Путь Белой Ивы

— Ветер завыл вдруг, Ломятся двери в ночи. Демон стучится.

_______

Одна тысяча шестьсот восемьдесят пятая осень эпохи Эдо на острове Наруками выдалась особенно морозной. Небо над учрежденным домом "Окия" стремительно темнело. По-осеннему ледяной ветер колыхнул фонарь на веранде, заставил свет померкнуть. Чуть слышно завился вихрем, стуча голыми ветвями деревьев в бумажные двери учреждения. В этот день в доме гейш было особенно оживленно. Сегодня ночью сразу три девушки майко готовятся к пред дебютному выступлению. Вечер обещал быть насыщенным.

Перед дебютом: разговор в сумерках

Комната Майко, ученицы гейши, была погружена в предвечернюю тишину, нарушаемую лишь шелестом шёлка. Воздух в комнате, казалось, с каждым новым вздохом становился все гуще. Напряженнее. Мэй, майко, чьи алые кисти на воротнике кимоно еще не успели стать полными гейши, сидела перед зеркалом с тройным отражением, в неестественной, застывшей позе. Её лицо было наполовину покрыто белилами, другая половина ещё оставалась обычной, нетронутой. Пальцы, привыкшие к точным движениям, сейчас дрожали, сжимая кисть для румян. Её эрикаэ, церемония смены воротника, была через полгода, но сегодня — её первый сольный танец перед самыми взыскательными ценителями района. Не просто выступление, а экзамен на право дышать этим воздухом дальше. Сквозь тонкую перегородку доносились глухие голоса и смех — гости уже собирались. Дверь сдвинулась. Появилась ее наставница, госпожа Кикуё, чье имя отражало «Красоту», и она его оправдывала. Ее красота была подобна отточенному клинку — холодной, совершенной и без единого изъяна. Её кимоно цвета ночной глицинии лежало безупречными складками. Она не вошла, а именно появилась — бесшумным скольжением, будто ее ноги не касались татами. Гейша молча обошла Мэй, оценивающим, острым взглядом, от прически, увенчанной цветущей ветвью сливы, до носков белых таби. Пальцем, не касаясь, указала на недоделанный макияж.       – Твоя линия подбородка. Она неровная. Белое должно ложиться, как первый иней, без единой трещины. – Проговорила женщина, протягивая раскрытую ладонь, в которую Мэй молча вложила кисть. Кикуё изящно присела напротив своей ученицы, начиная поправлять макияж, сосредоточенными, но на удивление, мягкими, как прикосновение бабочки, пальцами.       – Простите, госпожа Кикуё, я… – Неровно начала говорить девушка, нервно теребя рукав кимоно. Но ее перебивает ровный голос.       – Тише. Каждое ненужное движение сейчас — это выдох. Сохрани воздух для сцены. – Не отрываясь от работы, проговорила Кикуё. – Страх — это липкая пудра на лице. Его видно за три комнаты. Что тебя пугает больше всего? Глотая образовавшийся в горле ком, Мэй ответила, стараясь скрыть дрожь в голосе.       – Госпожа Кикуё, я боюсь, что забуду движения в танце «Роо». Там, где поворот на пятках…       – Ты не забудешь. Твое тело помнит. Ты повторяла это две тысячи раз. Страх живет здесь… – Она чуть касается пальцем виска Мэй. – Не дай ему спуститься сюда. – Её палец мягко указывает на сердце девушки. – Танец — это река. Ты — русло. Просто позволь течению идти. Заканчивая наносить белый тон, берет в руки кисть для губ, окунает ее в тёмно-алую пасту.       – Если гости будут скучать? Если мой танец не вдохновит, а песня покажется пустой? – Тихо спросила девушка, отводя глаза к своему отражению в зеркале.       – Мэй, посмотри на меня. – Почти в приказном тоне, сказала женщина, аккуратно приподнимая ее голову. – Твоя задача — не ослеплять. Не забавлять. Твоя задача — создать мир. Один час совершенной гармонии. Небольшой, хрупкий, как мыльный пузырь. Они приходят с грузом своих дел, своих тревог. Ты даешь им пространство, где этого груза нет. Песня — это лишь один из инструментов. Улыбка, вовремя поданная чашка, твой взгляд, слушающий, а не ждущий своей очереди говорить — это важнее. Кикуё рисует алый лук губ, превращая рот Мэй в идеальный бутон. Её лицо становится маской, произведением искусства. Медленно поднимается на ноги и подходит к маленькому столику, где стоит чашка с водой. Она бережит каплю на кончик пальца и подносит к уголку нарисованного рта Мэй, смягчая слишком резкую линию.       – Ты помнишь первую ночь, когда я привела тебя смотреть на огни пруда Кокэй-мура?       – Помню… свет фонарей дрожал на воде… и вы сказали, что наше искусство — как этот отблеск. Не сам огонь, а его отражение в темной глубине. – Ответила девушка, немного расслабляясь.       – Именно. Сегодня не пытайся быть огнем. Будь этим отблеском. Лови свет музыки, свет взглядов зрителей, даже свет собственного страха — и отражай его. Преломляй. Но не производи. Страх — это тоже часть глубины. Он делает отражение… живым. – Она отходит на шаг, смотрит на Мэй уже не как наставник, а как художник на почти законченную работу. Мягко двинула ладонями верх, приглашая ученицу подняться.

Снаружи раздается тонкий, мелодичный звон колокольчика — сигнал, что уже пора начинать.       – Пойдем.

***

Зал, в котором ей предстояло обслуживать гостей, был не большим и гармоничным. Стоя возле наставницы, Мэй обвела помещение взглядом. Гости только только присаживались за свои места. Кикуё наклонилась к ученице.       – Помни: река, русло, течение. И если уронишь веер — урони его красиво. – Тихо прошептала женщина, когда они вместе вышли к сцене. Затем раздался вежливый голос госпожи Кикуё. Она поприветствовала гостей, представив Мэй. Ученица в свою очередь ответила поклоном, глубоким и уверенным. Страх не исчез, но он превратился в острое, ясное ожидание.       – Нам приятно развлекать столь почетных гостей. Моя ученица почтёт за честь станцевать вам. Женщина скромно присела чуть ниже сцены. Взяв в руки сямисэн, щипнула струны. Как только вступление прошло, Мэй вышла на сцену, встав посередине. Скрывая нервно бьющееся сердце, за сдержанным видом, девушка отступила назад, приготовившись к танцу. Слушая мелодию, она мягко улыбнулась, подкинув веер. Тот, точно стрела, взлетел к потолку, совершая вокруг себя яркие круги. Делая поворот, девушка прикрыла глаза, механически ловя предмет. Виски вдруг запульсировали.       – «Так Мэй, соберись. Сейчас шаг влево, а за ним легкий поклон. Не сделаю правильно — опозорю себя и госпожу Кикуё…» Следуя четкой инструкции в собственной голове, Мэй начала танец. Шаг вперед, подбросила веер. Шаг назад, подхватила его. Круговое движение вправо, грациозный выпад. Со стороны зала послышались одобрительные возгласы. Некоторые из присутствующих похлопали в ладоши. Такая благосклонная реакция со стороны публики взбодрила девушку. Подоткнула двигаться дальше. Волнение отошло на второй план, сейчас она полностью растворилась в мелодии инструмента, с головой погрузилась в танец. Яркие ткани кимоно кружились вместе с ней. Пестрые рукава, словно крылья, следовали туда, куда изящно вытягивалась рука. Веер вовсе казалось не касался ее пальцев, порхая вокруг нее словно бабочка. Сямисэн завершил свою мелодию. Останавливаясь в утонченной позе, майко медленно поклонилась зрителям. Одарив их сдержанной улыбкой, Мэй присела рядом с наставницей.       – …Танец был безупречным. Пока что, самый лучший из всех, что когда либо видела. – Шепнула Кикуё, тепло улыбнувшись.       – Спасибо. – Ответила девушка, тихо смутившись такой прямолинейности. Голос подал один из гостей, им был сидевший неподалеку мужчина. По рассказам наставницы, Мэй узнала в нем уважаемого господина Нобуо Ито.       – Благодарю тебя, Кикуё. Так же хотел бы выразить признание вашей ученице.       – Я рада, что смогла впечатлить столь почетных гостей.       – Мэй, а поешь, ты так же прекрасно, как и танцуешь? – Спросил господин Ито.       – Не мне о том судить. – Ответила она, сдержанно улыбнувшись.       – Она скромна, господин Ито. – Проговорила наставница, разливая чай по чашкам.       – Достойный ответ. Мне нравится. – Кивнул мужчина, когда майко тихонько подошла к нему передавая чай. Время за беседой бежало как вода. Разливая чай по чашкам, Мэй раздавала их гостям. Предлагала рисовые пирожные, старалась поддерживать разговор. Но сердце ходило ходуном. Кто же выберет ее в качестве кандидатуры. Хотелось, конечно, выбрать самой. Но голос столь почетных посетителей, был выше ее собственного.       – Сейчас тебя будут выбирать трое мужчин. – Прошептала женщина, наклоняясь к ее уху, когда наконец на них никто не смотрел. – Есть господин Ито. Он довольно влиятельный мужчина. На втором месте, Акира Сенки. Он является владельцем мануфактуры. Числится добрым и чистым человеком. На третьем, Дзюн Такахаси. Он судья.       – Госпожа Кикуё, а что, если меня выберет господин Ито? Он… старый. – Едва шевеля губами, спросила девушка.       – Он богат и уважаем! Выберет, придется идти. Сама знаешь, здесь наше право голоса ничего не весит. – Ответила наставница, переводя взгляд на мужчин. Долго ждать не пришлось. Сидящий возле окна, молодой господин, был первым кто подошел к ней. С сердца словно камень упал, когда перед ней оказался господин Такахаси.       – «…Ну, хотя бы, не господин Ито. Что-что, но делить ложе с ним я не хочу.» – Подумала Мэй, поднимаясь на ноги.

_____

Церемония мидзуагэ

Все утро Мэй была как будто на иголках. Вечером настанет церемония. День был потрачен на подготовку к обряду. Слушала напутствия наставницы и матушки Томоко. Традиции данного обряда в провинциях различались. Согласно данным, все должно произойти в первую ночь. И хоть девушка давно настраивала себя на это, по телу крайний раз пробегали мурашки. Но, как бы сильно она этого не хотела, ей не хотелось подводить наставницу.       – Ну что ты, Мэй. Не переживай, а то на тебе совсем лица нет. Все же, господин Такахаси уважаемый человек. – Проговорила Кикуё.       – Вдруг мне станет плохо? – Спросила майко, теребя рукав кимоно.       – Будешь себя накручивать, конечно станет. Перестань. Сделай глубокий вдох… а после — медленный выдох. Успокой трепещущее сердце. Позволь телу расслабиться, и вот увидишь, как быстро все пройдет. – Сказала наставница, тепло беря ее за руки.

***

Когда на небе взошла полная луна, озарив пол в комнате девушки, в глубине дома раздался звон тихого колокольчика. Сидя у окна, Мэй слышала как гейши приветствуют гостя. Как тихо провожают к покоям. Сердце пропустило несколько ударов. Собирая остатки сдержанности, майко встала, подошла к постели. Поправила кимоно, прическу… Сделала все, чтобы забыться, и унять дрожь в конечностях.       – «…Надо успокоиться. Это всего лишь обряд, ритуал. Господин Такахаси наверняка хорош и опытен.» – Успокаивала себя девушка, когда раздвижная дверь в спальню отворилась.       – Добрый вечер, Мэй. – Проговорил мужчина, неторопливо войдя в комнату.       – Здравствуйте. – Ответила кивком, немного помолчав.       – Мы не были раньше знакомы, но я наслышан о твоих прекрасных выступлениях. – С притворной нежностью произнес мужчина, подойдя ближе к ней. Скользнул взглядом по линии шеи, тихо сглотнул, улыбаясь. Поддел кончиками пальцев пояс ее кимоно, наклонившись поближе.       – Прошу, разденься. Не проронив ни слова, Мэй послушно опустила голову. Негнущимися от волнения пальцами, попыталась развязать пояс. Господин помог ей. Стянул ткань по ее плечам, позволяя кимоно скользнуть по стройному телу. Собраться у ног. Начал раздеваться сам.       – Ляг. – Попросил мужчина. Расположившись на холодных простынях, Мэй прикрыла глаза, ощущая его тепло между ног. Хотелось сказать ему "нет", прекратить мучать себя. Пыталась выгнать из головы все мысли, что вихрем кружились. Не думать об ощущениях… Тело предательски задрожало, когда теплое дыхание господина Такахаси коснулось изгиба ее шеи. Его руки скользнули по бедрам. В свете свечи тени на стенах на мгновение исказились. Сжимая в пальцах ткань простыни, она не сразу почувствовала холодное прикосновение чего то к теплой коже бедер. Как будто когтей… Его язык прошелся по пульсирующей точке, с губ сошел причмокивающий звук.       – «…Мэй, все хорошо, не думай…» – Успокаивала она сама себя, так или иначе прикусывая губы от волнения. Теплое дыхание, сменил резкий укус. Девушка не ожидала такого, с губ сошел вскрик. Как вдруг, по всему ее телу, словно прошелся электрический ток, заставив "мужчину" отлететь. Громкий удар, когда с губ господина Такахаси сошел рык. Некогда бывший судья, теперь предстал перед ней во всей красе. Скидывая с себя человеческую оболочку, Ёкай недовольно рыча, поднимался на ноги. Зло глядел на девушку, не понимая, что только что произошло.       – С-скто ты стакая? От-с кусда у тебя с-с-столько с-силы? – Прошипел Ёкай. Дыхание перехватило. Ужаснувшись тому, что находится в одной комнате с демоном, Мэй стала отползать назад. Сжимая в пальцах простыни, девушка прикрывала тело. От ужаса горло сковало словно в тиски, с губ не сошел ни писк. Шум из спальни заставил гейш насторожиться. Странный грохот, словно кто-то опрокинул тяжелую мебель. Сердцем Кикуё чувствовала — происходит что то неладное. Не уж то сегодня? В этот день? Как она могла такое допустить. Женщина судорожно подоспела к двери, быстрым движением отворив ее. Только, только отворившаяся дверь, предоставила ей ту картину, которую она так боялась увидеть. По середине комнаты стоял тощий рогатый демон. В тусклом свете свечи была видна трупно-синяя кожа, натянутая на костлявом теле, словно пергамент. Она знала, что демон явится за ней. Но не могла и предположить, что он явится именно в этот день. Все, что она успела сделать — это зло глянуть на тощее отродие, как перед лицом тут же засветились пара красных глаз. Длинная когтиская лапа Ёкая в мгновение ока оказалась прямо перед ней, но женщина не шелохнулась, позволив этому случится. Острые, как лезвия, когти полоснули по ней, задевая шею и разрывая шелковые ткани кимоно. Шагнув вперед, Кикуё немигающе смотрела на екая, и единственное, что она смогла выдавить из себя — это было: «…ты… не заберешь ее, демоническое отродие.» Выплеснула женщина, чувствуя как подкашиваются ноги, а рот заполняет металлический привкус крови. Удерживаясь немеющими пальцами за вспоротую шею, она пару мгновений хрипела, четно пытаясь схватить, уходящий из ее легкий воздух. И все же, она не выдержала. Тело рухнуло, колени глухо стукнули о деревянный пол. Но она упрямо держала голову прямо, пронзая демона, полным ненависти взглядом.       – «…Тебе…» – Хрипло начала Кикуё, выбивая из легких остатки воздуха. – «Нужна я… Не она — Я!» – Последнее слово прозвучало надрывисто. По подбородку уже бежала струйка крови, заливая пол под ней. Еще некогда, чистейшее и белоснежное кимоно — теперь больше походило на кровавое месиво. Последний рыхлый вздох, когда женщина потеряла остатки стремительно угасающего кислорода. Потеряла жизнь. Руки безвольно пали вдоль тела, голова поникла. Она осталась в сидячем положении, точно каменная статуя. Презрительно сморщившись, демон не стал терять ни минуты. К учреждению уже поспевали люди. Ему не нужно было много шума. Хватая уже обмякшее тело, с которого все еще капала свежая кровь, костлявый в пару движений, с размаху выбил бумажные двери, унося в темноту тело наставницы, оставив за собой красную дорожку. Комната, которая всего пару минут назад была чиста и свежа, сейчас же больше походила на помещение для убоя животных. Небольшая размазанная лужа крови, красные потеки на сёдзи. Забившись в угол, Мэй вновь и вновь прокручивала все то, что только что произошло в комнате.

***

Впервые в Окия было столько мужчин. Одни патрулировали округу в поисках ёкая, другие — подлатывали дыру в стене, пока матушка Томоко успокаивала девушку. На слезы не было сил. Она все еще не могла осмыслить все произошедшее. Мидзуагэ… Демон… Наставница… Этого всего слишком много. Поднимая вялое тело девушки на ноги, старшая гейша закутала ее в одеяло. В бедре кольнуло. На ткани медленно растянулось красное пятно. Видимо, когда между ней и демоном произошел разряд, он непреднамеренно полоснул ее когтем. Словно в трансе, Мэй шла рядом с гейшей. Смотря в одну точку, она тихо бормотала себе под нос:       – «…Демон… демон… утащил…» – После чего упала в обморок.