Путь Белой Ивы

— То, что в сердце, — немо.

Как удержать текучесть

В ладонях слов?

Скажешь — станет пошлым,

Спрячешь — задохнется.

________

Пять дней спустя

Мэй снилось что-то тёплое, летнее — солнце, трава, лес, где пахло цветами и мёдом. Она почти чувствовала этот запах, почти слышала пение птиц, и вдруг кто-то бесцеремонно дёрнул её за плечо.       – Вставай, вставай, встава-а-й встава-а-а-й! Мэй промычала что-то нечленораздельное, зарылась лицом в подушку, надеясь, что наваждение исчезнет. Не исчезло. Её снова дёрнули, на этот раз настойчивее.       – Мэй! Ты что, оглохла? Подъём! Она приоткрыла один глаз. Над ней стояла Коллеи — взъерошенная, сияющая, с корзиной в одной руке и каким-то свёртком в другой. Она уже была полностью одета, и вид у неё был такой, будто она не спала всю ночь, а готовилась к великому событию.       – Ты… – Мэй снова закрыла глаза. – Ты с ума сошла? Ещё даже солнце не встало.       – Встало! – Коллеи дёрнула её за руку, пытаясь приподнять. — И мы идём в город! Давай, хватит валяться! – Девушка схватила её за руку и потянула, поднимая её вялое тело с постели. Мэй недовольно простонала, вырвала руку, упала обратно на постель и зарылась лицом в подушку.       – Дай поспать..       – Нет! Коллеи ухватила её за лодыжки и потянула, так, что девушка взвизгнула, вцепилась в край постели, и началась короткая, но ожесточённая борьба, в которой постельное бельё было безнадёжно скомкано, подушка улетела в угол, а победительницей вышла Коллеи, которая в конце концов стащила Мэй на пол.       – Ты! – Мэй сидела на полу, растрёпанная, злая, но уже проснувшаяся окончательно. – Ты ненормальная!       – Ага, – Коллеи довольно улыбнулась, поправила сбившуюся причёску. – Я ненормальная, зато мы идём в город. Вставай давай, умывайся. Я пока платье выберу. Она уже металась по комнате, перебирая вещи Мэй, комментируя каждое платье, которое доставала.       – Это красивое, но в нём жарко. Это слишком светлое, запылится. А это… – Она подняла пятое по счету платье, и тут же довольно закивала. – О! Это самое то! И пояс удобный, и ткань дышащая, и… – Она обернулась. – Ты чего сидишь? Вставай! Мэй закатила глаза, медленно поднялась с пола, чувствуя, как тело протестует против такого раннего пробуждения.       – Сколько сейчас времени?       – Половина девятого!       – Половина девятого? – Девушка посмотрела в окно, где солнце и правда уже стояло довольно высоко. – Я проспала?       – Ты проспала, я проспала, мы обе проспали, потому что вчера засиделись. Коллеи подтолкнула её к умывальнику.       – Но теперь-то мы наверстаем! Там рынок до вечера работает, но самые лучшие вещи разбирают с утра. Давай-давай! Через час они уже шли по дороге в Сумеру. Мэй чувствовала себя почти человеком — после умывания и чашки крепкого чая, которым её напоила Сильвана. Та только покачала головой, увидев, в каком состоянии две девушки вылетают из дома. Сон отступил, и на смену ему пришло любопытство.       – Я в городе была всего раз, – Сказала Мэй, поправляя пояс. – Когда только приехала.       – И с тех пор ни разу? – Коллеи шла рядом, корзина в руке раскачивалась в такт шагам. – Это преступление! В Сумеру столько всего интересного! Рынки, лавки, библиотеки, рестораны.. О! Там есть одно место, где делают такие отменные лепёшки с сыром, пальчики оближешь. Обязательно попробуем.       – А у нас есть деньги, чтобы шиковать? – поинтересовалась девушка, глянув на спутницу.       – Есть! – девушка похлопала по своему поясу, где позвякивали монеты. – Я копила. И Сильвана тебе приплатила за работу, забыла? – она подмигнула. – Так что сегодня мы гуляем!       – Там немного. – Мэй поджала губы.       – На одно платье хватит! А там посмотрим. – Коллеи подхватила её под руку. – Главное — не стесняться. В городе все ходят ярко, нарядно. А ты, между прочим, красивая, тебе всё пойдёт. Девушка притворно закатила глаза, слегка отвернув голову.       – Ты просто льстишь.       – А вот и нет! – Коллеи остановилась, развернула её к себе. – Посмотри на себя. Ты поправилась, щёки порозовели, глаза блестят. – Она прищурилась. – Или это от того, что Тигнари скоро вернётся? Мэй открыла рот, но ничего не сказала. Только отвернулась, чувствуя, как румянятся щеки.       – Ага! – Коллеи рассмеялась и побежала вперёд. – Я так и знала! Не отпирайся!       – Коллеи! – бросила Мэй, поспешив за ней, но девушка уже скрылась за поворотом, и только её смех звенел в утреннем воздухе. Дорога до города заняла меньше получаса. Сумеру открылся перед ними неожиданно — после зелёной, спокойной Гандхарвы он казался шумным, пёстрым, живым. Дома из светлого камня, увитые зеленью, широкие улицы, по которым сновали люди в самых разных одеждах, запахи специй, цветов, жареного мяса — всё это обрушилось на Мэй, заставило замереть на мгновение, втягивая воздух, впитывая новые впечатления.       – Ну что застыла? – Коллеи дёрнула её за руку. – Пошли! Я знаю, где лучшие лавки с одеждой! Она потащила её в сторону, где улица сужалась, но движения становилось только больше. Здесь, под навесами и прямо на открытом воздухе, торговали тканями, платьями, украшениями, обувью. Всё было ярким, необычным, и Мэй вертела головой, не зная, на что смотреть сначала.       – Сюда! – Коллеи втащила её в первую лавку. Мир закружился. Они мерили всё. Первое платье — длинное, синее, с серебристой вышивкой — оказалось слишком пышным. Второе — короткое, зелёное, до колена — слишком открытым. Третье — цвета утреннего неба, с широкими рукавами — идеально село по фигуре. Мэй покрутилась перед зеркалом, пока Коллеи радостно хлопала в ладоши.       – Бери! – заявила подруга.       – Зачем мне столько? – Мэй сняла платье, аккуратно повесила обратно.       – Как зачем? Чтобы было! Чтобы носить! Чтобы… – Коллеи не договорила, потому что продавщица подсунула ей другое, и спор перешёл в новую фазу. Во второй лавке они нашли платье изумрудного цвета, с открытыми плечами и длинными рукавами.       – Это твоё. – Сказала Коллеи, даже не спрашивая.       – Почему?       – Потому что зелёный — твой цвет. Ты в нём как лесная фея. Или как… ну, неважно. Померим? Мерили. Взяли. К полудню они обошли уже шесть лавок. У Мэй кружилась голова от цветов, тканей, кружев, лент. Коллеи таскала её за собой, как заводная, примеряя, покупая, торгуясь.       – Тебе идёт! – Говорила она, когда Мэй выходила в очередном наряде.       – Вот это тебе подойдёт! – Мэй кидала ей в ответ что-то, что, по её мнению, должно было подойти.       – Правда? – Коллеи крутилась перед зеркалом, разглядывая себя в ярко-жёлтом сарафане. – Я похожа на одуванчик?       – На солнышко. – поправила девушка. – Маленькое, весеннее. Коллеи покраснела, купила сарафан и надела сразу, не снимая. К двум часам они сидели в небольшом ресторане, пили холодный напиток с мятой и лимоном, а перед ними высилась гора свёртков.       – Мы с ума сошли… – Пробормотала Мэй, глядя на все это богатство.       – Мы отлично провели время, – Поправила Коллеи, довольно жмурясь. – И ты теперь выглядишь как нормальный человек, а не как беженка из другого региона. Мэй хотела обидеться, но не смогла. Коллеи была права. В новой одежде, с разрумянившимися щеками, она чувствовала себя.. другой.       – У меня только один вопрос. Как мы это все понесем домой? – Поинтересовалась девушка, задумчиво глянув на Коллеи. Та лишь пожала плечами, спокойно ответив:       – Понятия не имею.

***

Они вышли из города, когда солнце ещё стояло высоко, но небо на западе уже начинало темнеть, наливаясь свинцовой тяжестью. Мэй заметила это первой.       – Коллеи, кажется, будет дождь.       – Не будет. – Отмахнулась та, перекладывая свёртки из одной руки в другую. – Тут всегда так — набегут тучки, пошумят и разойдутся. Они прошли ещё с полкилометра, когда первая капля упала Мэй на нос. Вторая — на плечо. Третья — на корзину с покупками.       – Кажется, не разойдутся. – Проговорила Мэй, слегка нахмурив брови, поднимая голову к небу, которое уже затянуло плотной серой пеленой.       – Бежим! – Коллеи сорвалась с места первой, и Мэй поспешила за ней, прижимая к груди свёртки. – Осталось от силы минут пятнадцать! – Громко проговорила девушка, мельком глянув на неё через плечо. Дождь хлынул как из ведра. Не постепенно, не предупреждая — просто разверзлись небеса, и вода обрушилась на них стеной. Мэй никогда не видела таких ливней — в Инадзуме дожди были тихими, долгими, почти меланхоличными. Здесь же вода била по лицу, заливала глаза, стекала по шее за воротник, превращая платье в тяжёлую, холодную тряпку.       – Держи корзину! – Воскликнула Коллеи, перекидывая ей свою ношу. – Я сейчас! Она на ходу вытащила из-за пазухи большой платок, накрыла им свертки, и Мэй поняла — они спасают вещи. О себе они как-то не подумали.       – Сюда! – Девушка свернула с тропы под раскидистое дерево, но Мэй только рукой махнула.       – Бежим! Дом ближе! И они побежали. По мокрой траве, по размытой глине, перепрыгивая лужи, которые разливались прямо на глазах. Смех вырвался у Мэй неожиданно — громкий, свободный, почти детский. Она не помнила, когда в последний раз бегала под дождём. Наверное, ещё в детстве, в той другой жизни, когда была просто деревенской девочкой.       – Ты чего смеёшься? – Крикнула Коллеи, запыхавшись.       – Не знаю! Просто весело! – Ответила девушка, довольно улыбаясь.       – Весело? — Коллеи споткнулась, чуть не упала, схватилась за Мэй, и они вместе чуть не рухнули в лужу. – Я сейчас утону! А тебе весело!       – Не утонешь! – Мэй подхватила её под локоть. – Бегом! Они влетели в деревню, когда дождь стал стихать, но это уже не имело значения. Они были мокрые насквозь. Волосы прилипли к лицу, платья облепили тело, вода хлюпала в туфлях, а из корзины, несмотря на все усилия, всё равно что-то капало. Перед домом Мэй они остановились, чтобы перевести дух.       – Ну и дождь.. – выдохнула Коллеи, вытирая лицо рукавом. – А ведь утром солнце было!       – Зато весело. – Мэй принялась выжимать подол мокрого насквозь платья. Потом поправила мокрые волосы, пытаясь убрать их с лица. – Ты в порядке?       – А то! – Коллеи уже тянулась к двери. – Давай скорее, надо вещи развесить, пока они.. Она замолчала на полуслове. Мэй подняла голову и тоже замерла. На крыльце, скрестив руки на груди, стоял Тигнари. Он был в той самой домашней одежде, в которой Мэй видела его в последний раз, только хвост небрежно лежит на плече. Но лицо его было таким, что Мэй сразу вспомнила все свои провинности за последние три месяца. Коллеи, только что весёлая и беззаботная, вжала голову в плечи и тут же спряталась за спину Мэй.       – Ойййй.. – Выдохнула она. – Мы.. мы только.. – Начала было она, но Тигнари даже не посмотрел в её сторону. Взгляд его был прикован к Мэй. И этот взгляд не обещал ничего хорошего.       – Мэй.       – Тигнари! – Мэй выпалила это так громко, что сама испугалась. – Ты.. ты вернулся. Раньше, чем мы думали. Мы не ждали.. то есть, мы ждали, но не сегодня, и вообще.. Она говорила, не давая ему и слова вставить, чувствуя, как её заливает не только дождевая вода, но и жгучий стыд. Слова вылетали сами собой, торопливые, сбивчивые, и она понимала, что выглядит глупо, но остановиться уже не могла.       – Мы просто на рынок ходили. Погода была хорошая. А потом..       – Мэй. – Он произнёс её имя еще раз. Так спокойно, что она замолчала на полуслове. Тишина стала оглушающей. Коллеи за спиной Мэй, кажется, вообще перестала дышать.       – Заходите в дом. – Сказал он, голос был ровным, не оставляющий ни единого желания перечить. – Обе. Живо. Он развернулся и вошёл внутрь, оставив дверь открытой. Девушки переглянулись. У Коллеи был вид мыши, которую кот загнал в угол.       – Иди ты первая… – Шепнула она, прикрывая рот пальцами.       – Это ты меня вытащила на рынок. – Так же шёпотом ответила Мэй.       – Но ты старше!       – Всего на три года!       – Мэй, пожалуйста.. Мэй вздохнула, подхватила корзину и шагнула через порог. Внутри было тепло, сухо и тихо. Мужчина стоял у стола, разбирая какие-то бумаги, и даже не смотрел в их сторону. Хвост его был напряжён, уши по-прежнему прижаты. Коллеи юркнула в угол и замерла там, стараясь быть незаметной. Мэй поставила корзину на пол и прошла, встав посреди комнаты, чувствуя, как вода капает с подола на чистый пол.       – Тигнари, – Начала она осторожно, выпрямляя спину. – Мы..       – Мэй, – Он обратился к ней по имени третий раз. И от этого третьего раза у девушки напрочь пропало желание пытаться оправдываться. – Ты объяснишь, почему ты, человек, который три недели назад не мог пройти трёх шагов без посторонней помощи, сейчас бегаешь под ливнем? Девушка открыла рот. Закрыла. Открыла снова.       – Мы не думали, что дождь.. – начала она, но Тигнари уже шагнул вперёд, и слова застряли в горле.       – Не думали? – Он вновь скрестил руки на груди, склонил голову, уши чуть наклонились вперёд, как у хищника, который не торопится, но знает, что добыча никуда не денется. – Ты хочешь сказать, что не заметила туч? Что не чувствовала, как воздух становится тяжёлым? Или, может, ты решила, что простуда — это именно то, что тебе сейчас нужно для полного выздоровления?       – Нет. – Она замолчала. Только отвела взгляд, прикусывая губы. Спорить было бесполезно. Тигнари подошёл совсем близко, и теперь она видела каждую морщинку у глаз, каждую тень, которая говорила о том, что он, кажется, не спал несколько ночей. Или волновался. Или и то, и другое.       – Ты должна беречь себя.       – Я берегу.       – Под дождём?       – Это не считается. – Парировала девушка, чувствуя, как уголки губ предательски тянутся в улыбку, и закусила губу, чтобы, не дай бог, не улыбнуться. – Дождь — это вода. А вода полезна. Мужчина смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, и девушка уже мысленно готовила себя к тому, что сейчас он начнёт читать нотации, перечислять все возможные последствия прогулки под ливнем, объяснять, почему это опасно для ослабленного организма. Но вместо этого он выдохнул — шумно, сквозь зубы, приподнял руку к лицу, устало потирая переносицу. Хвост непроизвольно дёрнулся, рассекая воздух сзади.       – Переодевайтесь. Я принесу чай с имбирём и мёдом. Мэй хотела сказать что-то ещё — может быть, поблагодарить, может быть, извиниться, может быть, спросить, как прошла поездка, — но он уже развернулся и пошёл к двери, бросив через плечо короткое:       – И вещи свои заберите. Нечего им мокнуть. Коллеи выдохнула, отступая от стены.       – Фух, пронесло.       – Пронесло? – Мэй обернулась к ней. – Ты видела его лицо?       – Видела, – она кивнула, но в глазах её заплясали огоньки. – Но он же не убил нас. Значит, пронесло. Мэй не ответила. Она уже металась по комнате, стаскивая с напольной вешалки сухую одежду. Простое домашнее платье, и для Коллеи что-то вроде этого.       – Держи. – Она бросила подруге сухую одежду. – Переодевайся. Пока он не вернулся. Коллеи поймала одежду на лету, но вместо того чтобы сразу начать переодеваться, подняла корзину. Проверила вещи и тут же грустно вздохнула.       – Всё промокло.. – Сказала она, вытаскивая сверток с платьем, которое они купили у первой торговки. Мэй наклонилась, заглядывая через плечо подруги. Ткань, которой они накрыли корзину перед самым дождём, мало чем помогла. Вода просочилась сквозь неё, и новые платья, которые они с таким трудом выбирали и так весело мерили, теперь лежали влажными, бесформенными комками.       – Всё? – Спросила она тихо.       – Всё. – Вздохнула Коллеи. – И то голубое, и то, с вышивкой… и ободок, наверное, тоже промок. Мэй вытащила ободок с зелёными листьями, о котором говорила Коллеи. Он был мокрым, но целым. Она промокнула его рукавом, пригладила листья, которые не пострадали.       – Ободок выжил. – Сказала она, надевая его на голову. – Смотри, как идёт. Коллеи подняла голову, посмотрела на неё, и тут же лицо её сморщилось в смесь улыбки и отчаяния.       – Ты сейчас похожа на мокрую цаплю с короной. – Сказала она. – Но изящную.       – Ну спасибо. – Мэй не удержалась, рассмеялась. – Ты тоже красивая. Как.. мокрая белка. Очень милая.       – Белка? – Коллеи возмутилась, но тут же рассмеялась в ответ. – Это я-то белка? Да я… Она не договорила, потому что в доме послышались шаги.       – А платья? – Коллеи подняла на неё глаза. – Мы же так старались…       – Высохнет. – Шепнула девушка, чувствуя, как внутри разливается умиление от того, что она так переживает из-за покупок. – Повесим у печки, и всё будет. Главное, что мы успели. И весело было. Коллеи фыркнула, но улыбнулась.       – Весело. Ещё бы, не так весело, когда Тигнари на крыльце стоит. Я думала, он нас съест.       – Он не ест людей, – Мэй отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Поспешно принялась стягивать мокрую ткань по плечам. – Насколько я знаю.       – Ага, не ест. А взгляд у него был такой, что я готова была сама себя съесть, лишь бы не попадаться под горячую руку. Ума не приложу, как ты еще и перечить ему не боялась. Они переглянулись и рассмеялись. Тихо, чтобы не услышали за стеной, но искренне, освобождаясь от напряжения, которое скопилось за эти минуты.       – Давай переодеваться. – Вполголоса бросила Мэй. – А то он придёт, а мы тут лужи разводим. Они быстро переоделись, бросив мокрую одежду на пол рядом с выходом. Коллеи натянула рубаху, которая оказалась ей великовата, подвязала поясом и довольно осмотрела себя.       – Ничего. – Сказала она. – Даже стильно. Как будто я невеста, которая убежала от жениха в чужой одежде.       – Ты везде стильная. – Проговорила Мэй расчесывала волосы, пытаясь уложить их в более-менее приличный вид. Потом глянула на её волосы. – Аж завидно. Садись, расчешу.       – Ой, да ладно тебе. – Махнула рукой Коллеи, но все же подошла и села. Мэй встала за её спиной и начала медленно, аккуратно распутывать её мокрые, спутанные волосы. Зелёные, с рыжеватым отливом, они пахли дождём и травой, пока девушка водила гребнем осторожно, чтобы не сделать больно.       – Сейчас, сейчас, – бормотала она, распутывая особенно тугой узел. – Ну и колтуны у тебя… Как будто в них векша запуталась.       – Сама ты векша. – огрызнулась Коллеи, надувая губы, пока сидела на стуле и болтала ногами. – Просто волосы у меня непослушные, в отличие от некоторых.       – Непослушные — это мягко сказано. – Мэй усмехнулась, проводя гребнем по уже распутанной пряди. – Они живут своей жизнью.       – Зато у них есть характер. – парировала девушка. Мэй водила гребнем медленно, аккуратно, распутывая пряди. Коллеи довольно выдохнула, прикрывая глаза, просто наслаждаясь прикосновениями подруги.       – Мэй, – Тихо обратилась она к ней, приоткрыв глаз.       – М?       – А ты.. ты рада, что он вернулся? Мэй подняла на неё глаза. В зеркале отражались они обе — Коллеи с еле заметной улыбкой, и она сама, расслабленная, пока занимается её волосами.       – Рада, – Шепнула она, довольно поджимая губы. – Очень.       – Знаешь, – снова шепотом сказала она, когда тишина затянулась. – а ведь я была права.       – В чём? – Поинтересовалась девушка, чуть склоняя голову в бок, пока руки были заняты.       – Ну… – Коллеи помялась. – насчёт тебя и Тигнари. Гребень на мгновение замер.       – Что насчёт меня и Тигнари?       – Ой, не делай вид, что не понимаешь. – Ехидно пробормотала та, глянув на неё в зеркало. – Я же вижу. И он, между прочим, тоже. Мэй дёрнула гребень сильнее, чем нужно, на что Коллеи охнула.       – Ой! Ты чего?       – Ничего. – Мэй сделала вид, что поправляет прядь. – Не выдумывай.       – А я не выдумываю. – Коллеи развернулась к ней, не обращая внимания на наполовину распутанные волосы. Слегка нахмурилась. – Ты думаешь, я слепая? То, как ты на него смотришь, когда он не видит. То, как он на тебя смотрит, когда думает, что никто не замечает.       – Коллеи. – Мэй попыталась придать голосу строгости, но голос её предательски дрогнул.       – Что Коллеи? – Девушка не унималась. – Значит, я всё же была права на этот счёт… Чувствуешь к нему что-то… Мэй молчала, усердно работая гребнем, и Коллеи восприняла это как знак продолжать.       – То-то, этот чёрствый камень в душу тебе запал. – она нарочито громко вздохнула. – А я-то думала, ты неприступная крепость. А ты вон как..       – Коллеи. – Мэй почувствовала, как жар заливает щёки. – Никакой он не камень. И ничего мне в душу не западало. Просто мы занимаемся. Язык учу.       – Ага, язык. – Коллеи фыркнула. – Я тоже у него язык учила. И что-то он больно меня на крыльце не ждал, и чаем с имбирём не поил, и на поцелуи не..       – Коллеи! – не выдержала девушка, щелкнув её деревяшкой по макушке.       – Ай! – она схватилась за голову, зажмурившись. Приоткрыв глаза, девушка сделала щенячий взгляд. – Ну что я? Правда глаза колет чтоли?       – Ничего ни у кого не колет. И ничего не было.       – Ага, не было. А кто тогда весь день ходит как в тумане, когда его нет? Кто на каждую тень оборачивается, думая, что он вернулся? Кто..       – Умолкни. – Мэй опустила гребень, чувствуя, как внутри всё переворачивается от этих слов. – Не было ничего. И вообще, я бы на твоем месте рот держала на замке, хотя бы ради приличия. Мэй только открыла рот, чтобы сказать что-нибудь еще, но в этот момент дверь открылась. Тигнари стоял на пороге с подносом в руках, на лице застыло то самое выражение, которое они обе так хорошо знали — спокойное, ровное, ничего не выражающее. Но уши его были чуть повёрнуты в их сторону, и Мэй готова была поклясться, что хвост дёрнулся, когда он вошёл.       – Чай, – сказал он коротко, ставя поднос на стол. – Пейте. Пока горячий. Коллеи, которая ещё секунду назад была полна смеха и ехидства, вдруг сделалась удивительно скромной.       – Спасибо. – Шепнула она, хватая чашку и отодвигаясь подальше. Мэй отложила гребень, чувствуя, как жар всё ещё горит на щеках. Она взяла чашку, не глядя на Тигнари, попешила сделать глоток. Чай был горячим, с имбирём и мёдом, такой, что обжигал горло, но ей казалось, что жжёт не чай, а его взгляд, который она чувствовала спиной.       – Ты вся красная, – вдруг обратился он к ней. – Простудиться хочешь?       – Нет, – Мэй не поднимала глаз. – Просто душно, да и чай горячий. Коллеи за её спиной издала странный звук, похожий на подавленный смешок, но, когда Тигнари перевёл на неё взгляд, тут же уткнулась в чашку и сделала вид, что ничего не случилось.       – Пейте, – повторил он. – И сушите волосы. Не хватало ещё, чтобы вы обе заболели. Он развернулся и вышел. Мэй наконец выдохнула.       – Ну… – Протянула Коллеи, когда дверь закрылась. – И это не чёрствый камень, говоришь?       – Помолчи. – Буркнула та, недовольно глянув на неё. Коллеи хихикнула, отхлебнула чай и довольно откинулась на спинку стула.       – Молчу, молчу.. – Пробормотала она, поджимая губы.