Испытание тишиной

В зале жарко от тел и ударов. Воздух пропитан потом и напряжением. Сегодня — рукопашный бой. — Вы должны уметь драться, — говорит Эрик. — Бесстрашные не выживают без силы. И слабость здесь — смертельна. Я уже знаю, где моё место. Где-то внизу. Вчерашний успех со стрельбой казался случайным подарком судьбы. Но кулаки и удары — не моя стихия. — Кейт Итон против… Питера Хейеса, — объявляет Эрик. У меня стынет кровь. Он выходит на мат, как хищник. Спокойный, уверенный в себе. Я — его добыча. Вокруг собирается толпа. Шёпот: «Вот это будет зрелище». Я встаю напротив. Сердце гремит в груди. — Готова, сестрёнка? — шепчет он так, чтобы слышала только я. — Не называй меня так, — огрызаюсь. Эрик даёт знак. Первый удар — молнией. Я едва успеваю закрыться, кулак сбивает дыхание. Я падаю, но вскакиваю снова. Второй удар — в бок. Боль режет, как нож. Он явно не бьёт изо всех сил. Он играет. И это злит сильнее, чем синяки. Я бросаюсь вперёд, стараюсь попасть в лицо. Он блокирует и смеётся. — Серьёзно? Так дерутся только дети. Я замахиваюсь снова — и на этот раз кулак скользит по его щеке. Он удивлён. На коже остаётся красная полоса. Толпа гудит. Его взгляд меняется. Теперь это не игра. Он резко толкает меня, я падаю на мат. Его вес сверху, колено прижимается к животу. Я вырываюсь, но его руки держат крепко. Наши лица — слишком близко. Я чувствую его дыхание, горячее, сбивчивое. В его глазах нет злости. Там огонь — яркий, опасный. — Ты умеешь кусаться, — произносит он хрипло. Я бью его головой в плечо, он отшатывается. Я рывком переворачиваюсь, оказываясь сверху. Прижимаю его к мату, мои волосы падают на его лицо. — Не недооценивай меня, — шиплю я. На миг мир замирает. Мы дышим в унисон, и кажется, что толпы вокруг не существует. Фор резко разрывает нас. — Достаточно! — его голос, как удар. — Это тренировка, а не драка насмерть. Я отхожу, дыхание сбивчивое. Питер поднимается, его губы растянуты в ухмылке, но в глазах — не насмешка. Там что-то другое. — Неплохо, — бросает он, проходя мимо. — Для девчонки из Отречения. Но голос его низкий, слишком низкий. Это звучит почти как признание. Вечером я рассматриваю свои синяки в тусклом свете лампы. Тело ноет, но сильнее всего ноет внутри. Каждый его взгляд, каждый удар вспыхивает в памяти, как искра. Я ненавижу его. И не могу забыть тепло его рук.