Salvatore

Глава 3

Вечер окутал дворец тьмой. Сад наполнился ароматами жасмина и роз, лёгкий ветер колыхал листву деревьев, а тёплый свет фонарей отражался в глади фонтанов. Анна шла по дорожке, сердце её было полно решимости и внутреннего азарта. Она понимала, настало время действовать. За месяцы в гареме она изучила султана, его привычки и характер. Теперь она собиралась дать ему то, чего он желает, но лишь по своей стратегии: быстро наскучить ему и добиться двойной выгоды — возвращения домой в Сицилию, где её ждали отец и расторжение помолвки с Людовиком. Подойдя к Мураду в тихий вечерний час, Анна мягко провела рукой по его плечу. Её глаза блеснули, дыхание слегка учащённое, голос едва дрожал от внутреннего напряжения, когда она произнесла: — Знаете, Султан, я готова дать вам согласие. Я готова стать вашей женщиной... Мурад замер на мгновение. Он почувствовал скрытый замысел, и тут же понял: она думает, что после того, как он добьётся своего, он успокоится и пойдёт на поводу у европейских послов. Мурад только хмыкнул уголком губ и мягко убрал её руку: — Сегодня мой вечер занят, хатун. Как-нибудь в другой раз. Анна замерла. Сердце забилось сильнее — но не от страха или желания, а от удивления и лёгкого раздражения. Она ожидала иной реакции, её план потерпел провал. Султан не поддался, он не стал проявлять привычную страсть, не позволил себе ни малейшей слабости. «Он не поддался. Он сам отверг меня!» — промелькнула мысль. Внутри вспыхнула сначала лёгкая досада: все её расчёты рушились. Но почти мгновенно она ощутила уважение к этому человеку. В нём была сила, хитрость и уверенность, которой не хватало остальным. Анна с трудом сдержала смешок — тихий, почти невольный, полный признания. Её глаза сверкнули хитростью и самоуверенностью. «Хорошо, султан, твой ход сделан. Мой ответ ещё впереди. Я дам тебе почувствовать интерес, но не покорность. Посмотрим, кто устоит дольше». Она отошла в сторону, почувствовав, как её собственная решимость только усилилась. И несмотря на лёгкое раздражение, в душе зажглось тихое чувство азартного ожидания. Вокруг гарем шумел тихими голосами. Девушки обсуждали, кто из них сегодня понравился султану, кто получит внимание в покоях. Айше Хасеки, заметив изменения в поведении Бихтер, нахмурилась, её пальцы сжались в кулаки от раздражения и ревности. — Видела? — шептала одна наложница другой, смотря на Бихтер — Она что-то задумала. Смотри, как улыбается! Анна не обращала внимания. Она знала, их восторженные лица и зависть лишь подчёркивали её силу и хитрость. Слухи о ней вновь пошли по гарему, но никто не понимал истинной игры, которую она вела. "Моё сердце — принадлежит Сицилии. А этот гарем — лишь временное пристанище". И на этом тихом и холодном фоне луны, отражавшейся в садовых фонтанах, Анна всё ещё ощущала себя хозяйкой своей судьбы. Однако все шло совсем не по её плану. После того случая Мурад почти не обращал на Анну внимания. Он не подходил к ней в саду, не задерживал взгляд и даже в коридорах гарема обходил стороной. Девушка чувствовала пустоту и скуку, но одновременно и странное облегчение — теперь она точно знала, что султан не станет брать её силой. Однако чувство недовольства росло с каждым днём. Она, привыкшая к свободе и уважению к своей воле, теперь тратила часы зря, находясь среди девушек, чей интерес к султану был единственной мотивацией. "А что если он понял мой замысел и теперь так наказывает? Оставит вечной служанкой в отместку за гордость..." — такие мысли то и дело приходили в голову Анны, и от этого холодок проходил по спине. Она наблюдала за девушками гарема, как они без конца строят интриги, пытаются угодить султану, ловят его взгляд и каждый жест. Её взгляд скользил по ним с отстранённостью и лёгким презрением: это чужая игра, чужие правила. Внутри росло другое решение. Она больше не хотела ждать, пока обстоятельства сложатся в её пользу. Не хотелось поддаваться на интриги, ждать сигналов или тратить дни на хитрости, которые могли обернуться против неё. Анна вздохнула и тихо, почти шепотом, сказала самой себе: — Значит, нужно действовать самой. Уйти, прежде чем кто-то решит мою судьбу за меня. Она начала продумывать план, изучать маршруты охраны, запоминать расписание дворцовых стражников, искала момент, когда её уход останется незамеченным. Её решимость росла с каждой минутой, сердце билось быстрее не от страха, а от предвкушения. "Я больше не буду пешкой в чужой игре. Ни султан, ни европейские послы, ни гарем — никто не будет решать за меня. Свобода стоит любых рисков". Прошло две недели Ночь была тёплой. Лёгкий ветерок колыхал ветви деревьев, а лунный свет отражался на гладкой поверхности фонтанов дворца. Анна медленно подошла к заброшенной калитке в дальнем уголке сада — той самой, о которой знала лишь благодаря тайным наблюдениям за охраной и стражей. Сердце стучало быстрее от волнения, но не от страха. Каждый шаг был продуман: тихо, осторожно, чтобы не разбудить стражу. Вскоре калитка поддалась её лёгкому усилию, и она оказалась на узкой тропинке, ведущей в лес. Ночь поглотила её, и с каждым шагом Анна чувствовала, как свобода становится реальностью. Утром в гареме Утро принесло шум и суматоху. Лалезар калфа, заметив отсутствие девушки, в панике металась по гарему, крича: — Бихтер нет! Где Бихтер? Слуги и наложницы застыли, шепот наполнил покои: кто-то удивлялся, кто-то пытался понять, как это произошло. Когда слух дошёл до султана, Мурад, находившийся в покоях, сжал кулаки. Его зелёные глаза вспыхнули гневом, а губы сжались в тонкую линию. Он не привык, чтобы кто-либо бросал вызов его власти так открыто: — Она... убежала? — вырвалось у него, и лицо его побледнело от ярости. — Никто не смеет покидать дворец без моего ведома! Он резко встал, эхо шагов гремело по коридору. Каждый страж и слуга, кто случайно попадался ему на глаза, ощутил напряжение. Айше, напротив, не скрывала улыбки. Её глаза сверкали удовлетворением. Она давно раздражалась на Бихтер и теперь считала это победой своей хитрости и ревности. — Наконец-то! — шептала она себе под нос, глядя на возню слуг и наложниц. В гареме же наложницы обсуждали дерзость графини, её хитрость и смелость. Все говорили о победе Бихтер, хотя никто не знал, какие мотивы на самом деле двигали девушкой. Тем временем Мурад стоял в своих покоях, стиснув кулаки, и думал: "Эта дерзость не останется без последствий. Никто не бросает мне вызов безнаказанно..." И хотя гнев переполнял его, в глубине души он не мог не признать. Бихтер — больше, чем просто наложница. Она умна, хитра и свободна духом, и это делает её ещё более опасной... и привлекательной одновременно. Три дня спустя Анна скрывалась в старой хижине на окраине леса. Внутри было сыро и темно, но это было лучше, чем жить в неволе. План состоял в том, чтобы переждать погоню, добраться до порта и уплыть домой, обещая морякам золото и драгоценности, которыми отец, граф Сальваторе, их наградит. Но судьба распорядилась иначе. Хижину обнаружили. Охрана дворца пришла за ней. Анна не оказала сопротивления — знала, что силы неравны, и любая попытка борьбы лишь усилит наказание. Когда её привели в покои султана, Мурад уже ждал. Его зелёные глаза сверкали гневом, а лицо было похоже на камень. Он жестом велел поставить девушку на колени перед собой. — Что ты себе позволяешь?! — взревел он. — Какое право имеешь оскорблять меня, султана Османской империи своим побегом? Анна молчала, держа голову прямо, но опустив глаза. — Ты что-нибудь скажешь в своё оправдание, Бихтер? — продолжал Мурад, голос его звучал холодно и опасно. Девушка подняла взгляд, встретила его пылающие глаза и спокойно произнесла: — Не Бихтер я. Мое имя — Анна Мария Сальваторе. Мурад словно вспыхнул. Его лицо стало багровым, гнев вырвался наружу. Он резко схватил девушку за челюсть и заставил поднять глаза на него, чтобы она смотрела прямо в его лицо. — Мне надоели твои игры! — прогремел он. — Не стоило изначально давать тебе веру в то, что ты можешь противостоять мне. Запомни раз и навсегда: ты принадлежишь мне. Когда я захочу тебя видеть — тогда и увижу. И ни у кого спрашивать я не буду. Он отпустил её, выпрямился и отвёл взгляд к окну, словно успокаивая ярость в сердце. — Отныне ты живёшь в отдельных покоях под охраной. Из дворца тебе выходить запрещено. Ступай. Анна поднялась на трясущихся ногах. Сердце её колотилось, смешивая тревогу, раздражение и страх перед Мурадом. Она впервые столкнулась с гневом Султана, и это было поистине пугающее зрелище. В гареме тут же разнеслись слухи. Айше была недовольна, что её вернули, но с другой стороны — наконец Бихтер наказана. Остальные наложницы обсуждали смелость графини, гадали, как Султан накажет её. В покоях Мурада Мурад стоял у окна своих покоев, глаза наблюдали за дворцовым садом, но мысли его были заняты совсем другим. Сердце всё ещё пылало гневом: побег Бихтер был не просто нарушением правил — это был вызов, личное оскорбление. "Она смеет бросать вызов султану." — думал он, сжимая кулаки. Гнев его был ощутимым, почти физическим, ведь в глубине души он понимал, что это не простая уловка, она действительно хотела сбежать. От него. И вместе с гневом возникало непонятное чувство — интерес, почти восхищение. Она умна, решительна, хитра и не покоряется страху или красоте власти. Она не играет по привычным правилам гарема. "Эта девушка. Она не трепещет, не льстит, не ловит мой взгляд, не жаждет моей похвалы. И не перестает меня удивлять." Мурад вспомнил, как её взгляд был твёрд, как она спокойно встретила его гнев, как произнесла своё настоящее имя. Смелость и дерзость одновременно злили и завораживали его. Он понимал: контролировать её будет непросто. И, возможно, именно это делало её интересной. Никто и никогда ещё не бросал ему такой вызов. "Сейчас она под моим контролем. Но эта дерзость, эта хитрость... она будоражит разум. Надо наблюдать, испытать, проверить, но не сломать. Не сейчас." Он глубоко вздохнул, отбросив мысли о гневе на задний план. Бихтер стала загадкой, которую он хотел решить, не прибегая к привычной силе.