Последняя запись лета

      Мейбл скинула всё своё рукоделие с кровати, сорвала любимые постеры и фотографии со стены, выкинула на пол игрушки и свалилась на голую кровать. Силы, вспыхнувшие в ней столь ярко, теперь угасли, и на их место пришла абсолютная усталость. Мейбл просто лежала, а слёзы катились и катились по её щекам, увлажняя простыню.              Она проплакала всю ночь, глядя в потолок, то проваливалась в полудрёму, в которой оказывалась в жутком лесу и шла за Диппером, видя только его спину перед собой, то гоняла мысли одну за другой по своей кипящей от усталости голове. Иногда она поворачивалась к кровати брата, пустой и залитой серебристым светом луны.              Он так и не пришёл, и рассвет застал уставшую Мейбл совершенно одну.              Она поднялась, оделась и спустилась вниз. В доме было тихо, прохладно, словно никто тут не жил. Мейбл приготовила корявый завтрак, накрыла на стол, молча села и съела поджаренную яичницу. Слёз уже не было, хотя ей очень хотелось снова расплакаться. Не желая завтракать в абсолютной тишине, которая заставляла заполнять её громкими мыслями, Мейбл понесла тарелку в гостиную и, усевшись на полу, включила первый попавшийся канал.              Новости одна за другой сменялись на экране. Здесь было всё , начиная международными вестями о новых договорах и спорах, заканчивая правонарушениями в разных штатах. Мейбл не слушала их, ей просто хотелось, чтобы хоть кто-то рядом с ней говорил, не давая окунуться в пучину тяжких мыслей.              — В штате Орегон произошло жестокое убийство, как мне сейчас сообщают корреспонденты, буквально пару часов назад было найдено тело юного Гидеона Глифула. Он был обнаружен своим отцом в его спальне с перерезанным горлом, — ведущий прижал палец к уху и прислушался, по нижней части экрана побежала новая строка.              Мейбл зацепилась всего за одно слово, и душа её ушла в пятки.              "Жестокое убийство в Гравити Фоллз, штат Орегон. Гидеон Глифул был убит..."              Она подпрыгнула и прижалась лицом к экрану. Ведущий снова заговорил, откладывая подготовленные листы.              — Сообщается, что спальня мальчика была перевёрнута, полиция предполагает главным мотивом убийство в ходе ограбления. Семья Глифул достаточно богата для городка Гравити... Гравити Фоллз. Следствие продолжается, мы будем держать вас в курсе событий. А сейчас к новостям погоды. Хей, Марк, что там с дождями на выходных? Стоит ли нам готовиться к очередным рекордным осадкам?              Ведущий повернул голову вправо, и кадр сменился на молодого и улыбчивого парня в клетчатой рубашке как из 2010-х. Мейбл не слушала его. Она повторяла про себя: "в Гравити Фоллз. Был убит. Ограбление. Этим утром".              Она знала, кто убийца. Знала, но не могла снова предать Диппера, сдав его близкого друга властям. Ей необходимо было дождаться возвращения брата и обсудить это с ним лицом к лицу. Мейбл выключила телевизор, ощущая дрожь, которая стала теперь её постоянной спутницей, и унесла тарелку на кухню.              К полудню Диппер не вернулся. Мейбл притворялась, что всё хорошо, даже отыграла искреннее удивление, когда Венди сообщила ей и Зусу тревожную новость об убийстве.              — Для Гравити Фоллз это целое событие, — пожаловалась она, — здесь всегда так тихо и тухло, что убийство мальчишки стало главной темой всех разговоров. Просто жесть.              — Да, последний раз такой ажиотаж был вызван разве что приездом мистера Пайнса, — сказал Зус, отвлекаясь от починки автомата с содой, — я тогда мелкий был, но помню, как бабулита жаловалась на приехавшего городского сумасшедшего. Он же тут опыты вроде делал, не знаю, чего перестал.              Мейбл и Венди удивлённо на него посмотрели.              — Опыты?              — Дядя Стэн?              Зус пожал плечами.              — Ну, да. У него тут каждую ночь что-то гудело и сверкало, даже полицию вызывали. А поговаривали, что сами ФБР к нему наведывались. Может поэтому мистер Пайнс и прекратил расследования свои. Чудеса и фокусы интересней, как по мне, это он верно решил.              Может Венди и забыла через пару минут эту новость, просто добавив в копилку своего босса ещё парочку очков странности, но Мейбл казалось это странным. Она зацепилась за эти слова, и гоняла их в своей голове, пытаясь понять, что именно её смутило.              Она весь день помогала дяде в лавке, приносила товары, даже постояла на кассе под присмотром Венди. Становилось ясным, что все начали переживать из-за отсутствия Диппера. Мейбл выгораживала его как могла, соврав дяде, что он рано утром ушёл в лес, решил попробовать себя в рыбалке.              — Он не так что ли суть рыбалки понял, и в воду ушёл заместо рыбёхи? — буркнул дядя без тени привычной насмешки.              Новость об убийстве мальчишки возраста Диппера только усиливала переживания. В какой-то момент Венди не выдержала, и сказала, что собирается идти в лес и искать этого гулёну. Зус согласился подменить её на кассе, а Мейбл была назначена старшей по залу. Венди не хотела тащить девочку с собой (а может переживала, что от Диппера остались-то рожки да ножки), а потому пошла совершенно одна.              Дядя Стэн, узнав о такой доброй воле сотрудницы, для виду возмутился и пригрозил увольнением ей и Зусу, но заметно расслабился. А Мейбл всё ждала и ждала, понимая, что ничего хорошего в таком долгом отсутствии брата точно нет.              Венди его не нашла. Это стало толчком для всех в хижине прекратить свои дела и броситься на поиски. Дядя Стэн перевернул табличку у двери на "закрыто", Зус позвонил кому-то из своих знакомых, а Венди вытащила из подсобки топор и лопату — на случай, если Диппер просто где-то застрял.              Они все ушли в лес, оставив Мейбл дома с подоспевшей бабулей Зуса. Дряхлая женщина, вся сморщенная и сгорбленная, но с добрыми глазами и ласковыми руками всё причитала на произошедшее в семье Глифула горе. Она очень переживала за Мейбл, поэтому не отпускала её от себя ни на шаг. Они сидели в гостиной, пили странный чай и смотрели чёрно-белую мыльную драму, над которой бабулита иногда пускала слезу.              Диппера не нашли. Не нашли его и вечером, когда к поискам уже подключили часть горожан, не нашли и при помощи полицейских с ищейками. След Диппера обрывался у одного из оврагов, будто он просто провалился под землю.              Дядя Стэн был бледен и мрачен. Он позвонил родителям Мейбл и Диппера, и разговор их был краток. Мама навзрыд рыдала в трубку, пока папа и дядя разбирались, что им делать дальше. Ехать от их дома до Гравити Фоллз было долго, поэтому Пайнсы не ожидались ранее, чем дня через два.              Гравити Фоллз впал в истерию, улицы опустели, соседи косились друг на друга с явным недоверием. Мейбл несколько раз допрашивали в присутствии дяди, несколько раз допрашивали и самого дядю. Она должна была сказать о загадочном Билле, с которым завёл дружбу Диппер, и который должен был отправиться искать ещё одну проклятую книгу.              Ночью Мейбл сидела на столе и смотрела в маленькое треугольное окошко, надеясь, что вот-вот силуэт её брата покажется из-за деревьев и побредёт к освещённому крыльцу. Что все эти новости окажутся не более чем байкой, страшилкой, которой каждый год местные пугают детей. Но всё было слишком серьёзно, чтобы быть просто шуткой.              Мейбл заклевала носом, уронила голову на колени и отдалась тягучему течению слабой дрёмы. Там она с Диппером сидела в школе, перекидывалась самолётиками с дурацкими шутками, слушала его нудные объяснения домашней работы.              Ох, она помнила, как однажды они сидели на занятиях по арифметике. Диппер объяснял ей дурацкие икс и игрик, рисуя схемы, а Мейбл в своей голове представляла, что икс и игрик как Роме и Джульетта — никак не могут быть вместе и их постоянно пытаются разлучить.              — Ты совершенно не серьёзна! — вспылил тогда Дипперс кидая ручку на стол.              Мейбл рассмеялась и сделала из этой ручки себе усы.              — А зачем быть серьёзной, когда можно не быть серьёзной? Жизнь так вся пролетит пока во взрослых играть будем.              Мейбл поймала упавшую ручку и стала крутить её в руках. Диппер выглядел серьёзным и разочарованным. Он вдруг чётко и уверенно сказал, глядя сестре в глаза:              — Может, быть ты хоть чуточку внимательнее и серьёзнее, он бы не исчез?              Сон тут же рассеялся, потому что голос этот доносился у Мейбл за спиной. Она обернулась, уставившись на Диппера в дверях спальни. За окном была кромешная тьма. Не горели фонари, не сияли звёзды. Будто там вообще ничего не было. И комната была укрыта мраком, в котором, тем не менее, легко угадывались предметы.              — Диппер!              Мейбл соскочила со стола, но больше двинуться не смогла. Её будто приклеило к полу. Диппер гадко ухмыльнулся, теперь его глаза были насыщенного жёлтого цвета. Повадки его тоже изменились, он наклонял голову и крутил рукой так элегантно и мягко, как ни один подросток не смог бы без многолетней практики.              — Диппера здесь нет. Диппера, возможно, больше вообще нет. У него был такой чудный ум, что я оказался слишком жадным, и поглотил его целиком. Но мне же лучше.              Не-Диппер отошёл от двери, за которой тоже зияла пустота и принялся расхаживать по комнате от кровати к кровати, не глядя на удивлённую Мейбл.              — Он так жаждал знаний, так мечтал быть признанным гением, что соглашался на всё. Есть что-то полезное в столь юном возрасте. Его дядя, в свою очередь, слишком часто подвергал всё критическому анализу, и поэтому я не смог правильно на него надавить. Ему хватило ума вовремя заметить, что что-то не так.              Не-Диппер остановился перед Мейбл, улыбнулся ей и мягко коснулся спутанных волос.              — Кто ты? — её голос был хриплым от напряжения              — Как кто? — губы Не-Диппера растянулись ещё шире, золотой блеск в глазах усилился, — ты ведь так хотела со мной познакомиться. Ревновала брата, злилась, всё надеялась добраться до меня.              Мейбл судорожно вздохнула. Её глаза опасно сощурились, и она прошипела:              — Билл?              Не-Диппер хохотнул.              — Где мой брат?! Что ты с ним сделал?              Она попытался вырваться из невидимых оков, но только дёрнула плечом.              — Тише-тише, — Билл похлопал её по щеке и сделал шаг назад, — там где он был его больше нет. Как всё просто, да?              — Ты убил Гидеона?              — Знаешь, я думал, что ты полная тупица, — Билл с интересом оглядел Мейбл, — а оказывается в тебе есть не малая доля мозгов. Я тебя не дооценил.              — У него была вторая книга? Да?              Мейбл снова дёрнулась, теперь она смогла чуть наклонить туловище вперёд.              — Ага, — Билл погладил пальцами изножье кровати Диппера, и длинная заноза впилась в кожу. Билл с любопытством стал рассматривать эту рану, — а теперь я узнал где первая. И я скоро соберу все три. И обрушится ад на мир человеческий, и будет кровь здесь, и неверные сгорят в своих грехах.              Билл расхохотался, и его смех эхом разнёсся по комнате, словно они были закрыты в металлическом ящике. Этот смех Мейбл услышала даже в своей голове, почувствовала, как он ударился о её виски изнутри.              — Ты дьявол...              — Не повышай меня, куколка, — Билл скучающе потыкал ранку и поморщился, — так, всего лишь демон сознания. Но после того, что я сделаю, я определённо войду в главный легион.              Мейбл постаралась двинуть ногой. Она чувствовала, как от натуги у неё заболели мышцы, но она продолжала это из ребяческой вредности, желая сорваться и ударить злодею в нос. Даже если это нос её брата. Ему тоже можно было влепить за его глупость!              Билл оставил палец с занозой и пошёл дальше, покачиваясь из стороны в сторону.              — Вы, люди, такие интересные, — тянул он, — жадные. Жадные-жадные. Кто до знаний, кто до денег, кто до любви или признания. Этим мы с вами похоже.              — Да иди ты!              Мейбл дёрнула второй ногой, чувствуя, как та выбралась из оков. Ещё рывок!              — Ой, не перебивай, — Билл упёр руки в боки и посмотрел в потолок, — знала бы ты, как давно я пытался всё это провернуть! Миллионы лет, целые поколения учёных и деятелей искусства, которым я внушал свои мысли и свои идеи. И ничего. На полпути тех или убивали их последователи, или они сами не выдерживали моего гения, или вовсе уходили в глубокую веру и выкидывали меня прочь. И тут маленький амбициозный мальчик, непонятый миром. Всего-то! — Билл улыбнулся, — мне стоило лишь немного нажать на его эго, чтобы он начал перерывать лес. Затем — понудить о надоедливой сестре, чтобы он оставил тебя. И, в конце концов, убедить в готовности отдаться своим идеалам целиком, чтобы он перерезал глотку сопернику.              Мейбл замотала головой.              — Ты врёшь! Это ты убил Гидеона, не Диппер!              Билл склонил одно плечо.              — Правда? И кентавра убил не он, а я? И грубил тебе я? — он сгорбился, ухмыльнулся, а затем с противным хрустом выпрямился, — признай, звёздочка, он и без меня бы пришёл к этому. Через лет... Двадцать? Думаю, да. Ушёл бы из семьи, оборвал с тобой связи, а затем убил бы своего главного интеллектуального соперника. Так всегда бывает, уж сколько судеб я повидал.              — Ты! — Мейбл вложила всю свою силу в следующий рывок, — не! — она выдернула руки из кепкой хватки, — прав!              Она вырвалась, покачнулась вперёд, и, пока Билл удивлённо уставился на неё, она успела вернуть себе координацию. Следующим действием Мейбл был уверенный бросок вперёд и удар, принёсший в гудящую тишину комнаты противный хруст.              Билл не закричал, даже не оступился. Он смотрел перед собой, будто осознавая произошедшее, затем потянул руку к кровавому мессиву над губами и пальцами провёл тёмный развод. Он облизнулся, зрачки его резко сузились, как у кошки.              — Я тебя не дооценивал, — прохрипел он.              Мейбл победно захохотала и ухватилась за плечи Билла, повалив его на пол. Она схватила русые пряди брата, прижимая его голову к полу, и зло прорычала:              — Куда ты дел Диппера?              Билл по-чеширски растянул губы.              — Найди.              Комната стала распадаться. Со скрипом отваливались стены, пропадая в густой тьме, ветром сносило кровати и стол, а окно с треском схлопнулось и сияющие стёклышки обратились в пыль. Мейбл закрутила головой, и поздно осознала, что в её руках больше ничего не было, а сама она падала в пропасть без верха и дна.              Страх птицей бился в груди. Мейбл слепо махала руками и ногами, крутилась в пространстве, ощущая, как волосы лезли ей в рот и щекотали глаза. Она пыталась кричать, но в пустоте не было звука, только горло лишний раз напрягалось и болело.              "Это сон" — повторяла она, делая очередной переворот в воздухе, — "такого не бывает в реальности!"              Она думала о Диппере, которого в последний раз видела на крыльце хижины. Вспоминала его подавленный вид, его синяки, грязь на лице. Это был день до рокового решения. Мысль, что больше Мейбл его не увидеть, такой яростью обратила и страх, и тоску, что Мейбл активнее забарахталась, пытаясь прощупать стенки своей невольной тюрьмы.              "Я не сдамся" — решила она.              "Я тебя не дооценил" — раздавался голос Билла на затворках.              Да, она обязана ему показать, что шутки с близняшкой Пайнс плохи!              Мейбл перестала дёргаться, просто отдалась ощущению падения, стараясь сконцентрироваться на более важных вещах.              К примеру на том, что это просто сон.              Мейбл зажмурила глаза — вид от этого, конечно, не изменился, но само это ощущение настраивало на активную работу мозга.              "Это не пропасть. Это земля."              Спина больно ударилась о поверхность, и из лёгких Мейбл вырвался судорожный вздох.              "Это не пустота. Это мир."              Трава под руками оказалась холодной от росы. Пахло влажной землёй и немного хвоей. Ветер тихо шумел меж ветвей, принося с собой уханье сов и волчий вой.              "Это не кошмар. Это моя фантазия."              Мейбл открыла глаза, уставившись на свои подрагивающие пальцы. Последний рывок.              "Я не сплю. Мне пора проснуться."              Она моргнула, глубоко вдохнула и резко встала. Голова, словно сделанная из олова, показалась тяжёлой, и Мейбл начало подташнивать. Она будто встала на верёвочный мост, и тот слабо покачивался от любого дуновения ветерка.              Это всё ещё был лес. Но не лес из снов, настоящий лес. Мейбл чувствовала это. Она видела звёздное небо, слышала реальные звуки, ощущала естественную тошноту. Она посмотрела на руки — по пять пальцев. Ущипнула себя — кожа неприятно заныла. Пару раз прыгнула, и, так и не взлетев, окончательно убедилась в том, что больше не спит.              Мейбл догадывалась, что проделки Билла заставили её лунатить, и поэтому она оказалась снаружи. Почему никто из взрослых этого не заметил? Мейбл оглянулась по сторонам. В паре шагов от неё был резкий обрыв, дно которого пролядывалось далеко-далеко внизу. Она была совсем близка к...              К смерти...              Это слово никогда раньше так явственно не ощущалось для Мейбл. Она даже смерть кентавра пережила, как переживала смерти героев фильмов. Но теперь, видя то, что должно было стать её последним пристанищем, Мейбл ощущала ледяную липкую дрожь. Слёзы ущипнули уголки губ и покатились по щекам. Не истерика или припадок, нет. Это были самые спокойные и самые взрослые слёзы Мейбл за все её двенадцать с половиной лет.              Но она знала, что времени нет. Утерев рукавом свитера солёные дорожки слёз, Мейбл отвернулась от оврага и поспешила по знакомой тропинке к хижине. Она постоянно спотыкалась, плохо ориентируясь в темноте, задевала плечами ветки, но упёрто шла дальше, превозмогая боль и усталость. Обычно хижину было видно издалека — на крыльце горел свет лампы, из окон виднелся свет телевизора или ночника. Но Мейбл поняла, что хижина была пуста, когда вышла на опушку. Такую же тёмную, как лес.              — Всё будет хорошо, — прошептала Мейбл сама себе и направилась в дом.              Дверь тихо скрипнула. Внутри было ещё темнее — все окна оказались закрыты шторами или жалюзи. Дотянувшись до выключателя, Мейбл выругалась — свет не горел, даже когда кнопка щёлкнула. В доме не было электричества. Мейбл прикрыла дверь и крадучись пошла дальше.              — Дядя Стэн! — позвала она на лестнице, но никто не отозвался, — дядя Стэн!              Проходя мимо кладовой, Мейбл услышала возню и стоны. Она нерешительно замерла, вслушалась, и, узнав в голосе Венди, живо открыла комнатушку. Венди лежала на полу, она была связана тугими верёвками, глаза её были закрыты оторванным рукавом её же рубашки, а рот оказался заклеен скотчем. Видимо услышав скрип двери, девушка замерла и прислушалась.              — Венди!              Мейбл упала к ней на пол и принялась снимать с подруги путы. Как только запястья Венди освободились, она сама резким движением отодрала скотч и сдёрнула рукав, брезгливо выкинув это всё на пол.              — Я уж боялась, он добрался до тебя, — просипела Венди.              Она растирала свои руки, на которых уже темнели следы будущих синяков. Мейбл покачала головой.              — Я оказалась умнее. Надо найти дядю Стэна!       Венди стянула с себя окровавленную рубашку и наспех завязала её на поясе. Затем достала из кладовки топор, уверенно перехватила его рукоять пониже и закинула на плечо.              — Готова. Думаю, Зуса он тоже куда-то запихал, надо помочь и ему.              Мейбл уверенно кивнула, и они направились дальше. Зуса нашли запертым в туалете. Бедняга сам зашёл и закрылся, стоило только Биллу на него надавить.              — Ну не буду же я его бить, — покачал головой Зус.              Среди лавок с товарами Мейбл взяла себе абортажный крюк, а Зусу они вручили биту. Бить брата, конечно, не хотелось, но выбить из него дурь вполне могло понадобиться.              — Он был слишком сильным, — возмущалась Венди, выводя ребят к лестнице, — не в обиду тебе, Мейбл, но в вашем возрасте так кулаками не махают. И тем более не такие худенькие парни. Это странно.              Мейбл нервно хохотнула.              — Ну, возможно, проблема в том, что он... Одержим?              Зум и Венди переглянулись.              — А теперь помедленнее и поподробнее, — сурово сказала Венди, — потому что, видимо, наша тактика меняется.              — Диппер нашёл где-то демона разума, который пообещал ему много-много знаний и прочую лабуду, а он и повёлся. И в итоге этот Билл завладел его телом!              — У этой твари ещё и имя есть? — фыркнула Венди, — хорошо, Зус, тащи соль! И... Не знаю. Чем изгоняют демонов? Посмотри у босса крест что ли, иконку какую.              Зус стрельнул пальцем от виска и поспешил куда-то в сторону кухни. Венди в это время искала свой телефон, чтобы загуглить способы борьбы с дьявольскими созданиями.              — Чёрт, он вырубил интернет!              Она шлёпнула ладонью по корпусу и убрала гаджет обратно в карман джинс. Они с Мейбл сели на ступеньку, дожидаясь ушедшего Зуса.              — Куда он мог пойти?              — Он сказал, — Мейбл нахмурилась, вспоминая кошмар, — что знает, где последняя книга. И он говорил, что дядя Стэн работал раньше с ним. Поэтому нам определённо нужен дядя.              Венди кивнула и постучала по рукоятке топора. В полумраке её обычно живая и яркая натура казалась устрашающей. Теперь Мейбл видела, что у Венди сильные руки, что когда она думает, её густые брови спускаются очень низко, и что она вся как натянутая струна, готовая дребезжать. Будучи старшей сестрой, она явно представляла себе, что такое потерять кого-то из братьев. Наверное, поэтому она до сих пор была здесь, подле Мейбл, полная уверенности в своих силах.              — Надо проверить второй этаж. Этот ублюдок может быть там, может, он даже напал на вашего дядю. Зус!              Она привстала и снова позвала Зуса. Но с кухни ничего не донеслось. Венди перехватила топор покрепче и направилась туда, куда пару минут назад ушёл Зус. Мейбл осталась сидеть на лестнице. Она не слышала ни возни, ни криков, ни хотя бы разговоров. Словно каждая комната здесь была отдельным вакуумом.              — Венди?!              Но никто не ответил. Мейбл встала на дрожащих ногах, стараясь судорожно решить, что делать дальше, и в голову не шло ни одной разумной мысли. Единственное, что она точно понимала — не стоит идти туда, откуда не возвращаются.              Поэтому она развернулась и пошла обратно по коридору. Подниматься наверх одной было страшно, если Билл был там, то они обязаны были бы подраться или чего ещё там делают демоны и их враги. Но и дядя Стэн скорее всего был там. Они же не нашли его на первом этаже.              "Мега оборудованный бункер на случай ядерной войны..." пронеслись в голове обрывки воспоминаний.              Мейбл редко развернулась и пошла в дальнюю часть хижины, где стоял шкаф. Вот именно, что стоял. Теперь он был небрежно отодвинут, а запертая дверь оказалась распахнута. Обрывки обоев свисали с неё как лоскуты ободранной ткани, и тьма внутри комнаты зазывала. Там было тихо, также тихо, как и во всём доме. Мейбл нерешительно замерла.              — Дядя Стэн!              Тьма из-за двери ей ничем не ответила. Мейбл проверила работу крюка, перекрестилась, как её учила мама, и приоткрыла дверь ещё шире, заглядывая внутрь.              Длинная витиеватая лестница уходила куда-то под дом. На половине спуска деревянные стены сменились металлическими, и каждый следующий шаг теперь отдавался гулким эхом. Мейбл ступала осторожно, она держалась за перила и пыталась вглядеться в неразборчивые силуэты перед собой.              Страх плёл из темноты ужасные образы, но Мейбл отгоняла их от себя, упёрто продолжая спускаться.              Чем ниже — тем холоднее воздух. Он становился тяжёлым и душным от влаги, пах сыростью, как истлевшие вещи. Мейбл сощурилась. Ей стоило взять хотя бы фонарь!              Когда последняя ступенька оказалась пройдена, Мейбл заметила полоску света из-под какой-то большой двери. Она тихо прошла туда наощупь, стараясь не издавать лишних звуков. Открывать дверь было опасно, если Билл был там, то скрежет металла о металл обязательно бы привлёк его внимание. Поэтому Мейбл опустилась на колени и прижалась ухом к полу. Сначала ей показалась, что она ничего не слышит, кроме гула собственного сердца и сбитого дыхания.              А потом послышались обрывки фраз, заставившие девочку прижаться к проёму теснее.              — Ты всегда знал, что рано или поздно это свершится! — говорил Билл искажённым голосом Диппера.              — Ох, нет, адский ублюдок, я не дам в обиду мою семью снова!              Мейбл еле сдержала тихое "ох!" Этот голос она узнала по хрипотце и грубым шипящим звукам. Против Билла говорил дядя Стэн, и говорил он с такой яростью, что становилось страшно.              Но Билл, вопреки всему, расхохотался тем самым смехом, что отражается отовсюду и будто искрится, дёргается, как глюк на экране телевизора.              — А ты святой, Стэнли? Разве ты не получишь лучшую должность в аду, как только умрёшь? Таких негодяев я встречал редко, и ты определённо дал фору многим праведным сатанистам.              — Не впутывай в это мою жизнь, эти двое не виноваты, что им достались дяди-придурки, — выплюнул Стэн, — я предпочту понести божью кару, чем дать волю таким как ты. Я хотя бы один среди сотен, знаешь ли, некоторая уникальность! Так что катись в свой горящий котлован, и оставь моего внучатого племянника в покое.              Билл зашагал по комнате, это было слышно по размеренному стуку обуви.              — Конечно-конечно, верну. Как вернул тебе когда-то твоего брата.              Билл расхохотался.              — Ублюдок!              Завязалась потасовка. Мейбл слышала только звуки шагов и тяжёлое дыхание дяди Стэна, который махал кулаками.              — Ах, Стэнли! — затянул Билл писклявым голосом, — я проклят! Меня не спасти! Но спаси наш мир, не дай геенне огненной пожрать людскую суть. Так он верещал, да? О, я прекрасно помню этот момент.              Раздался громкий удар. Дядя Стэн, видимо, промахнулся и врезал по полу. Мейбл дёрнулась.              Нет.              Она поняла.              Дядя Стэн не мог ударить Диппера...              — А потом, — продолжал тем временем Билл, — ты расквасил ему лицо! Обиделся! Вельзевул меня подери, обиделся на брата, который ничего тебе не рассказал, и который решил рисковать своей жизнью во имя мира! Я был в самом настоящем восторге, жаль, что ты не дал мне насладиться этим моментом.              — Тварь, — прорычал дядя Стэн.              — Как жаль, что я лишил тебя… почти всех. Что там, давай-ка по порядку. Братец — в вечной коме, племянник — пленник тьмы, племянница — мертва.              — Мейбл что?!       Билл снова расхохотался и спешно куда-то пошёл, пока дядя Стэн сначала кричал на него, а потом вдруг заплакал, громко и тяжело всхлипывая. Сердце Мейбл болезненно сжалось, она встала с пола и резко открыла дверь. Плевать, что будет дальше, сейчас она покажет этому демону свою упёртость!              Когда дверь открылась, мягкий тёплый свет пробрался в коридор. В комнате было множество свечей, все они выстраивались в большой треугольник, посередине которого лежало чьё-то тело, а дядя Стэн и Билл находились с противоположных сторон друг от друга с внешней стороны фигуры. По углам треугольника лежали раскрытые книги, и одну Билл держал в руках, листая страницы. Открытая дверь принесла с собой сквозняк, огоньки на свечах дрогнули, и на Мейбл уставились две пары глаз.              — Ты… — пророкотал Билл, захлопывая книгу.              Дядя Стэн выглядел старее на несколько лет, он был в ободранной рубашке и потёртых штанах, его обычно приглаженные волосы оказались растрёпаны, на глазах не было очков, и взгляд его оказался затуманен тяжёлой тоской. Он прошептал:              — Мейбл…              Мейбл улыбнулась ему, перехватила абордажный крюк и, вытянув руку, уверенно выстрелила из него. Крюк больно ударил Билла по рукам, он ойкнул, и книга выпала на пол, шелестя страницами. Он схватился за покрасневшие костяшки, разрываясь между человеческими ощущениями и дьявольскими помыслами, а дядя Стэн в этот момент рванул в его сторону, сбивая часть свечей.              Билл заметил это. Он схватил дядю за плечи и, рыча, потянул в сторону. Его глаза горели золотом, переливались, будто в них зажгли один из огоньков. Мейбл кнопкой притянула крюк обратно, а потом побежала в кутерьму. Она запрыгнула на Билла сзади, обняла его за плечи и сильно сдавила шею. Билл захрипел, задёргался, пока дядя Стэн одной рукой держал его за ногу, а другой отталкивал книгу подальше.              — Людишки! Проклятые… кх… людишки!              Мейбл сильнее прижалась к брату, представляя себя на любимом аттракционе с быком, и начала судорожно шептать ему в ухо:              — Диппер, пожалуйста, очнись. Диппер! Ты не такой, я знаю, Дип. Ты не виноват, прошу, ты не…              — Заткнись! — закричал Билл, и голос его снова отразился многократным эхом от стен.              Но Мейбл зажмурилась и продолжила:              — Я люблю тебя и всегда буду любить. Ты добьёшься всего сам, ты ведь гений, тебя обязательно ещё заметят! Прошу, вернись! Я не могу без тебя.              — Идиоты!              Билл пнул дядю Стэна в лицо — раздался характерный хруст в районе носа, и мужчина повалился на бок. Затем Билл потянул руки за спину и поймал волосы Мейбл. Он накрутил их на кулак и дёрнул вперёд. Из глаз у девочки брызнули слёзы, она мёртвой хваткой обвила тело Диппера, словно была рюкзаком.              — Ты хороший, ты самый лучший, ты мой брат, и я так скучаю… — шептала она, прижимаясь щекой к щеке.              Билл взревел, его тело стало сотрясаться от крупной дрожи, и золото в глазах сменялось мелькающим карим. Лицо Диппера то смягчалось, то вновь заострялось, и в диком крике переплетались отголоски трескучего Билла с перепуганным Диппером. Мейбл поцеловала его в щёку и заплакала, позволяя себе дрожать от ужаса и страха. Она видела, что её брат ещё жив, она чувствовала это!              Дядя Стэн отходил от сильного удара. Он утёр нос, оставляя на запястьях кровавые разводы, а затем медленно пополз к книге, валяющейся у стены. Дядя дрожащими руками взял фолиант, покрутил его, повернул к себе шестопалой рукой и цифрой один, и ласково приложил свою ладонь к обложке.              — Прощай, — прошептал он, поворачиваясь к обилию свечей, — ты был прав.              — Пусти меня, мелкая дрянь! — кричал Билл, прыгая и дёргаясь, — дура! Какая же ты дура, лучше бы ты сдохла там, как я ему велел! Я же знал!              — Диппер, Диппер, Диппер…              Её губы уже онемели от того, как она вновь и вновь повторяла это имя, стараясь нащупать тоненькую ниточку сознания, укрытую где-то в глубине поработившей тело тьмы. Билл отвлёкся от Мейбл, когда заметил поползновения дяди Стэна к огню.              — УБРАЛ РУКИ! — Завопил он, резко ударяя Мейбл под дых острым локтем, — ты убьёшь его, идиот!              — Да, — дядя Стэн улыбнулся, губы его дрожали, а глаза блестели, — как он и хотел.              Взбешённый, Билл вдруг топнул, и тело Диппера ослабло. Он упал вместе с Мейбл на пол, став будто безжизненной куклой. Холодной и молчаливой. Мейбл в панике выбралась из-под тела брата и принялась тормошить его. Она тряхнула его за плечи, подёргала волосы, шлёпнула по лицу. Диппер не реагировал. Последнее, что Мейбл сделала, это прижалась ухом к чужой груди. Медленное тихое дыхание заставляло её подниматься и опускаться в такт вздохам. Мейбл расплакалась от облегчения.              Билл исчез, оставив после себя холод. Дядя Стэн не опешил, он был слишком занят реализацией своей плана, поэтому не заметил, как Мейбл уставилась в центр треугольника, и как кто-то подошёл достаточно близко к ряду свечей, являвшихся ребром фигуры.              — Что ты делаешь?              Мужчина дёрнулся. Он поднял голову, и встретился взглядом с глазами точь-в-точь как его собственные. Стэнфорд выглядел совершенно живым, стоя над свечами. Лицо его было румяным, свежим, от пыли на одежде не осталось и следа.              — То, что ты попросил, — просипел дядя Стэн, — так будет лучше.              Стэнфорд нахмурился, оставаясь совершенно спокойным. Он присел на одно коле, чуть щурясь от боли в окаменевших за несколько лет мышцах.              — Разве?              — Ты тогда сказал мне это сделать, чёрт побери! — дядя Стэн зло вскинул книгу, — а я не сделал. И теперь отвечаю за это.              Стэнфорд тихо хмыкнул под нос, потянул было руку к брату, но тут же замер, прямо над огоньками свечей.              — Может оно было и к лучшему. Не всегда же мне быть правым.              — Этот сукин сын использует эти книги, чтобы выпустить ад!              Мейбл во все глаза наблюдала за двумя идентичными в чём-то мужчинами, один из которых был старее и вымотаннее, а второй хоть и выглядел потрёпанно, оставался слишком живым и спокойным. Оденься они в одну одежду, она бы никогда их не отличила! Диппер в её руках тихо простонал, и Мейбл прижала его к себе, нервно оглаживая волосы. Она не знала, что делать, просто ждала, когда дядя Стэн, наконец, сожжёт книгу.              — Ад давно на земле, ты что, не читал Шекспира? — Стэнфорд улыбнулся.              Дядя Стэн вдруг прыснул со смеху и помотал головой.              — Ну ты как обычно. Я другого от тебя не ожидал, шестопал.              А затем дядя Стэн поднёс уголок книги к огоньку, и странички запылали. Лицо Стэнфорда в миг исказилось вспышкой гнева и ярости.              — Ты убиваешь меня! Снова! За что?!              Стэнфорд вытянул вперёд руки и схватил дядю Стэна за горло. Ладони его при этом стали слабо тлеть и гнить, будто несколько лет жизни проматывались со скоростью света. Дядя Стэн поморщился, фыркнул, но продолжал держать книгу над огнём. Тогда Стэнфорд резко выбил её и затащил дядю в треугольник, повалив под себя. Первый удар пришёлся в скулу.              — Ты всегда завидовал мне! — закричал Стэнфорд, — моему уму! Моим возможностям!              Дядя Стэн булькающе расхохотался.              — Да не неси чушь! Это ты завидовал мне, свободному, познающему кайф жизни!              Ещё один удар, теперь куда-то в глаз, от чего дядя дёрнулся.              — Заткнись! — Стэнфорд шипел, — замолчи! Ты никогда меня не слушал, я умолял тебя уничтожить книгу, но ты… что ты сделал?! Ты тоже хотел знаний!              — Нет! — зарычал дядя Стэн, уклоняясь от очередного удара, — я просто хотел, чтобы мой брат вернулся ко мне! Чтобы всё снова стало как прежде!              Стэнфорд замер с занесённым кулаком. Отсюда Мейбл видела, как в его глазах танцевали золотые блики, и как безжизненное мрачное лицо мужчины изредка искажалось обилием эмоций. Он зажмурился и замотал головой.              — Как прежде уже не будет. Но мы можем построить новый мир. Мир, где никто нас не разлучит, никто не помешает нам добиться желаемого. Где мы будем живы.              Дядя Стэн мрачно расхохотался.              — А все остальные мертвы? О, Билл, не обманывай меня. Он бы никогда такое не сказал, — затем его голос дрогнул, — он ведь давно уже мёртв, да?              Стэнфорд хищно улыбнулся, сомкнул руки на шее дяди и протянул тихое:              — Да-а-а-а.              Дядя Стэн из последних сил перекинул книгу через треугольник, к ногам Мейбл. Она уставилась на обугленную книгу, а потом посмотрела на дядю. По её щекам всё ещё бежали слёзы, и она ласково гладила лицо сопящего на её коленях Диппера.              — Прошу, — пробормотал дядя Стэн.              Билл в теле Стэнфорда повернулся к ней, сощурился и оскалил зубы.              — Не смей.              — А то что? — хрипло отозвалась Мейбл и подняла книгу.              Билл фыркнул.              — Тебя ничего не смущает в действиях твоего дяди? Он собирается убить родного брата-близнеца! Навсегда. Он столько лет искал книги, чтобы воскресить его, а сейчас просто отдаёт его душу на окончательную гибель.              Мейбл стала выдирать листы из книги, и Стэнфорд дёргался от каждого тихого хруста.              — Ох-х-х, — Билл ударил дядю Стэна по голове, и маленькая кровавая струйка побежала по полу, плутая между свечей, — сама подумай, звёздочка. Ты бы сделал такое с твоей сосенкой, а?              Мейбл замерла и перевела взгляд на спящего брата. Её живое воображение тут же представило, что это она сейчас сжимает его шею, плачет, просит прощение, и смотрит, как вместе с золотом в глазах Диппера потухает и карий цвет его жизни, становясь бесчувственно сероватым. Она с ещё большей силой выдернула лист, сдерживая хныканье.              — Ты бы убила Диппера ради мира? Этого идиотского мира, не способного понять ни его, ни тебя!              — Не слушай его, — прохрипел дядя Стэн, — он сумасброд и иди—              Очередной хлёсткий удар рассёк дяде щёку. Мейбл переложила голову Диппера с колен на вырванные листы и, прижимая к груди книгу, поднялась. Она смотрела на драку мужчин, совершенно не понимая, что делать дальше.              — Семья превыше всего, — шептал Билл, безумно улыбаясь, — неужели ты убьёшь настоящего дядюшку Стэна? Похоронишь его историю, его секреты здесь, под обломками этого вонючего подвала?              — Он хотел бы умереть героем! — вскричал дядя Стэн, сплёвывая кровь, — и я выполню его последнюю волю. Мейбл, прошу! Сожги книги!              И Мейбл, глядя в полные боли глаза дяди Стэна, присела на колени и протянула перед собой книгу. Огонь снова с жадностью ухватился за корешок и принялся с аппетитным пощёлкиванием поедать страницы. Билл завопил, он оттолкнул дядю и бросился к краю треугольника, хватая дрожащими руками запястья Мейбл.              — Не смей! Иначе я убью вас всех!              Мейбл оглянулась на мирно спящего Диппера, отметила его спокойное лицо, его умиротворённость, лёгкость. Она всхлипнула и заставила себя улыбнуться, оборачиваясь к Биллу. Теперь их взгляды встретились, и Билл вдруг оробел.              — Давай, мудак.              Лицо мужчины исказилось, стало уродливым от гнева и ярости. Он толкнул Мейбл назад, свечи повалились на пол, ухватились за листы и побежали между камнями. Билл повалил на пол и лампу, которая подожгла деревянный стол, затем раскидал оставшиеся свечи и с нечеловеческой силой дёрнул ослабевшего дядю Стэна на себя, поджигая края его окровавленной рубашки. Истеричный смех заполнял комнату. Именно в этот момент Диппер стал просыпаться, он заворочался, попытался встать, опёршись на локти.              Мейбл чувствовала, как её голова от удара об пол раскалывалась, пульсировала и наполнялась жгучей болью. Она уже не сдерживала ни слёз, ни всхлипов и стонов, стараясь совладать со своим телом хоть как-нибудь.              — М…Мейбл? — Диппер смотрел на неё, лёжа на боку.              Его глаза постепенно озарялись пониманием. Дым заполнял подвал, окутывал всё от потолка до пола, заползал в лёгкие едкой отравой. Глаза стали слезиться ещё сильнее, Мейбл спрятала лицо в изгибе локтя, стараясь избежать противного запаха. Она почувствовала дрожащие руки Диппера и прижалась к нему, хватаясь за его футболку, как за спасательный круг.              — Почему… — Диппер хрипел и кашлял, стараясь вытолкнуть из себя дым, — почему я не послушал тебя… ты ведь всегда… ты всегда была права, а я такой идиот…              Огонь заполнял комнату, распространяясь по деревянным балкам, книжным шкафам, огромному ковру, сдвинутому в сторону. Мейбл качала головой, стараясь успокоить и себя, и Диппера, и слушала его загнанное сердцебиение. Огонь был горячим, и чем ближе он подползал, чем сильнее жгло кожу. Но тепло живого тела вопреки духоте и жару всё равно согревало так, как согревает камин в январские праздники, или как чай после долгой осенней прогулки.              — Ты со мной, — прошептала Мейбл, тут же подавившись кашлем, — это главное.              Они прижимались друг к другу, ощущая неестественное для такого момента удовлетворение. Затем сильный сквозняк раздул огонь ещё сильнее, Билл завопил, вместе с ним закричал и дядя Стэн.              — Мои книги! Книги! Ироды вы, я столько сил на них потратил!              Сквозь треск огня, вопли взбешённого демона и собственное кряхтение Мейбл услышала громкий голос Венди.              — Мистер Пайнс! Господи боже, мистер Пайнс!              Затем кричать стал и Зус. Они зашипели чем-то — наверное, огнетушителями, — но пламя только сильнее поднималось к потолку, уже шпаря и прижавшихся к одной из прохладных стен близнецов. Диппер обернул Мейбл так, чтобы первые ожоги достались ему. Он сжал зубы, зашипел, даже заплакал, но не перестал прятать сестру от пламени, стараясь подмять её под себя. От нехватки кислорода ужасно кружилась голова.              — Детей! Там… их… забудь!              Мейбл слышала только отдельные слова дяди Стэна.              — Босс, мы… а как же… прошу! — кричал Зус.              — Бегом, мать твою, или я… — вопила Венди.              Потом отчётливо донеслось в унисон:              — Мейбл!              — Диппер!              И Диппер, превозмогая боль, закричал, привлекая внимание. Что было дальше Мейбл помнила смутно. Она чувствовала, что их кто-то потянул, что жар отпустили, сменившись неожиданным холодом, что мир вокруг стал тёмным-тёмным с редкими звуками леса и приближающегося воя сирен.              ***              Полицейский серьёзно смотрел Мейбл в глаза.              — Хотите сказать, что… что ваш дядя прятал в подвале труп брата-близнеца, всё это время притворяясь им, судя по документам, и это всё связано с демоном, желавшим поработить мир?              Мейбл отхлебнула какао и уверенно кивнула.              Полицейский что-то чирканул в своих записях.              — Ваш дядя как-то связан с убийством Гидеона Глифула?              Мейбл покосилась на сидящего неподалёку серого Диппера и помотала головой.              Полицейский снова чирканул что-то в блокноте и кивнул своему коллеге.              — Миссис Пайнс, — заговорил он, отвлекаясь от девочки, — я думаю, что тут нужна медицинская помощь. Скорее всего для обоих детей выпишут направление к психологу, если не психиатру. Вас это тоже касается, молодые люди!              Он крикнул это молчаливым Венди и Зусу, которых опрашивали другие полицейские, всё что-то записывая и записывая в своих блокнотах. Мейбл вспомнила самую первую запись в дневнике Диппера:              «Привет! Это я, твоя самая любимая сестра Мейбл! С двенадцатым днём рождения, не кукси нос и записывай сюда свои злодейские планы по созданию мега-супер-инаторов! Целую».              «Самая любимая сестра Мейбл» было обведено чёрной ручкой и подписано уже почерком Диппера:              «Ты у меня единственная сестра, логично, что самая любимая».              Он никогда не считал, что эти записи увидит сама Мейбл, поэтому писал о ней там много и подробно. О том, как она достала своими «биасами» с их попсой, о том, как она смешно ела за завтраками хлопья с мармеладом, как выбирала лучшие наряды, перевернув весь шкаф, и как плакала по пустякам.              А ещё о том, что без неё он, наверное, стал бы самым обычным скучным задротом. Потому что любому изобретателю нужна фантазия и муза.              Все эти слова сгорели в пламени, обуявшем большую часть хижины. Чердак обратился в пепел ещё до того, как пожарные прибыли на место происшествия. К утру приехали и Пайнсы, седые и бледные. До них уже дошли ужасающие новости.              — У девочки всё хорошо, — проговорила медсестра, оглядывая кожу рук Мейбл, когда она сидела уже около машины скорой помощи, — но у брата её… будут шрамы. Страшные.              Мама снова заплакала. Тихо, прикрывая руками лицо. Она всё утро плакала, а папа всё утро молча её обнимал, и глаза его блестели также, как блестели глаза дяди Стэна, когда он решался покончить со всем этим.              Мейбл снова покосилась в сторону, туда, где Диппера на носилках помещали во вторую машину. Он увидел её и улыбнулся. Часть его лица была страшно изуродована огнём, и один глаз частично ослеп, покрывшись бельмом. Мейбл улыбнулась ему в ответ и показала язык.              Газеты писали:              «Стэнфорд Пайнс, на деле оказавшийся Стэнли Пайнсом, который считался погибшим в автокатастрофе, по всей видимости, организовал собственную секту, в которую втянул своих внучатых племянников. Сообщается, что он является главным подозреваемым по делу об убийстве Гидеона Глифула, своего главного делового соперника. К несчастью, Стэнли Пайнс погиб при пожаре, причиной которого могло стать неосторожное обращение со свечами. Также сообщается…»              Но Мейбл не любила газеты. Она лишь быстро пробежалась взглядом по столбцу на первой страничке, согнула шуршащую дешёвую издательскую бумагу и откинула в сторону.              — Они посмертно обвинили его, — прошептала Мейбл Дипперу.              Тот лежал у неё на плече, глядя одним глазом на мелькающий за окном машины лес. Мама уснула на переднем сидение, вымотанная тяжёлой неделей допросов и обследований, а папа слушал какой-то подкаст, пусто глядя на дорогу.              — Неудивительно. Никто не верит в дьявола, хотя все носят кресты, — фыркнул Диппер.              Половина его лица была обмотана бинтом, под которым в кожу впитывалась какая-то пахучая мазь. Но Мейбл не обращала на это внимание, откидывая свою голову поверх головы брата. Они переплели руки.              — Он не ушёл, — прошептал Диппер.              — Кто?              — Билл. Мы не убили его, мы просто лишили его сосуда. Он потратил века на создание тех книг, и я думаю, что он готов потратить ещё столько же.              Мейбл пожала плечами.              — Какая уже разница. Мы больше сюда не вернёмся, а когда Билл придёт в силу, ни нас, ни наших внуков здесь не будет.              Диппер усмехнулся и боднул сестру в плечо.              — Так же нельзя. Мир надо уберечь, особенно если знаешь, от чего.              — И что же ты собираешься делать?              Они оба посмотрели в окно. Машина как раз выехала из густого леса Гравити Фоллз и помчалась по дорогам меж полей и лугов. Диппер выглядел расстроенным, когда последняя сосна скрылась за поворотом. Он сжал руку сестры, погладил её пальцы и сказал:              — Я вернусь. И поквитаюсь с ним.              Мейбл прикрыла глаза, с горечью осознавая, что некоторые беды передаются только через поколения.