Salvatore

Глава 20

Ночь. Покои Бихтер. — Это ты сделала! — голос Мурада разорвал тишину, словно удар грома. — Из-за тебя погибают дети. Он приближался, шаг за шагом, тяжело, как зверь, почуявший кровь. В глазах метался огонь безумия, и этот взгляд был страшнее любого приговора. Бихтер отступала, биение сердца разрывало грудь, внутри поднимался страх, такой древний и холодный, что даже тело её не слушалось. — Пойми меня, Мурад... — голос дрожал, как огонь на ветру. — Я сделала это ради нас, ради нашего Мехмеда... Он не слушал. Лишь подходил все ближе. Ветер ворвался в покои. Бихтер пятилась назад. За спиной окно, за окном тёмная бездна ночи. — Ты ведьма, — прошипел он, и слова его резали, как нож. — Предательница. Как ты посмела проклинать меня – султана, избранного Всевышним? — Мурад, прошу... — сорвалось с её губ. Ноги упёрлись в подоконник, ткань халата продувало ветром из окна. Он подошёл почти вплотную. На лице — ни тени прежней любви. Только ярость, тяжелая и решительная. — Тебе здесь не место. Рука легла на её плечо, толчок — из груди вырвался крик. Мир перевернулся, звёзды вспыхнули и исчезли, холод пронизывал саму душу. Падение длилось целую вечность — в конце был лишь звук удара и хруста костей. Бихтер вздрогнула, очнувшись в кромешной тьме покоев. Сердце отчаянно билось, шумное дыхание с болью вырывалось из лёгких. Она чудом сдержала крик, чтобы не разбудить Мехмеда, спящего рядом в кроватке. — Ч-что это было... — прошептала девушка, осторожно поднимаясь с постели. Пол был холодным, словно лёд впитался в мрамор. Подойдя к окну, Бихтер раздвинула тяжелые занавески и выглянула наружу. В саду, едва различимом в свете луны, медленно падали снежинки — тихие, неуверенные, как первые мысли на рассвете. Сугроб походил на лёгкое покрывало, которое вот-вот растает, стоит лишь солнцу взойти. — Ужасный сон... — выдохнула она, глядя на нетронутый снег. И всё же, когда она отошла от окна, холод будто последовал за ней лёгкой тенью, не желающей отпускать. — Это лишь сон, госпожа Бихтер, — насмешливый тон прервал ночную тишину. Резко повернувшись, Бихтер стала оглядывать комнату в поисках уже изрядно надоевшего ей Мариуса. За месяц, проведённый вместе с ним, Бихтер узнала важную для себя информацию. И, на удивление, от него самого. Болтливая сущность никак не скрывала ни своего происхождения, ни целей пребывания возле Бихтер. Как говорил сам Мариус, даже если весь мир о нем узнает, никакой угрозы это ему не принесёт. Ведь законы "мира живых" на него не действуют. К демонам, как ранее предполагала Бихтер, Мариус отношения не имеет, цели в отношении людей у них принципиально разные. Однажды, во время особенно скучного мероприятия, Мариус развлекал Бихтер разговором, который никто кроме них не слышал: Несколько дней назад — Они жадные и завистливые, готовы сожрать друг друга за питательную жертву. Не делают ничего просто так, все по договору и с обязательной платой, — с насмешкой, едва скрывающей отвращение, произнёс он, — Я же, напротив, делаю всё ради собственного удовольствия, мне нравится влиять на судьбы людей. Конечно, не всегда положительно, но я делаю лишь то, о чём меня попросят, а от последствий ничто не избавит... Это мне нравится больше всего. Бихтер ответила в мыслях: — Выходит, ты играешь с нами, как с марионетками. Жалкая пародия на Бога. Смех раздался в ответ, в висках тут же разлилась боль. Бихтер зажмурилась. — Не забывайся, человек. В отличие от Бога, я исполняю ваши мольбы... Покои Бихтер. Настоящее время — Всего лишь сон? Твоих рук дело? — грозно спросила девушка. — Не вини меня во всех своих бедах, госпожа Бихтер. Сон изрядно тебя напугал, что там было? — Будто тебе не известно. Вздохнув, девушка подошла к кроватке Мехмеда. В отличие от матери, сон юного шехзаде был безмятежен. Улыбнувшись, Бихтер убрала темную прядь со лба Мехмеда. Мальчик тут же нахмурился и открыл глаза, тёмные, ещё наполненные остатками сна. После чего потянул к матери ручки. Бихтер наклонилась и взяла сына к себе, приговаривая: — Доброе утро, мой прекрасный шехзаде. Как спалось? Мехмед в ответ лишь рассмеялся, захлопал ладошками. — Значит, всё хорошо, — подытожила госпожа и передала сына Джерен хатун. Служанка приняла его на руки и унесла в соседнюю комнатку. Подойдя к зеркалу, Бихтер жестом подозвала другую служанку, молодую Айлин. Девушка подошла и поклонилась, держа в руках платье сливового цвета. Волосы Бихтер оставила распущенными, лишь украсила диадемой. Собравшись, она направилась к Кёсем султан. Покои Валиде. Открыв массивные двери, служанка остановилась у порога и склонилась, прося разрешения войти. Кёсем подняла взгляд от пергамента, лицо у неё было спокойное, но в теле таилось напряжение. — Бихтер хатун пожаловала, — тихо сказала служанка. — Пусть войдет. Двери открылись. Бихтер сделала шаг внутрь, держа за руку Мехмеда. Аромат благовоний, редкое потрескивание углей, мягкий свет камина — всё это казалось слишком спокойным для тех мыслей, что крутились у неё в голове. Кёсем едва заметно улыбнулась при виде внука. Только на миг, но этого было достаточно, чтобы комок в груди у Бихтер чуть ослаб. — Ты сегодня рано, — произнесла валиде, не поднимаясь со своего места. — Что-то случилось? Бихтер отчётливо чувствовала, как дрожит голос, но удержала его ровным: — Валиде, я бы хотела поговорить с вами о повелителе, попросить совета. Султан Мурад... стал другим. Мы его почти не видим. Будто отдаляется всё больше. Я не узнаю его, валиде. Кёсем на мгновение прикрыла глаза, будто взвешивая, стоит ли говорить правду, от которой нет пользы — только тяжесть. — Ты ещё молода, Бихтер, — сказала она спокойно. — И тебе кажется, что перемены вызваны какой-то определенной причиной. Но у Мурада наступили тяжёлые времена. Она поднялась, подошла к Бихтер и осторожно коснулась щеки Мехмеда, который тянулся к её руке, бормоча что-то своё. — Сначала поход. Долгий, изнурительный. Он вернулся с ранами, о которых даже я знаю не всё. Потом... — Кёсем отвела взгляд. — Смерть шехзаде Ахмеда. Ты не понимаешь, что это для родителя — хоронить ребёнка. Это ломает человека так, что он сам не замечает, как изменился. И, надеюсь, никогда не поймёшь. Тишина между ними стала плотной, почти осязаемой. — Айше попросила вернуть её к семье, — продолжила валиде. — Она не выдержала этой тоски. Я отпустила её. А затем Нурай... — Кёсем качнула головой. — Потерять ребёнка, даже нерожденного — это тоже удар. Повелитель не говорил об этом, но переживал. Больше, чем позволяет себе показать. Бихтер сжала ручку Мехмеда крепче, будто защищая его от всего, что могла только представить. — Ты спрашиваешь, почему он стал отстранённым? — Кёсем посмотрела на неё внимательно. — Потому что его сердце не железное, как бы он ни пытался доказать обратное. Она помолчала, потом добавила тише: — Не всё зависит от тебя. Мураду нужно время, а потом он сам найдёт верный путь. Бихтер опустила глаза. Как ни странно, слова валиде помогли успокоиться. — Благодарю за совет, валиде, — произнесла она тихо. Кёсем кивнула. Ехидный голос прозвучал в голове: — Знала бы она, почему Нурай потеряла ребёнка... Стала бы тебя утешать? Или бросила бы в темницу? Но Бихтер оставила его без ответа, подведя шехзаде ближе к бабушке.