Искры среди пепла

Последние дни рождественских каникул в особняке на площади Гриммо 12, были наполнены особым, тёплым оживлением. На следующее утро после Рождества, как и было условлено, на пороге появилась Анджелина Джонсон, слегка замёрзшая, но сияющая. Её встреча с Джорджем была стремительной и молчаливой — он просто подхватил её на руки, закружил в прихожей под смех Сириуса и одобрительные возгласы миссис Уизли. — Анджелина, верно? Все хотел с вами познакомиться, а то уж думал моя дочь выдумала себе подругу, чтоб ее старый отец не переживал, — Сириус усмехнулся и посмотрел на Кассиопею, которая открыла рот от удивления и возмущения. — Папа! - воскликнула Касс. — Мне тоже приятно с вами наконец то познакомиться, Мистер Блэк - Анджелина улыбнулась Сириусу и тот пригласил всех пройти на кухню. Анджелина мгновенно влилась в хаотичный уклад жизни особняка. Она помогала миссис Уизли на кухне, с азартом спорила о квиддиче с Роном, вместе с Кассиопеей, Гермионой и Джинни они устраивали женские посиделки, куда близнецы постоянно пытались попасть и услышать о чем же они сплетничают. Последним дни Рождественских каникул проходили весело, уютно и по домашнему. Но скоро нужно было возвращаться обратно в Хогвартс и младшую Блэк это слегка тяготило. Возвращение в Хогвартс было похоже на резкое погружение в ледяную воду. Свинцовое небо, пронизывающий ветер и давящая тишина замка после шумного, наполненного жизнью особняка Блэков. Все, что спасало это нередкие свидания с Фредом в Выручай комнате, посиделки с Джонсон и младшей Уизли, и конечно попытка разгадать загадку Золотого яйца. Сегодня учебный день выдался на редкость тяжёлым, и к вечеру Кассиопея чувствовала себя совершенно измотанной. Она сидела на своей кровати в гриффиндорской спальне, пытаясь сосредоточиться на учебнике по древним рунам, когда дверь открылась и внутрь влетели Анджелина и Алисия. Джонсон, как всегда, полная энергии, бросила сумку на пол и плюхнулась на кровать к Касси. — Ну что, как тебе возвращение в объятия угрюмого Хогвартса? — спросила она, снимая ботинки. — Лично у меня после сегодняшней лекции Бинса голова гудит, как у пожилого гнома. Алисия, более сдержанная, присела на краешек своей кровати напротив и с лёгкой, чуть виноватой улыбкой посмотрела на Касси. —Привет, — сказала она. Блэк, не отрывая глаз от чтива, на автомате поздоровалась с соседкой. Они особо не общались, только если по вопросам учебы или что то такого. Да и Спиннет сторонилась Кассиопею, что разжигало в девушке молчаливую агрессию. Алисия, казалось, немного нервничала. Она перебирала край своей мантии, прежде чем заговорить. —Слушай, я... я знаю, что раньше держалась от тебя подальше, Касси, — начала она, глядя куда-то в сторону камина. — И мне правда стыдно. Это было глупо. Просто... эта твоя фамилия, все эти слухи... Я не знала, что подумать. Она сделала паузу и наконец посмотрела на Кассиопею и та подняла взгляд на соседку. —Но Анджелина многое мне рассказала. И я видела сама, как ты в прошлом году на тренировке загнала Малфоя в угол одним только взглядом. И как ты всегда прикрываешь спину Анджелина в воздухе. И... — она глубоко вздохнула, — я просто хотела сказать, что я была бы рада, если бы мы ближе познакомились. И мне жаль за свое поведение, правда. Очень жаль. Это простое, искреннее признание тронуло Касси больше, чем она ожидала. Уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. —Спасибо, Алисия. Я тоже была бы рада. И, кстати, это я должна благодарить тебя за тот случай с Малфоем. Анджелина рассказала. Про метлу. Алисия смущённо засмеялась. —А, это... Он просто сам напросился. Ненавижу, когда кто-то кичится своей кровью. В Гриффиндоре мы все равны. Анджелина, наблюдая за ними, сияла. —Ну вот и отлично! Теперь у нас полноценная женская команда. Осталось только Джинни доучить до нашего уровня. Они просидели ещё с час, болтая о пустяках — о новых «изобретениях» близнецов, о невыносимой Скитер и о том, как трудно будет сдать Ж.А.Б.А. Касси слушала, изредка вставляя реплики, и чувствовала, как усталость постепенно отступает, сменяясь тёплым чувством принадлежности. С Алисией общения было натянутым и Касс слегка сторонилась её, но в скором времени более свободно поддерживала диалог с ней. Тем временем тайна золотого яйца продолжала мучить Гарри. Он, Рон и Гермиона дни напролёт проводили в библиотеке, перебирая всё новые и новые версии. Касси иногда присоединялась к ним, её аналитический ум искал закономерности там, где другие видели лишь магический бред. Однажды вечером они сидели за своим обычным столом, заваленным книгами о магических существах и криптолингвистике. —Может, это язык горных троллей? — предположил Рон без особой надежды. — Они тоже издают похожие звуки, когда дерутся. —Нет, их диалект более гортанный, — покачала головой Гермиона. — А здесь есть мелодичность, хоть и очень странная. —Это определённо водная тематика, — задумчиво сказала Касси, проводя пальцем по иллюстрации с русалкой в одной из книг. — Все символы на яйце, его форма... оно создано для воды. Но что именно нужно сделать? Казалось, они зашли в тупик. И помощь пришла с самой неожиданной стороны. На следующее утро, когда Гарри шёл на Заклинания, его догнал Седрик Диггори. —Эй, Поттер, — тихо сказал пуффендуец, оглядываясь по сторонам. — Хочешь совет? Прими ванну. И возьми с собой яйцо. Гарри смотрел на него с полным непониманием. —Что? —Просто сделай это, — настойчиво повторил Седрик. — Ванная старост на пятом этаже. Удачи. Седрик быстро ушёл, оставив Гарри в полном недоумении. Он рассказал об этом Рону, Гермионе и Касси, и все они сошлись во мнении, что терять им нечего. Вечером того же дня Гарри, следуя указаниям, пробрался в ванную комнату. Вернувшись в гостиную спустя час, он выглядел ошеломлённым, но на его лице впервые за долгое время сияла улыбка. — Ну? — хором спросили его друзья, окружая его. —Вы не поверите, — начал Гарри, его глаза горели. — Я открыл его под водой! И я услышал... это была песня! Песня русалок! Он пересказал им слова, которые услышал, и Касси, слушая, медленно кивала, складывая в голове пазл. —«Воспевай нас, лишь мы одни на земле...» — прошептала она. — «То, что взяли, вернётся, ты найди...» Это же очевидно! Они заберут что-то ценное у каждого чемпиона и спрячут на дне озера! — Но что они могут забрать? И как продержаться под водой чемпионом? — Гермиона была в недоумении, в принципе как и все ребята. Радость от разгадки тайны яйца мгновенно сменилась новой, ещё более странной загадкой. Испытание было понятно, но его условия были пугающими. Гарри смотрел на своих друзей, и в его глазах читалась та же мысль, что и у них: самое странное было впереди. На этот раз опасность могла грозить не только ему, но и тому, кто ему очень дорог.

***

Второе испытание стало для всех них пыткой. Холодное февральское утро, трибуны, забитые до отказа студентами, ледяной ветер с озера. Касси, Анджелина, Алисия и Джинни держались вместе, наблюдая, как чемпионы готовятся к прыжку. Сердце Касси бешено колотилось, когда Гарри исчез под тёмной водой. Чтобы тот смог спокойно находиться под водой ему помогли жабросли, о которых с удовольствием ему рассказал Невилл и достал их для Поттера. Минуты тянулись мучительно долго. Виктор Крам вынырнул с Гермионой. Потом Седрик с Чжоу Чанг. Флёр вынырнула одна, а Гарри всё не было. Именно тогда Касси заметила его. Аластор Грюм. Он стоял отсранеено на дальней трибуне, его магический глаз был неподвижен и пристально, без моргания, уставлен в точку на воде, где исчез Гарри. На его лице не было ни волнения, ни азарта зрителя — только холодная, хищная концентрация. Он не следил за испытанием. Он ждал. И это зрелище было страшнее самой тёмной воды озера. Когда Гарри наконец вынырнул, таща за собой Рона и сестру Флёр, трибуны взорвались ликованием. Но Касси не могла отвести взгляд от Грюма. Тот, словно удовлетворившись, развернулся и ушёл, его деревянная нога отстукивала странный, зловещий ритм.

***

Свидание с Фредом в Выручай комнате в тот вечер было другим. Обычная бравада покинула его. Он сидел, обхватив голову руками. —Я видел, как Гарри достал Рона, он был весь синий, как будто он умер, — его голос был хриплым. — И я понял... моя семья — это не только те, с кем у меня общая кровь. Это Гарри, это Гермиона... это ты. И мысль о том, что я могу потерять любого из вас... — он не договорил, сжав кулаки. Касси молча обняла его, прижавшись к его груди. Они сидели так долго, в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине. —А что будет... после? — тихо спросила она. — После Хогвартса? Девушка и правда часто задумывалась о будущем, а что вообще будет? Будет ли она до сих пор с Фредом? Кем она будет в будущем? Все эти мысли засели у неё в голове, как раз после того, как в её жизни появился Фред как молодой человек, а не друг. Она с детства мечтала работать в Министерстве в отделе международных отношений. Ведь кроме особняка Блэков и Хогвартса только ничего не видела. На 3 курсе хотела стать профессиональным охотником в популярной команде «Стоунхейвенские сороки». А сейчас она не понимала чего хочет. Не знала кем ей быть. Экзамены сданные в прошлом году подходили для будущей работы в Министерстве, но хотела ли она этого? Фред поднял голову, и в его глазах снова зажглись знакомые искорки, но на сей раз смешанные с небывалой серьёзностью. —«Всевозможные вредилки». Наш магазин. Мы с Джорджем уже присмотрели помещение на Косом переулке. И... — он взял её руку, — я хочу, чтобы ты была его частью. Не просто моей девушкой, а партнёром. Твои мозги, твои познания в зельях... они бесценны. Он говорил о будущем, о планах, о смехе и дурачестве, и на несколько минут Касси позволила себе поверить, что такая жизнь возможна. Но реальность напоминала о себе в самых неприятных формах. Драко Малфой, казалось, только и ждал момента, чтобы наброситься на неё. Их столкновение произошло в пустом коридоре возле библиотеки. —Ну что, Блэк, ликуешь? — прошипел он, его бледное лицо исказила гримаса. — Твой ублюдочный герой снова выкрутился. Не волнуйся, его удача скоро иссякнет. Как и твоя. — Отстань, Драко, — устало сказала Касси, пытаясь пройти мимо. —Или что? — он блокировал ей путь. — Позовёшь своего рыжего защитника? Или напишешь письмецо папочке? Обычно его слова отскакивали от неё, но сегодня, после всего пережитого, что-то в ней сорвалось. — Мой отец хотя бы не ползает на коленях перед сумасшедшим убийцей, как твой! — выкрикнула она, и её голос прозвучал громко и резко в тишине коридора. — Хотя бы у меня хватает мужества думать своей головой, а не повторять, как попугай, фамильные лозунги! Она видела, как он побледнел, как в его глазах вспыхнула не просто злоба, а настоящая, дикая ярость, смешанная с болью. —Ты ничего не понимаешь! — закричал он, и его голос сорвался. — Я пытался тебя предупредить, а ты... Он не закончил, с силой оттолкнул её плечо и убежал, оставив её одну с дрожащими руками и тяжёлым камнем на душе. Эта ссора была не просто перепалкой. Это была трещина, и через неё проглядывала бездна страха, в которой тонул её кузен. На следующее утро её ждало письмо. Конверт был изящным, из плотного пергамента, с лёгким цветочным ароматом. Почерк был утончённым и аккуратным. «Дорогая Кассиопея, До меня дошли слухи о некоторых... недоразумениях... между тобой и моим сыном. Люций, как ты знаешь, человек горячих принципов, а Драко — его отражение. Прошу тебя, не принимай их слова слишком близко к сердцу. В нашем мире так много суеты и гнева, что легко забыть о тихих радостях семьи. Я часто вспоминаю, как ты в детстве приезжала с Вальбургой в наш мэнор. Как мы пили чай в зимнем саду, а ты слушала истории о наших предках. Мне очень не хватает этой простоты. Возможно, летом ты сможешь выкроить несколько дней и навестить меня? Я была бы очень рада. С нежностью и любовью, Твоя тётя Нарцисса.» Письмо вызвало странную смесь чувств — ностальгию по тем редким спокойным моментам детства и лёгкую тревогу. Нарцисса всегда была самой рассудительной из сестёр Блэк. Касси ответила вежливо, но сдержанно, пообещав подумать о визите. А вечером того же дня она вновь проговорила обо всем на свете с Анджелиной и Алисией. С ними было легко и даже натянутость между Спиннет и Блэк окончательно пропала. Она спокойно говорила с ними на любые темы и теперь была уверена в том, что никто её не осудит, никто не пристыдит. Рядом с ними она тоже могла быть собой. И она ценила проведенные часы, минуты и секунды вместе с ними. Но когда она позже легла в кровать, слушая ровное дыхание спящих подруг, последней мыслью перед сном было неподвижное лицо Грюма на трибуне. Испытание было позади, но настоящая битва, чувствовала она, только начиналась. И враг на этот раз был не в озере, а здесь, в стенах замка, притворяясь другом.