Ее жестокая империя

Робин

      Я просыпаюсь в темноте, совершенно потерянная и одна.       Кровать слишком мягкая, простыни слишком дорогие, тишина буквально абсолютная. На мгновение я забываю, где нахожусь, а потом память возвращается. Ресторан. Вино. Пальцы Евы, переплетенные с моими, когда мы гуляли вдоль Сены.       Но как я сюда попала? Последнее, что помню, — это как я зашла сюда, как Ева сказала, что на минутку отлучится, и как она обхватила мое лицо ладонями и поцеловала в лоб. Я чувствовала себя такой живой, такой готовой отдать ей все, что у меня было.       Вместо этого я, по-видимому, уснула.       Мои щеки покраснели от смущения. Я хотела, чтобы прошлая ночь была другой. Хотела показать ей, что могу быть той женщиной, которая ей действительно нравится, а не какой-то туристкой, которая отключается после пары бокалов вина. И место рядом со мной холодное. Ева так и не пришла в постель, а если и приходила, то уже ушла.       Я сажусь, проводя руками по своим спутанным волосам. В номере царит зловещая тишина, из гостиной за дверью спальни не доносится ни звука. Может, Ева все еще работает, занимаясь каким-то таинственным делом, которое заставляет её не спать ночами.       Может быть, она сожалеет, что вообще привезла меня сюда.       Выскальзываю из постели, мои босые ноги бесшумно ступают по толстому ковру. Мне нужно найти ее, извиниться, чтобы… Я не знаю. Показать ей, что я не та наивная девочка, какой она меня считает.       Надеваю шелковый халат, который Ева купила мне вчера — все, что она мне покупает, сделано из шелка, кашемира или других тканей, которые я бы никогда не купила себе дома. В зеркале отражается мое лицо: разрумянившиеся щёки, полные надежды глаза, растрепанные от сна волосы. Я выгляжу молодой. Неопытной.       Сегодня, решила я, выпрямив плечи, я буду смелой. Сегодня я изменю ее мнение обо мне.       Направляюсь в темную гостиную нашего люкса. План прост: найти Еву, извиниться за то, что уснула, а затем…⁠       Я замираю.       На диване лежит мужчина.       Незнакомец. Незнакомец с черными волосами, растянувшийся на бархатных подушках с расстегнутой наполовину рубашкой, снятыми дорогими туфлями, разбросанными у двери. Его пальто небрежно перекинуто через стул, и он крепко спит, одна рука свисает к полу.       Сердце колотится в груди. Инстинктивно делаю шаг назад и натыкаюсь на приставной столик. Оборачиваюсь, чтобы схватить вазу, которая качается от моего толчка, хотя уже слишком поздно.       Звук разбудил его.       Он вскакивает, ошеломленно моргая в мою сторону, и включает ближайшую настольную лампу.       — «Ты не Ева», — произносит он с чем-то похожим на английский акцент. Затем его лицо озаряет улыбка, в равной степени очаровательная и хищная. — «Ах. Ты, должно быть, ее последняя».       Его непринужденный тон заставляет мое сердце сжаться. Последняя. Последняя в длинной очереди женщин, которых Ева привозила в Париж.       Я крепче затягиваю шелковый халат вокруг себя, внезапно осознав, что я практически голая перед совершенно незнакомым человеком.       — «Кто… кто вы? Как вы здесь оказались?»       Он свешивает ноги с дивана, всё ещё улыбаясь. Мужчина красив своей непринужденностью, которая напоминает мне старых кинозвезд — с острыми скулами и ленивой уверенностью.       — «Димитрий Новак. Своенравный кузен Евы. Прости, если я тебя напугал. Леон впустил меня. Я планировал удивить свою дорогую кузину утром, однако…» — Он неопределённо машет рукой в сторону дивана. — «Вчера вечером я выпил довольно много, и вот мы здесь».       Ее двоюродный брат. Это объясняет, как он прошел мимо Леона, наверное.       Он оценивает меня с явным интересом, его взгляд скользит от моих босых ног к моим растрепанным от сна волосам. Его янтарные глаза такого же оттенка, как у Евы.       — «Ты не входишь в число обычных предпочтений моей дорогой кузины», — задумчиво заключает он.       Не знаю, как на это реагировать, поэтому просто стою, вероятно, выглядя так же униженно, как и чувствую себя.       Улыбка мужчины становится шире.       — «Возможно, она наконец-то повзрослела».       — «Я должна…», — начинаю я, неопределенно указывая на спальню. — «Ева не знает, что вы здесь».       — «О, она не будет благодарна тебе за то, что ты ее разбудила». — Димитрий потягивается, как кот, совершенно не обращая внимания на неловкость ситуации. — «Выглядишь так, как будто тебе нужно выпить. Может, я могу предложить тебе что-нибудь из бара?»       — «Нет, спасибо».       Прежде чем он успевает сказать что-нибудь еще, через комнату прорезается голос.       — «Дими. Мы тебя не ждали».       Ева стоит в дверях своей спальни в шелковой пижаме, босая, красивая и явно недовольная.       Дими не выглядит смущенным. Наоборот, его улыбка растягивается до ушей.       — «И все же я здесь. Не смог удержаться, кузина».       Ева входит в комнату и незаметно встает между Дими и мной. Ее движение настолько плавное, что я едва его замечаю, но защита — или это собственничество? — вызывает трепет в моей груди.       — «Что ты здесь делаешь?»       — «Разве мужчина не может навестить семью без скрытых мотивов?» — Он встает, расправляя смятую рубашку. — «Хотя, если тебе так интересно, у меня был довольно впечатляющий скандал с одной принцессой. Она в гневе уехала домой, в Монако, так что мне придется ее догонять. Я подумал, что загляну к тебе перед отъездом. Папа сообщил, что ты снова будешь в Париже. Боюсь, ты не многое пропустила». — Его взгляд снова скользнул по мне. — «Впрочем, теперь я вижу, чего мне не хватало».       Ева почти незаметно сжимает челюсти.       — «Иди проспись в другом месте». — Слова были резкими, хотя тон ее был мягким.       Дими театрально хватается за грудь.       — «Вы так говорите, чтобы ранить меня, мадам Новак. А я-то думал, что я ваш любимый кузен».       — «Ты мой единственный кузен», — отвечает она. — «И ты напугал Робин. Не очень-то по-джентльменски, Дими».       Я с невольным восхищением наблюдаю за их перепалкой. Под колкостями чувствуется искренняя привязанность.       — «Робин», — тут же нашелся Дими, обращаясь ко мне. — «Я приношу тебе свои глубочайшие извинения».       — «Все в порядке», — неопределенно отзываюсь я.       — «Все не в порядке», — противоречит мне Ева. — «И Леон не должен был пускать тебя».       Дими ухмыльнулся.       — «Ему весело со мной, — выдал он. — Он всегда любит слушать мои истории. И на этот раз я по-настоящему влюблен. Я изменился. Однажды ты сама в этом убедишься. Любовь изменит и тебя, Ева».       — «Не будь смешным», — слова вылетают из уст Евы, как пули, заставляя меня слегка вздрогнуть.       — «Все та же ледяная королева». — Тем не менее, в его голосе слышится нежность, которую обычно проявляют к родственникам, которых знаешь всю жизнь. — «Некоторые вещи никогда не меняются». — Он подмигивает мне. — «Не волнуйся, дорогая. Она будет справедлива к тебе, если не больше. И я еще раз извиняюсь за то, что был таким грубияном и уснул у тебя на диване».       Плечи Евы немного расслабляются, и она смотрит на своего кузена с чем-то, напоминающим теплоту.       — «Ты останешься на завтрак?»       Дими фыркает.       — «Конечно, нет. Зачем завтракать в отеле, когда я могу получить обслуживание в королевском дворце?» — Он хватает со стула пальто и накидывает его на плечи. — «До встречи, кузина».       Димитрий подходит к Еве и целует ее в обе щеки по-европейски, затем поворачивается ко мне с той же ‘волчьей улыбкой’.       — «Мне тоже было приятно познакомиться с тобой, Робин».       С этими словами он выходит из номера, насвистывая что-то, отдаленно похожее на вальс. В его отсутствие повисает тяжелая тишина.       — «Он очень…» — Я ищу подходящее слово. — «Очаровательный».       Ева закатывает глаза.       — «Ему нравится так думать. Да. Я уверена, что он пришел сюда только для того, чтобы посмотреть на тебя».       Это удивляет меня не меньше, чем все остальные события этой ночи.       — «Что ты имеешь в виду?»       Пожалуй, впервые за все время, что я ее знаю, Ева кусает губу.       — «Ничего», — выпаливает она. — «Он просто любопытный. Вот и все. А что ты вообще делала в такой час?»       — «О, я…» — С вторжением Димитрия мой план быть сексуальной и соблазнительной теперь кажется слегка глупым в холодном свете ламп. — «Я не хотела засыпать раньше. Я хотела…» — Замолкаю, не зная, как объяснить, чего я хотела, чтобы не прозвучать отчаянно. — «Прости», — говорю я снова.       Ева подошла ближе, настолько близко, что мое сердце забилось чаще.       — «Не нужно извиняться. Но тебе придется загладить свою вину передо мной».       Я задерживаю дыхание.       — «Как?»       На ее губах появляется коварная улыбка, от которой у меня подкашиваются ноги, а сердце пускается вскачь.       — «Вернувшись в постель, разумеется. Прямо сейчас».       Она берет меня за руку, ее пальцы теплые и уверенные, и ведет в свою спальню. Когда мы переступаем порог, я мельком вижу свое отражение в темном окне — покрасневшее, возбужденное, полностью под ее чарами.       Возможно, я не так неопытна, как думала. Несмотря на то, что моя попытка могла показаться неуклюжей, я все же иду в постель с Евой Новак.       И неважно, сколько женщин до меня приезжало с ней в Париж, сейчас я здесь с ней.       И я чертовски хорошо позабочусь о том, чтобы она тоже меня запомнила.