателя казался ей зловещим. Вечером, лёжа в кровати, она перечитывала письмо отца. «Большая и опасная игра». Грюм с его намёками, напряжённость вокруг Гарри... Всё это было кусочками одной мозаики, и картина, которая складывалась, пугала. Она потушила свечу и уткнулась лицом в подушку, но сон не шёл. Где-то в тёмных коридорах замка, как ей чудилось, уже зрела беда, тихая и неизбежная, как шаги судьбы.