Salvatore

Глава 4

Покои Бихтер Анна сидела в новых покоях, слишком просторных для одной девушки, но воздух в них казался тяжёлым, стены словно давили. Она услышала, как за дверью щёлкнул замок — каждый вечер одно и то же. Два стражника стояли у входа, а ключ хранился у евнуха. Она прошлась по комнате, провела рукой по решётке окна. Вздохнула. "Тюрьма, обитая шёлком и золотом. Вот моя награда за попытку вернуть себе свободу." Мысли о Сицилии и доме не покидали её. Перед глазами всплывали родные лица, звуки моря, запах цитрусовых садов. Но тут же в памяти вспыхивал гневный взгляд султана. Его голос, резкий и властный: "Ты принадлежишь мне." — Принадлежу? — тихо усмехнулась она, садясь на постель. — Как самоуверенно. Она знала, что рискнула многим. Побег не удался, и теперь её положение стало хуже прежнего. Но даже страх не мог до конца подавить её гордость. "Он думает, что держит меня под контролем. Но ведь я всё ещё могу бороться. Если не побегом, то хитростью." В зеркале напротив она увидела своё отражение — лицо девушки, которую все теперь звали Бихтер, но в глубине глаз всё ещё жила Анна Сальваторе. "Он поставил ко мне стражу, запирает двери, но не сможет запереть мои мысли. Я ещё найду способ обернуть всё в свою пользу. Если думает, что я сдалась — то глубоко ошибается." В этот момент за дверью раздались шаги стражников, тяжёлые и размеренные. Их присутствие напоминало, что теперь каждый её шаг под наблюдением. Анна легла на постель, отвернувшись к стене. Слезы подступали к глазам, но она не позволила им пролиться. "Пусть думает, что победил. Мою волю никому не сломить, даже султану." Тем временем в общей комнате гарема стоял тихий гул —ни одна наложница не могла удержаться от пересудов. Слух о побеге Бихтер и её возвращении облетел весь дворец быстрее ветра. — После побега графине выделили отдельные покои, — прошептала одна из девушек, поправляя волосы перед зеркалом. — Мне бы такое наказание! Спокойствие, простор, ни с кем не надо делить постель. — Ты забыла о стражниках? — с ехидцей ответила другая. — Она теперь под замком, словно в клетке. — И на ночь двери запирают! — вмешалась третья. — Я сама видела, как евнух повернул ключ в замке её комнаты. — Султан мог поступить куда жестче, — сдержанно заметила старшая из наложниц. — За побег обычно ждёт только смерть или клеймо. — Но он не сделал этого, — хмыкнула девушка с браслетами на запястьях. — Значит, чем-то она его зацепила. Раз не казнил — выходит, не всё так просто. — Или она для него слишком ценна, — добавила другая, склоняясь ближе. — Французы шлют посла за послом. Может, султан держит её как козырь. В комнате раздался смешок: — Хм, козырь или нет, но о ней говорят больше, чем о любой из нас. — Верно, — с завистью и лёгкой досадой проговорила одна из девушек. — Даже в оковах она остаётся в центре внимания. Айше, сидевшая в своих покоях, всё это время молчала, сжимая в руках молитвённые чётки. Её лицо оставалось холодным, но глаза полыхали огнём. "Даже после побега она не исчезла из жизни Мурада. Даже в наказании она всё ближе и ближе к нему." Айше сжала чётки так сильно, что ногти впились в ладони. — Посмотрим, — прошептала она едва слышно. — Сколько ещё ты продержишься, графиня. Покои Мурада Силахтар осторожно доложил: — Повелитель, весь гарем только и говорит о Бихтер хатун. Каждая наложница шепчет о её наказании. Мурад стоял у окна, глядя на сад, и уголок его губ тронул лёгкий намёк на усмешку. — Пусть говорят, — тихо произнёс он. — Чем больше о ней шумят, тем крепче моя власть. Силахтар склонил голову: — Но не опасно ли это, повелитель? Она всё ещё пытается противиться вам. Мурад медленно обернулся, и в его взгляде мелькнул огонь: — Противиться? Нет. Она играет. А я люблю такие игры. И, откинувшись на подушки, султан продолжил с лёгкой иронией: — Пусть они завидуют её наказанию. Пусть гадают, почему она жива. Чем больше они теряются в догадках, тем крепче она в моих руках. Несколько дней спустя В новых покоях стояла тишина, лишь мерцали свечи. Анна сидела у окна, глядя на ночной двор, и вела мысленный спор сама с собой. "Они там думают, что я наказана? Что я сижу под замком и плачу в подушку? Ха. Пусть шепчутся, пусть завидуют. Моё имя звучит на устах у всего гарема. А я — одна. В своей комнате. Без их пустых улыбок и раболепия." Она поправила лёгкий шарф на плечах и усмехнулась. "Да, двери запирают. Да, два стражника стоят у входа. Но это не тюрьма. Это дворец. Я не в душной спальне с десятком соперниц. У меня собственные покои." В этот момент дверь отворилась. Сначала вошёл евнух с факелом, а за ним — сам султан. Анна быстро поднялась, но не сделала привычного глубокого поклона. Она лишь чуть склонила голову, как аристократка, встречающая равного. — Повелитель, — произнесла она спокойно, будто не ждала, но и не удивилась его приходу. Мурад посмотрел на неё внимательно, в его взгляде скользнула тень интереса. — Ты не выглядишь расстроенной, — произнёс он, подходя ближе. — Обычно девушки рыдают неделями, когда я отбираю у них свободу. Анна едва заметно улыбнулась: — Свобода, говорите? В гареме её нет ни у кого. Но у меня есть покой. Тишина. А это куда больше, чем пустая болтовня и завистливые взгляды. Султан прищурился, в его глазах блеснула искра: — Ты даже наказание превращаешь в привилегию. — А разве не так? — спокойно парировала она. — Любая из ваших наложниц мечтала бы оказаться в этих стенах. Мурад сделал шаг ближе. — Ты слишком горда, Бихтер. Всё время делаешь вид, будто тебе всё равно. Девушка подняла на него глаза, полные спокойного вызова: — Может быть, это не вид. На миг их взгляды встретились, и повисла напряжённая тишина. Потом султан коротко усмехнулся, отступил назад и сказал: — Береги свою гордость. Она делает тебя интереснее. Но помни, чем выше поднимаешься, тем больнее падать. Он развернулся и вышел, оставив Анну наедине с её мыслями. Девушка медленно опустилась на подушки и задумчиво улыбнулась. «Он пытался увидеть мою слабость. А я показала силу. Значит, я всё держу под контролем.» Покои Айше Айше султан не находила себе места. В её покоях разносился звон браслетов, гневно ударявших о стол, а служанки трепетали под её взглядом. — Он всё ещё навещает её! После побега! — голос Айше дрожал от ярости. — Эту дерзкую девку должны были закрыть в темнице, а не одаривать покоями и вниманием. Одна из рабынь осторожно заметила: — Повелитель... он сам выбирает, госпожа. Айше резко обернулась, и девица осеклась. — Знаю, что он сам, — холодно прошипела Хасеки. — Но я его женщина. Мать его наследника. Никто не смеет бросать мне вызов. Сказав это, Айше села и задумалась. Её пальцы играли с золотым кубком, а в глазах уже зарождался план. — Если султану так дороги её надменность и "чистота", то я лишу его игрушку этого преимущества. Она больше не будет такой особенной. В покои вошла её доверенная служанка, тонкая, как тень, и всегда готовая выполнить самые тёмные поручения. Айше наклонилась к ней и прошептала: — Сегодня вечером ужин этой графине принесёшь ты. Добавишь в еду то, что я тебе дам. Не яд — слишком просто. Но... — она достала крошечный флакон с мутноватой жидкостью, — это заставит её мучиться, ослабнет её тело, поблекнет кожа. Пусть султан увидит, что его драгоценность превратилась в обычную больную рабыню. Служанка склонилась в поклоне, её глаза блеснули пониманием: — Будет исполнено, госпожа. Айше провела ладонью по шелку своей юбки и впервые за несколько дней улыбнулась. — Никакая Сальваторе не сможет соперничать со мной.