Путь Белой Ивы

— На перепутье

Ветер листает былое.

Шепчут деревья:

«Все, что не выбрано, — вечность.

Выбранное станет жизнью».

______

Палуба

Мэй обошла закуток у штурвала раза три, прежде чем убедилась — здесь пусто. Циновка лежала на месте, рядом валялись какие-то верёвки, недопитая кружка с водой, но самого Сетоса не было. Она постояла минуту, другую, поглядывая по сторонам, надеясь, что он просто отошёл по делам и скоро вернётся. Мимо прошёл матрос, зевнул, почесал живот и уковылял дальше. Другие матросы сновали туда-сюда, кто-то драил палубу, кто-то возился с парусами, но знакомой фигуры с закатанными рукавами нигде не наблюдалось.       – «Ушёл… ну конечно. Стоило решиться — и он пропал.» – Подумала девушка, прикусывая нижнюю губу. Она чувствовала себя глупо. Стоит тут, как дура, посреди корабля и не знает, что делать дальше. Может, подождать? Может, поискать? А если он вообще не вернётся? Мысли в голове начинали привычный тревожный хоровод, но Мэй оборвала его на полуслове. Хватит. Она уже приняла решение. Обратного пути нет. Она ещё раз оглядела закуток, прикидывая, не оставить ли какую-то записку, но писать было не на чем и нечем. Да и что писать? «Я согласна, жду»? Глупость. Мэй развернулась, прошла несколько шагов, остановилась у борта, глядя на воду. В голове всё ещё крутились слова, которые она готовила всю ночь. Короткие, простые, без лишних церемоний. «Я согласна. Научи меня».       – А я-то думаю, что это за тень бродит вокруг моего скромного жилища? Раздалось от куда-то сзади нее. Мэй вздрогнула и резко обернулась. Сетос стоял прямо перед ней — будто из ниоткуда возник. Никаких шагов она не слышала, ни шороха, ни дыхания. Просто — раз, и вот он, улыбается во весь рот, сложив руки на груди. Потом отступил на шаг и эффектно развёл руки в стороны, демонстрируя себя. Мэй замерла. Моргнула. Потом ещё раз. Сетос был… другим. Совершенно другим. Если вчера он был в каком-то замызганном дорожном кимоно, подпоясанном верёвкой, то сегодня… Сетос покрутился на месте, позволяя себя рассмотреть. На нём был длинный, свободный плащ невероятного, глубокого синего цвета — такого насыщенного, что казалось, будто он окунулся в ночное небо и вышел. Ткань переливалась на солнце — дорогая, явно не из тех, что продают на деревенских рынках. Под плащом виднелась лёгкая туника песочного цвета, расшитая по краям замысловатым золотистым орнаментом — не инадзумским, совсем другим, чужим. Но самое удивительное было ниже. Вместо привычных широких штанов или длинного кимоно на нём были… Мэй даже не знала, как это назвать. Узкие, облегающие штаны до колен темного цвета. На поясе — широкий кожаный ремень с металлическими пряжками и какими-то подвесками, среди которых поблёскивал незнакомый фиолетовый камень. Мэй смотрела на него во все глаза. Она видела много красивой одежды в окия — богатые кимоно, расшитые золотом пояса, драгоценные гребни в волосах гейш. Но такое… такое она видела впервые. Это было странно, чужеродно, неправильно для её глаза, привыкшего к строгим линиям и сдержанным цветам Инадзумы. И в то же время — красиво. По-своему, непривычно, но красиво. Перехватывая её взгляд, юноша усмехнулся.       – Что, впечатляет? – Спросил он, довольно улыбаясь. – Лови момент, пока я в парадном. Дальше будет только хуже — опять в старое кимоно переоденусь, чтоб матросов не смущать. А то они на меня и так косятся, думают, наверное, что я с луны свалился. Мэй молчала, продолжая разглядывать его с откровенным замешательством и изумлением.       – Ах да, ты ж у нас из консервативной Инадзумы. – Он посмеялся. – Там у вас всё строго, да? Кимоно, оби, таби, никаких вольностей. А у нас вот так. – Развел руки в стороны. – Свобода, понимаешь? Можно и так, и эдак. Главное, чтоб не слетало на ветру. Юноша хлопнул себя по бокам, проверяя, всё ли на месте.       – Ладно, хватит обо мне. Ты чего искала? Или просто мимо проходила и решила заодно поглазеть на чудика в странной одежде? Мэй глубоко вздохнула, собираясь с духом. Смотреть на него в этом наряде было… отвлекающе. Но она справится. Она гейша. Она умеет держать лицо. Девушка отвела взгляд. Ответила тихо, но твердо:       – Я подумала. Над твоим предложением. Он вскинул брови.       – О? И до чего надумала?       – Я согласна. Научи меня. Сетос замер. Всего на мгновение — но Мэй заметила, как что-то мелькнуло в его глазах. Не удивление, нет. Что-то другое. Тёплое. А потом он снова улыбнулся — так широко, что, кажется, даже солнце стало ярче. Всплеснул руками, выдохнул с облегчением.       – Ну наконец-то! А я уж думал, что придётся тебя уговаривать до самого Сумеру! Танцы с бубном там разводить, жертвоприношения, угрозы выбросить за борт, на голове стоять… – Он вдруг задумывается. – Хотя на голове я, между прочим, умею. Могу показать, если захочешь. Он шагнул ближе и вдруг протянул ей руку — просто так, открыто, без всякой задней мысли. Мэй ничего не сказала. Молча вложила ладонь.       – Ну, здравствуй, ученица. А теперь давай присядем куда-нибудь, где не так дует, и поговорим по-человечески. А то ветер мне всю причёску испортит, а я сегодня так старался. – Он подмигнул и, не дожидаясь ответа, буквально втащил её в свой закуток, усаживая на циновку.

Закуток

Сетос устроился на циновке с таким видом, будто это не жалкое подобие жилья на палубе старого корабля, а тронный зал. Длинные полы его одеяния живописно разметались вокруг, золотые нити поблёскивали в утреннем свете, а он сам, подперев щёку рукой, смотрел на Мэй с весёлым любопытством. Мэй сидела напротив — осторожно, стараясь не помять своё простое дорожное кимоно, которое после вчерашнего казалось ей особенно бедным и невзрачным рядом с этим великолепием. Замечая её косые взгляды, он усмехнулся.       – Ой, да брось ты пялиться на тряпки. Это всего лишь одежда. – Начал он, закатив глаза. – Под ней я такой же, как вчера. Честное слово, никаких лишних конечностей и тайных символов на коже. Хочешь, проверить? Юноша сделал вид, что собирается закатать пару одежд, и Мэй невольно дёрнулась. Он хохотнул.       – Шучу-шучу! Видела бы ты своё лицо! – Потом вдруг стал серьезнее. – Ладно, давай серьёзно. Ты сказала «согласна». Я услышал. Теперь давай разбираться, на что именно ты согласилась, чтобы потом не было мучительно больно. Он подобрался, и в этом движении вдруг проступило что-то другое — не мальчишеское озорство, а та самая глубина, которую Мэй уловила вчера. Проговорил уже спокойнее.       – Смотри. То, что с тобой происходит — это не болезнь. И не проклятье. Это — дар. Электро. Один из семи элементов, понимаешь? Огонь, вода, ветер, молнии… В Сумеру, куда мы плывём, таких, как мы, называют «носителями видений». Ну, или «владетелями стихии», если пафосно. Только у тебя пока нет видения. Оно само по себе. Прямо в крови. Мэй поджала нижнюю губу, на секунду, свела брови.       – Я не понимаю… Как это — в крови? Сетос пожал плечами.       – А кто ж его знает? Я не учёный, я практик. Объясняю на пальцах: обычно боги дают людям штуку — видение. Красивую побрякушку, которая помогает силу контролировать. А у тебя… – Пробормотал он, постукивая себя по подбородку. – у тебя видения нет, а сила есть. Значит, либо ты кому-то настолько понадобилась, что тебя отметили напрямую, либо… – Он остановился, задумался. – Ну, либо у тебя предки с сюрпризом. Такое тоже бывает. Он говорил легко, но глаза оставались серьёзными.       – Важно другое. Эту штуку нельзя просто игнорировать. Она будет вырываться. Каждый раз, когда ты злишься, боишься, или просто… – Выдохнул он, разведя руки. – ну, не знаю… сильно хочешь есть. Она как щенок: требует внимания, а если не дать — нагадит в тапки. Вопрос вырвался невольно.       – При чём тут тапки? Юноша ухмыльнулся.       – Образно. Я ж говорю — мысли картинками. Ты привыкай. Он откинулся назад, опёрся на локти, задрав лицо к солнцу.       – Короче, расклад такой. Я тебя учу, чему умею. Тренировки, контроль, дыхание, всё такое. Нудно, но без этого никак. Первое время будет сложно — голова болеть, руки трястись, спать захочешь после каждого раза, как после драки с медведем. Но потом войдёшь во вкус. Мэй помолчала. Отведя глаза к морю, вполголоса спросила:       – А если у меня не получится? Сетос повернул к ней голову.       – Получится. У тебя вчера получилось, помнишь? Того самурая чуть за борт не отправила. Я, кстати, специально сходил проверить — он живой, не волнуйся. Сидит в трюме, воду пьёт и на всех косо смотрит. Думает, ему кицунэ мерещится. Мэй почувствовала, как уголки губ предательски дрогнули. Юноша тыкнул в нее пальцем.       – О! Ещё одна улыбка! Засчитываю. Мы с тобой за месяц весь лимит улыбок выберем, будешь потом, как я, лыбиться без повода. Девушка наоборот поспешила вернуть лицу прежний вид.       – А насчёт сделки… Сетос отмахнулся.       – А, сделка… Я тут подумал... – Он вдруг замялся, что было на него совсем не похоже. – …слушай, может, без сделки? Ну, просто научу. Бесплатно. А? Мэй удивлённо приподняла брови. Почесывая затылок, тем самым, сбив идеальную прическу, он начал оправдываться.       – Понимаешь, я когда вчера это ляпнул — «сделка», «потом придумаю» — это я погорячился. Думал, ты откажешься, а я так, для солидности. А ты взяла и согласилась. И теперь я чувствую себя идиотом. Потому что если я сейчас выдумаю какую-нибудь дичь, ты подумаешь, что я только за этим и лез. А мне не надо, чтобы ты так думала. Он говорил быстро, сбивчиво, и в этом потоке слов Мэй вдруг увидела того, кто прятался за маской весёлого болтуна. Молодого парня, который на самом деле переживал, что о нём подумают.       – Короче, давай просто так. Без условий. Ты мне ничего не должна. Идёт? Девушка смотрела на него долго. Потом покачала головой.       – Не идёт. Сетос вытаращил на нее глаза.       – Чего? Сжимая пальцы на коленях, Мэй выпрямила и без того прямую спину еще сильнее. Посмотрела на него ровным взглядом.       – Я не привыкла, чтобы за меня что-то делали просто так. В окия всему была цена. Если я чему-то учусь — я плачу. Работой, деньгами, услугами. По-другому не бывает. Он моргнул.       – Ну… ты сейчас серьёзно? Споришь с тем, кто предлагает тебе халяву? Девушка кивнула.       – Да. Сетос закрыл лицо руками. Потом убрал руки и посмотрел на неё с новым выражением — смесь восхищения и отчаяния.       – Ты невозможная, знаешь? Ладно. Давай тогда так. – Он задумывается, потом щёлкает пальцами. – Придумал! Когда-нибудь, когда мы окажемся в Сумеру, и ты уже более-менее освоишься… ты сделаешь кое-что для меня. Мэй не шелохнулась.       – Что именно? Юноша проговорил с самым серьёзным лицом.       – Покрутишься вокруг себя три раза. И хлопнешь в ладоши. Девушка слегка приподняла бровь, пытаясь понять, шутит ли он.       – …что? Он разводит руки в стороны.       – А что? Условие как условие. Не пыльно, не сложно, ничего не стоит. Но для меня — важно. Поджимая губы, она поинтересовалась.       – Зачем тебе, чтобы я крутилась и хлопала? Сетос пожал плечами.       – Ну, во-первых, это смешно. Я буду смеяться. А во-вторых… – Он вдруг становится чуть серьёзнее. – …это будет значить, что ты мне доверяешь настолько, чтобы сделать какую-то дурацкую ерунду просто потому, что я попросил. Без выгоды, без смысла, без задней мысли. Просто так. Он улыбнулся — светло, открыто, совсем не так, как улыбаются люди, которые чего-то ждут.       – Видишь ли, Мэй, в Сумеру есть одна такая древняя традиция… – Растянул он, делая загадочное лицо. – На самом деле нет, я вру, никакой традиции нет. Я только что придумал. Но звучит красиво, правда? Мэй смотрела на него и чувствовала, как внутри неё что-то отпускает. Тот тугой узел, что скручивался всю ночь, вдруг ослаб, распустился, перестал давить. Она кивнула.       – То есть… ты хочешь, чтобы я просто покрутилась и хлопнула? Юноша довольно закивал головой.       – Ага. И всё. Больше ничего. Ну, может, ещё улыбнулась в процессе, но это опционально. Я не настаиваю.       – Хорошо. Сетос выдохнул так облегчённо, будто только что избежал смертельной опасности.       – Фух. Ну слава богам, а то я уж думал, придётся и дальше голову ломать. А у меня там, знаешь, фантазия иногда зашкаливает. Могу напридумывать такого — сама потом отказываться будешь. – Он откинулся назад, опёрся на локти, довольно жмурясь на солнце. – Ладно, с условиями покончено. Теперь о главном. О твоих… как бы это назвать… недозанятиях. Девушка склонила голову в бок.       – Недозанятиях?       – Ну да. Ты же толком не умеешь пользоваться тем, что в тебе сидит. Вчера выстрелило чисто на инстинктах — испугалась, ударила, сработало. А если бы не испугалась? Если бы надо было специально? Если бы самураев было двое? – Он подался вперёд, и в голосе его появилась та самая серьёзность, которую Мэй уже успела заметить за маской болтуна. – Стихия — она как язык. Можно орать и махать руками — тебя поймут, но вряд ли ответят вежливо. А можно выучить слова, интонации, паузы… тогда и разговор получится, и договориться можно о чём угодно.       – И много ты знаешь таких… языков? Юноша усмехнулся.       – Я — да. Меня с детства учили. Храм Молчания, слышала? Ну, не слышала, откуда тебе. Короче, место такое, где всякие странные вещи изучают. В том числе и это. – Он касается пальцем запястья, где пульсируют жилки. – Так что можешь считать меня почти профессором. Почти — потому что профессора обычно не носят еду в карманах и не путают левый борт с правым. Мэй мельком повела бровью. Тихо, почти шутливо, поинтересовалась.       – А ты путаешь? Сетос почесал кончик носа, быстро пробормотал.       – Бывает. Но это неважно. Важно то, что я тебя научу не путать, где страх, а где сила. Поняла? Мэй кивнула. Юноша хлопнул в ладоши, поднимаясь на ноги.       – Отлично. Тогда начнём прямо сейчас. Вставай. Девушка поднялась, не вполне понимая, чего от неё ждут.       – Первое упражнение. Самое простое. Закрой глаза. Она послушно закрыла. Он заговорил. Голос звучит рядом, но не вплотную.       – Вспомни вчерашнее. Тот момент, когда ты поняла — сейчас ударит. Когда внутри всё сжалось и... пошло. Помнишь? Она помнила. Слишком хорошо.       – Не открывай глаза. Просто вспомни это чувство. Не страх — чувство до страха. Когда тело само знает, что делать. Найди его внутри. Мэй дышала. Искала. Где-то в груди, в животе, в кончиках пальцев — это тепло, этот толчок, эта… Она сморщила переносицу, когда по ней вновь прошелся ток. Слабый, но очень ощутимый. С губ сошел вздох.       – Ох! Она открыла глаза и увидела Сетоса, который стоял в двух шагах и довольно улыбался, потирая плечо. Лицо его сияло.       – Сработало! Поздравляю, ты только что без всякой угрозы выпустила разряд. Ма-а-аленький такой, но выпустила. Прогресс! Мэй растерялась.       – Я… я не специально. Он лишь махнул рукой.       – Это нормально. Пока ты ищешь это чувство — оно вырывается. Потом научишься держать. Главное — ты его нашла. Теперь будем учиться вызывать по команде. – Он потёр плечо ещё раз и добавил с лукавой улыбкой: – Только ты это... поаккуратнее в следующий раз. А то я, конечно, терпеливый, но если ты меня так каждые пять минут шарашить будешь — у меня иммунитет выработается, и потом уже не так интересно. Девушка посмотрела на свои руки. Обычные. Никаких фиолетовых жилок. Но кончики пальцев покалывало — слабо, едва заметно.       – Получилось… – Тихо шепнула она, сжимая и разжимая пальцы. Юноша уже подошел к ней. Мягко положил руку ей на плечо, легко, без давления.       – Получилось. А теперь — завтракать. Потому что на голодный желудок тренировки — так себе удовольствие. У меня тут, между прочим, рыба засоленная есть. И хлеб. И даже что-то похожее на чай, если матросы не выпили. Он уже тараторил, увлекая её куда-то в сторону камбуза, и Мэй вдруг поймала себя на том, что улыбается.