Рождение героя

Вдоль пруда в отчаянии ивушка,

Распустив косы, стонет плачевно...

Её единственный сын когда-то,

Жаль, в пруду утонул бесследно.

— Махбуба Сокиева

Тот день казался неотличимым от сотен других. Тот же привычный маршрут, та же знакомая компания людей. И всё же, почему именно этот день стал переломным? Почему именно тогда жизнь Чхве Хана перевернулась с ног на голову? Почему именно ему суждено было пройти через это? Почему? Почему?.. Почему?! В его сознании отчетливо всплывали моменты из прошлого… Искусство меча семьи Чхве было их семейной ценностью и гордостью, тем, чему он обучался с самого детства. Жалел ли он об этом? Нисколько. Он гордился тем, что родился в этой семье, тем, что стал человеком, достойным носить фамилию Чхве. Он видел себя тем, кто в будущем будет наставлять и обучать младших, как это делали его предки, как это делал его отец – нынешний глава семьи. Эта роль должна была перейти к старшему сыну, и Чхве Хан был готов принять её, стараясь оправдать возложенные на него семейные ожидания. Но, кажется, у мира были совершенно другие планы. Звонок. Привычный. Сборы. Он, как обычно, шел после занятий. Совсем скоро средняя школа будет закончена, и можно будет перейти в старшую! Затем полностью посвятить себя семейному делу... Слегка улыбнувшись промелькнувшей мысли, Чхве Хан вместе со своими друзьями направился в сторону доджанга, чтобы оттачивать свои умения. Да, кажется, ещё совсем чуть-чуть и все будет просто замечательно! Осталось чуток потерпеть до завершения школы. Вот до доджанга осталось совсем чуть-чуть. Чхве Хан поудобнее ухватился за лямку ранца, но взбесившейся сердцебиение заставило его остановиться. Он схватился рукой за ткань одежды, пытаясь успокоиться. Что... что происходит? Под ногами разверзлась пустота. Тихо. Незаметно. Мир вокруг смазался, превратившись в хаотичный калейдоскоп цветов и ощущений. Привычные звуки заглушил нарастающий гул. Чувство бесконечного падения завладело им, хотя казалось, что земля просто поглотила его. Ни единого намека. Только пустота, стук собственного сердцебиения и бесконечный страх. А ребята? А семья? Разве его не будут искать? Не было ни голосов друзей, ни шума улицы – только оглушительная тишина, сменившаяся резким, болезненным ударом. Чхве Хан тяжело приземлился на что-то твердое и влажное, выбив из легких весь воздух. Тело пронзила тупая боль, но времени разбираться в собственных чувствах попросту не было. Открыв глаза, он увидел не знакомое голубое небо, а плотное сплетение черных, корявых ветвей, пропускающих лишь слабый свет. Аномально темные деревья пугали. Их стволы и кроны казались вырезанными из ночной тьмы, а воздух был наполнен затхлым запахом гнили и чего-то едкого. По сторонам, то приближаясь, то удаляясь, разносился утробный, дикий рев, заставляющий кровь стыть в жилах. Это был не шум обычных животных, а нечто гораздо более зловещее, предвещающее беду. Страх сковал его тело. Лёгкие отказывались вбирать воздух, сердце билось неровно, заглушая все остальные звуки. Каждый нерв был напряжен до предела, но мышцы не слушались. Чхве Хан будто бы прирос к земле, не в силах пошевелиться. Холодный пот выступил на лбу, а перед глазами плыли темные пятна. Он ощущал себя беззащитной букашкой, затерявшейся в чуждом и враждебном мире. Без единого шума. Без треска ветвей. Просто из ниоткуда тенистых зарослей вывалилась огромная тварь. Она состояла из сгорбленной массой мышц и острых, торчащих костей, покрытой лохматой черной шерстью. Глаза чудовища светились багровым огнём в полумраке, а пасть, ощерившаяся гнилыми клыками, источала зловоние. Монстр издал оглушительный рык, заставивший землю дрогнуть, и медленно, но неумолимо двинулся к Чхве Хану. Губы парня дрогнули, он попытался издать крик, но голос сорвался, превратившись в хриплый, беззвучный клекот. Никто, кроме бездушных монстров этого проклятого леса, не услышал его отчаянного мольбы. "Я действительно умру так?" – эта мысль, холодная и беспощадная, пронзила его сознание, вызвав приступ паники. Он не хотел. Не мог. Всё его естество взбунтовалось против такой бесславной кончины. Вспышка адреналина пронзила тело, мгновенно разрывая путы страха. Момент! Монстр замахнулся когтистой лапой, чтобы обрушить на него сокрушительный удар, но древние инстинкты, отточенные годами тренировок, сработали быстрее разума. Вспышка движения, чутьё опасности — он резко откачнулся в сторону, ощущая лишь свист воздуха там, где секунду назад была его голова. Лапа чудовища пролетела мимо, с глухим стуком врезавшись в землю, взметнув фонтан грязи и листвы. Не раздумывая, Чхве Хан ринулся прочь. Корни цеплялись за ноги, ветви хлестали по лицу, но он бежал, бежал, бежал. Подгоняемый ужасом и неукротимым желанием жить. Громкий топот и разъяренный рев чудовища не отставали, но он не смел оглянуться. Одна остановка и смерть настигнет беспощадно. Каждый шаг отдавался болью, но он продолжал, пока легкие не зашлист в судорожном кашле. Неожиданно, среди нагромождений черных деревьев, Чхве Хан заметил просвет – темное, зияющее отверстие в скале, прикрытое с двух сторон особенно густыми, скрюченными ветвями. С последними силами он нырнул туда, спотыкаясь на неровной земле. Запах внутри был невыносимым, но он отличался от запаха леса. Это был тяжелый, затхлый аромат разложения, смешанный с едким аммиачным духом. Прищурившись, Чхве Хан различил в глубине пещеры темную массу. Стоило ему различить что это конкретно было, и рука непроизвольно зажала рот. Дернувшись пару раз, он тяжело сглотнул. Звуки рвоты могут привлечь их... Труп монстра, намного больше, чем тот, что преследовал его лежал тут. Тело находилось в глубокой стадии разложения, медленно превращаясь в зловонную жижу. Множество костей, кожи и слизи уже слились с землей. Именно по этой причине, как понял Чхве Хан, это место никто не посещал. Другие чудовища, хоть и не обладали сложным интеллектом, чувствовали исходящую от мертвой туши опасность или, быть может, первобытный страх перед смертью и разложением. Даже мертвый, этот гигантский зверь внушал им благоговейный ужас, и его труп служил своеобразным отпугивающим маяком, создавая вокруг себя мертвую зону, в которой Чхве Хан мог временно перевести дух. Однако это убежище было лишь временным – смрад и гнетущая атмосфера давили на него не меньше, чем перспектива встречи с живыми хищниками снаружи. Первый принцип выживания — иди туда, куда никто не захочет. Задыхаясь, Чхве Хан прижался к шершавой стене пещеры. Тяжелый, смрадный воздух вдыхался очень тяжело. Грудь болела от бега, сердце колотилось, как у загнанной птицы. Страшный рев монстра снаружи больше не звучал так близко. Он медленно, с трудом выдохнул, позволяя напряжению хоть немного отпустить его тело. На мгновение показалось, что он в безопасности, что самое страшное позади. Рука автоматически потянулась к карманам брюк, надеясь на чудо – а вдруг там найдется хоть что-то, что могло бы помочь? Но пальцы нащупали лишь пустую ткань. Сначала один карман, потом другой – пусто. Абсолютная, звенящая пустота, которая казалась громче любого рева монстров. «Там ведь точно был бумажник…» – мысль ударила как молния. Чхве Хан ясно помнил, как утром, перед выходом из дома, аккуратно положил свой кожаный бумажник в задний карман. Это был подарок его бабушки на день рождения, предмет, к которому он относился с особой нежностью. Но не только сама вещь была ценна. Внутри, в потайном отделении, хранилась семейная фотография – старый снимок, на котором были запечатлены его родители, младшие братья и он сам, все улыбающиеся и счастливые. Это был символ его дома, его семьи, его мирной, привычной жизни. Теперь всего этого не было. Бумажник, подарок бабушки, фотография, которая связывала его с теми, кого он так любил, – всё исчезло. Потерялось где-то там, в этой ужасной пустоте, через которую он упал, или выпало во время безумного бегства. Это осознание стало последней каплей. До этого момента он боролся со страхом, с болью, с нелепостью ситуации. Но потеряв единственную материальную связь со своим прошлым, со своим домом, Чхве Хан почувствовал, как что-то внутри надломилось. Ощущение беспомощности и безысходности захлестнуло его разум. В один миг его будущее, наполненное планами и гордостью за семейное дело, рухнуло, а его настоящее превратилось в кошмар. "Смогу ли я выбраться из этого места?" – этот вопрос теперь не звучал как вызов, а как мрачный, безнадежный приговор. Тонкая, как паучья, нить надежды дребезжала на грани разрыва. Ещё чуть-чуть. Он почувствовал, как к глазам подступают жгучие слезы. Они потекли по щекам, смешиваясь с грязью и потом. Потекли такими же горькими и безысходными ручьями, как и рев монстров за пределами этой вонючей, мрачной пещеры. Впервые за долгое время Чхве Хан позволил себе быть просто испуганным мальчиком, а не будущим главой великой семьи. Отчаяние, мои дети, всегда подбирается со спины. Подставь ему свою спину, ну же! Позволь мне обнять тебя...