Искры среди пепла

Несколько дней, последовавших за тем откровенным разговором в Выручай комнате, напоминали Кассиопеи медленное, но неуклонное возвращение к жизни после тяжёлой болезни. Мир не перестал быть опасным, тени не рассеялись, но теперь у неё был щит — или, точнее, живой, дышащий, рыжий щит, который упрямо вставал на её пути. Их утро теперь начиналось не с тревожного всматривания в лица друг друга, а с короткого, тёплого ритуала. Фред неизменно поджидал её у входа в девичье крыло, протягивая круассан, украденный со стола Гриффиндора. «Подкрепись, генерал, — говорил он с напускной серьёзностью. — Впереди битва с силами зла и скучной травологией». И она ела, чувствуя, как тёплое масло тает на языке, а его плечо, к которому она невольно прикасалась, было твёрдой и надёжной опорой. Их первая настоящая проверка случилась на уроке Заклинаний. Профессор Флитвик, взгромоздившись на стопку книг, объявил о повторении защитных чар. —Патронусы, дети! — пищал он. — Сила радости против надвигающегося мрака! Партнёры — соседи по парте! Фред развернулся к ней, его палочка была наготове. —Сосредоточься на мне, — сказал он, и его голос потерял все следы шутовства. Он был тихим, ясным, как горный ручей. — Только на мне. Все остальные пусть исчезнут. Вспомни, как мы вчера смеялись над тем, как Джордж пытался подкупить домового эльфа дать ему двойную порцию пудинга. Касси кивнула, сжав свою палочку так, что костяшки побелели. Она закрыла глаза на секунду, отгоняя образ вращающегося магического глаза Грюма, и вызвала в памяти другое: как Фред, весь перепачканный сажей, с торжествующим видом показывал ей «усовершенствованную» модель Блевотных батончиков, теперь извержение было радужным. Глупо. Нелепо. И до слёз смешно. — Экспекто патронум! — их голоса прозвучали почти в унисон. Из кончика её палочки вырвался ослепительный серебристый свет. Он был ещё бесформенным, пульсирующим облаком, но он был тёплым и живым. Он столкнулся с таким же сияющим потоком от палочки Фреда, и они слились в одну ослепительную сферу, которая на мгновение озарила весь класс, заставив однокурсников ахнуть. — Браво, мисс Блэк, мистер Уизли! — прочирикал Флитвик, подпрыгивая от восторга. — Потрясающая сила соединения! Десять очков Гриффиндору! Фред повернулся к ней, и его ухмылка вернулась — широкая, победоносная. —Видишь? Мы — команда. Даже наши патронусы дружат. Но демоны её прошлого не сдавались так легко. Днём, в оживлённом коридоре, ведущем в Большой зал, она снова почувствовала их ледяное дыхание. Драко Малфой, проходя мимо в окружении своих приспешников, замедлил шаг. Его холодные глаза скользнули по её сцепленным с Фредом пальцам, а затем поднялись к её лицу. — Блэк, — произнёс он с притворной лёгкостью, в которой слышался яд. — Я слышал, моя матушка очень беспокоится о твоём... выборе общества. Неужели все таки предпочла рыжего оборванца? Крабб и Гойл тупо захихикали. Касси почувствовала, как её ладони стали влажными. Она искала взгляд Фреда, но он в этот момент что-то с азартом обсуждал с Ли Джорданом, жестикулируя свободной рукой и не замечая Малфоя. И тут её взгляд упал на Пэнси Паркинсон. Та шла чуть позади Драко, и её обычно надменное лицо было странно неподвижным. Поймав взгляд Касси, Пэнси не отвела глаза, не скривила губы. Вместо этого её тонкие брови чуть сдвинулись, и она, едва заметно, так, что только Касс могла уловить это движение, покачала головой. Это был не жест осуждения. Это было молчаливое предупреждение, ясное и чёткое: «Не поддавайся. Не обращай внимания.» Лёд пробежал по жилам Кассиопеи. Она резко окликнула Фреда. —Фред, пойдём, — сказала она, и её голос прозвучал резче, чем она хотела. Он обернулся, увидел Малфоя, и его лицо мгновенно окаменело. Все шутки исчезли без следа. —Что-то не так, Малфой? — его голос стал низким и опасным. — Завидуешь, что у кого-то есть хоть капля настоящего чувства, а не договор, подписанный твоим папочкой? Драко скривился, но, не найдя, что ответить, фыркнул и удалился вместе со своей свитой. Фред повернулся к Касс, его гнев тут же сменился тревогой. —Всё в порядке? Он тебя чем-то задел? — Нет, — выдохнула она, всё ещё чувствуя дрожь в коленях. Она посмотрела ему прямо в глаза. — как обычно пытается задеть тех, кто живёт, а не существует как он. Он кивнул, не требуя больше объяснений, и крепче сжал её руку. —Понял. Идиотская морда Малфоя действительно может испортить настроение кому угодно. Вечером гостиная Гриффиндора погрузилась в привычный хаос, но для Касси и Фреда это был штаб сопротивления. Они устроились в углу, за большим дубовым столом, заваленным пергаментами, склянками и странными механизмами. Джордж присоединился к ним, его лицо светилось азартом изобретателя. — Итак, представляем вашему вниманию план «Психологической Обороны и Тактического Беспредела», — объявил Фред, с торжественным видом разложив свои сокровища. — Начнём с малого, — подхватил Джордж, взяв коробку с конфетами невиданной формы. — Конфеты «Правдоглот». Безвредны, вкусны — со вкусом клубники и перца. Но в течение минуты после рассасывания заставляют говорящего извергать одну только чистую, неприкрытую правду. Идеально для проверки лояльности младшекурсников или выяснения, кто на самом деле съел последний пирог. Касси взяла одну из конфет. Она была тёплой на ощупь и слегка вибрировала. —Вы их уже тестировали? — На Перси, — без тени раскаяния сказал Фред. — Он признался, что тайком перешивает манжеты на своих мантиях, чтобы они выглядели дороже. Мама была в ярости. Кассиопея не смогла сдержать смех. Это было гениально. Они не пытались бороться с её страхами напрямую. Они давали ей инструменты, чтобы их обезвредить. Они превращали её паранойю в оружие. Оружие, окрашенное в рыжий цвет и пахнущее порохом, шутками и леденцовой клубникой. — А это, — Джордж с гордостью поднял пару самых обыкновенных на вид шнурков, — «Недоверчивые шнурки». Пропитаны особым составом. Если к тебе приближается кто-то с дурными намерениями — а магия считывает намерения, а не принадлежность к факультету — они мгновенно развязываются и запутываются в самый неподходящий момент. Убийцу не остановят, но создадут задержку, шум и моральное удовлетворение. — Но Грюм... — начала Касси. — Его глаз. Он видит букаально всё. — О, мы подумали и о старине Грюме, — глаза близнецов загорелись одним и тем же хищным блеском. — Наш флагманский проект. Пока без названия. Нечто вроде «Завесы Безразличия». — Фред достал из кармана тонкую, похожую на паутину, серебристую сетку. — Это прототип. При правильном применении он создаёт вокруг носителя слабое магическое поле, которое... ммм... делает его неинтересным для наблюдения. Глаз просто соскальзывает, не цепляется. Как смотреть на стену. Касси с благоговением потянулась к сетке. Это был не просто розыгрыш. Это была настоящая оборонительная магия, пусть и созданная с присущим близнецам безумием. В этот момент в гостиную вошёл Гарри. Он выглядел измождённым, под глазами залегли тёмные тени. Третий этап Турнира, лабиринт, висел над ним как грозовая туча. — Что это у вас? — спросил он, с тоской глядя на разложенные диковинки, символ нормальной, пусть и странной, школьной жизни. — Средства для поднятия боевого духа и общей бдительности, — невозмутимо ответил Фред. — Хочешь, протестируем на тебе? Говори, Гарри, всю правду. Ты ведь втайне влюблён в тот пуффендуйский талисман, да? Как её зовут? А, точно. Чжоу Чанг. Гарри покраснел, как помидор, и пробормотал что-то невразумительное про то, что у него и своих забот хватает. Взрыв смеха, подхваченный Роном, Гермионой и другими окружающими, потряс стены гостиной. Касси смеялась вместе со всеми, и это чувство было почти забытым — лёгкость, радость, принадлежность. Она была частью этой сумасшедшей, непобедимой команды. Позже, лёжа в кровати под балдахином, она размышляла о прошедшем дне. Взгляд Пэнси, полный скрытого предупреждения. Ядовитые уколы Малфоя. Письмо Нарциссы, лежащее в её сундуке и пахнущее лилиями и страхом. Слова Снейпа, шипящие в памяти. Это была не одна большая угроза, а множество мелких, сплетающихся в сложную, ядовитую паутину. Но теперь у неё была не только любовь Фреда. У неё была его изобретательность. Его готовность сражаться с её демонами, вооружившись шутками, взрывчаткой для ёршиков и гениальными изобретениями. У неё были друзья, которые стали щитом. Она повернулась на бок и увидела на тумбочке ту самую золотую брошь-снитч, которую Блэйз Забини подарил Джинни. Та принесла её чтобы поддержать Кассиопею перед сном. — На удачу — сказала младшая Уизли и оставив брошь, удалилась из комнаты, оставляя подругу в лёгком недоумении. Крошечные крылышки чуть вздрогнули, улавливая лунный свет. «На удачу», — подумала Блэк. Кассиопея закрыла глаза, сжимая в руке холодный металл. Буря приближалась, это было неизбежно. Воздух в Хогвартсе по-прежнему был густым и тяжёлым. Но теперь у неё был не только якорь. У неё был экипаж, карта и целый арсенал нестандартного оружия. И они собирались встретить эту бурю не с молитвой и страхом, а с огнём, смехом и парой отлично завязанных «Недоверчивых шнурков». И это меняло абсолютно всё.