A Tainted Soul, A Pure Heart
30 сентября 2025 г., 19:37
«Когда ты смотришь в бездну, бездна тоже смотрит на тебя»
***
Прошло уже две недели с того самого вечера. Две недели, которые для Чимина ощущались как одна сплошная, бесконечная ночь. После разговора с Тэхёном он перестал с ним общаться. Это не было сознательным решением, скорее, инстинктивной реакцией. Он не хотел слышать утешений, не хотел, чтобы ему лгали. Слова Тэхёна о бессмертии и о том, что его жизнь теперь принадлежит Чонгуку, были подобны яду. Они отравили его разум, лишили последней надежды. Чимин избегал Тэхёна, но не потому, что злился на него, а потому, что боялся, что тот скажет что-то ещё, что-то, что окончательно уничтожит его. Он проводил дни в своей комнате, лишь выходя на занятия. И однажды утром, проснувшись, Чимин услышал, как по коридорам Академии, словно шелест листвы, разносится новость. Новость, которая, казалось, взбудоражила весь вампирский мир. Вскоре он узнал и детали: через три недели состоится ежегодный Бал Чистокровных. Чимин не мог отогнать от себя эту новость. Слова о Балe Чистокровных преследовали его повсюду: в коридорах, в столовой, даже в библиотеке. Казалось, все вокруг говорили только об этом событии, и каждый обрывок разговора впивался в его сознание, как заноза. Он пытался отмахнуться, убеждал себя, что это не имеет к нему никакого отношения. Но сердце тянуло в противоположную сторону. На второй день он не выдержал. Вечером, когда в коридоре почти не было студентов, он поймал Тэхёна. — Что это за бал? — спросил Чимин почти шёпотом, будто боялся, что кто-то ещё услышит. Тэхён замер. Его взгляд на мгновение потемнел, а затем он вздохнул, словно заранее знал, что этот разговор неизбежен. — Бал Чистокровных, — проговорил Тэхён тихо, будто пробуя слова на вкус. — Это собрание древних кланов. Туда съезжаются самые сильные. Это… своего рода демонстрация силы и единства их рода. Чимин почувствовал, как в груди неприятно сжалось. — А люди? — осторожно спросил Чимин. — Там бывают люди? Тэхён покачал головой, его губы тронула горькая усмешка. — Нет, Чимин. Людям там не место. Для них это — закрытая дверь, за которую никогда не заглянуть. Бал — это территория исключительно чистокровных. Их семьи, их потомки. Мы с тобой, даже если бы очень захотели, никогда не переступим этот порог. Слово «никогда» отозвалось в Чимине странным облегчением. Он даже не ожидал от себя такой реакции, но услышать это было всё равно, что вдохнуть после долгого пребывания под водой. — То есть… — Чимин запнулся, боясь вслух произнести то, что мучило его. — То есть я не окажусь там? Тэхён посмотрел на него внимательно, будто пытаясь прочитать скрытый подтекст. Его глаза на миг стали мягче. — Нет, — твёрдо сказал Тэхён. — Ты никогда не окажешься там. Эти слова упали на сердце Чимина, как успокаивающий бальзам. Он отвёл взгляд, стараясь спрятать облегчение, и только тогда понял, что всё это время его руки дрожали. Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке души, маленький, ядовитый голос всё же шептал: «А если Чонгук решит иначе?» Чимин вздрогнул, словно от чужого прикосновения, и тут же сжал пальцы в кулаки, пытаясь заглушить этот страх. Но Тэхён, стоявший напротив, уловил малейшее движение, заметил его побледневшие губы и напряжённые плечи. Его взгляд стал тяжелее, серьёзнее, и он заговорил после долгой паузы, будто сам выбирал каждое слово. — Ты избегал меня, — тихо сказал Тэхён. Но тишина в коридоре была такой плотной, что голос Тэхёна прозвучал особенно отчётливо, безжалостно. — Всё это время. Две недели. Чимин опустил глаза, не в силах встретить его взгляд. Он чувствовал себя ребёнком, которого поймали на лжи. Сердце билось так громко, что ему казалось, его может услышать любой. — Я… — начал Чимин, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? Что боялся? Что не хотел слышать правду? Что каждое слово Тэхёна было для него, как нож по сердцу? Тэхён сделал шаг ближе. Его тень накрыла Чимина, и тот поднял взгляд — медленно, неохотно. В глазах Тэхёна не было осуждения, но было слишком много понимания, от которого становилось только тяжелее. — Я знал, что ты будешь избегать меня, — продолжил Тэхён, его голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала боль. — Знал, что мои слова для тебя будут непереносимы. Но, Чимин… ты ведь понимаешь, что я не мог лгать. Омега сжал губы, и его дыхание стало сбивчивым. В груди снова зажглось то же самое чувство — смесь отчаяния и злости. Он хотел крикнуть, что не просил правды, что хотел хотя бы каплю лжи, которая позволила бы ему дышать. Но крик так и остался в нём, разрывая сердце изнутри. — Я не хотел… — выдохнул Чимин еле слышно. — Я просто… не мог. Эти слова прозвучали слишком искренне, и Тэхён на миг прикрыл глаза, будто принимая их как неизбежность. Он не упрекал его — и это было ещё больнее. — Я понимаю, — сказал он тихо. — Но знай: как бы ты ни отталкивал меня, я рядом. Внутри Чимина всё перевернулось. Он сжал руки ещё сильнее, до боли в пальцах, и едва заметно покачал головой. Слова Тэхёна были невыносимы — слишком тёплые, слишком искренние. И всё же именно в них он чувствовал ту защиту, которой ему так отчаянно не хватало. — Прости, — выдохнул Чимин. — Прости, что я так… исчез. Я не хотел ранить тебя. Я просто не знал, как выдержать всё это. Тэхён смотрел на него пару мгновений, а потом мягко улыбнулся. Он шагнул ближе и, не спрашивая разрешения, заключил Чимина в объятия. Его руки были крепкими и тёплыми, словно создавали кокон, в котором хотел спрятать друга. — Всё хорошо, — прошептал Тэхён ему в волосы. — Ты не обязан быть сильным всё время. Если тяжело — я рядом. Эти простые слова стали для Чимина спасением. Его плечи дрогнули, напряжение наконец отпустило, и он позволил себе вдохнуть глубже. Казалось, впервые за долгое время он мог дышать свободно. С тех пор их общение изменилось. Чимин перестал избегать Тэхёна. Они снова начали проводить дни вместе: вместе готовились к занятиям, вместе сидели в библиотеке до самой ночи, прогуливались по вечерним аллеям Академии. Чимин ловил себя на том, что рядом с Тэхёном он может смеяться. Тэхён не задавал лишних вопросов, не торопил, не требовал — он просто был рядом. Эта дружба стала для Чимина глотком свежего воздуха, оазисом в пустыне, где всё остальное было ядом. Но спокойствие длилось недолго. Тэхён тоже не мог остаться равнодушным к новостям, что будоражили вампирский мир. И чем ближе становился Бал Чистокровных, тем сильнее он ощущал трепет, который старательно скрывал от Чимина. Он знал: людям туда дороги нет. Вечером, когда они сидели в комнате Чимина, разбирая конспекты по истории, Тэхён вдруг отложил учебник и, повернувшись к Чимину, сказал с горящими глазами: — У меня есть гениальная идея! Чимин поднял на него усталый взгляд и тут же покачал головой. — Тэхён, — вздохнул Чимин. — Все твои идеи сумасшедшие. Тэхён только усмехнулся. — Ну, эта, пожалуй, самая сумасшедшая. Я хочу попасть на бал. Чимин опешил. Он смотрел на Тэхёна, не веря своим ушам. — Ты… что? — выдохнул он. — Я хочу попасть на бал, — повторил Тэхён, и в его голосе уже не было сомнений, только решимость. Чимин сидел, не отрывая взгляда от Тэхёна, и сердце его ухало где-то в горле. Он был уверен, что ослышался, что это какая-то нелепая шутка, но по блеску глаз друга понял — тот говорил совершенно серьёзно. — Ты с ума сошёл, — наконец прошептал Чимин, отодвигая от себя конспекты. — Ты даже не представляешь, что говоришь. Тэхён, наоборот, разгорелся ещё больше. Его голос дрожал от восторга. — Уже завтра, — начал Тэхен, склоняясь ближе, будто делился величайшей тайной, — в Академию прибудут представители кланов Мин и Ким. И вместе с ними — их наследники. Мин Юнги и Ким Намджун. Чимин нахмурился. Он слышал эти имена: кланы Мин и Ким были слишком влиятельными, чтобы о них не знали даже люди. — И что? — осторожно спросил Чимин. — А то, — улыбнулся Тэхён, — что с Намджуном у меня хорошие отношения. Он… как бы это сказать… всегда относился ко мне иначе, чем остальные. Не смотрел сверху вниз, не игнорировал. Мы несколько раз вместе обсуждали разные темы, и он… слушал меня. Ты понимаешь? Наследник клана Ким — и слушал меня. Чимин молчал, понимая, к чему ведёт друг. — Я хочу попросить его, — продолжил Тэхён, понижая голос до шёпота, будто даже у стен было уши, — Чтобы он помог нам. Чтобы тайно провести нас туда. На Бал. Эти слова будто ударили Чимина в грудь. — ЧЕ?! — сорвалось у него слишком громко. Он тут же прикрыл рот ладонью, но голос эхом прокатился по комнате. — Нас?! Ты сказал «нас»?! Я не соглашался ещё на это! Тэхён усмехнулся, будто ожидал такой реакции, но его глаза всё равно сверкали упрямством. — Конечно, «нас», — спокойно ответил он, — Я не собираюсь идти туда один. — Ты спятил, — выпалил Чимин, вскакивая со стула. — Абсолютно. Ты вообще понимаешь, чем это может обернуться? Людям там не место! Нам там не место! — А если место найдётся? — парировал Тэхён быстро, почти азартно. — Если Намджун поможет, никто и не узнает. Чимин смотрел на него в ужасе. Он хотел крикнуть, что Тэхён играет с огнём, что это не просто безумие — это самоубийство. — Тэхён, — голос Чимина дрогнул. — Ты правда не понимаешь? Это не просто риск, это безумие. Если нас поймают… — Если нас поймают, — перебил Тэхён, — Я возьму всё на себя. Скажу, что это была моя идея. — Думаешь, это что-то изменит?! — сорвался Чимин. — Ты человек! Для них мы с тобой — никто, грязь под ногами! Они даже не станут слушать оправдания. Тэхён нахмурился, но в его глазах горел огонь, который не угасал даже под этим натиском. — Вот именно поэтому я хочу увидеть, — тихо сказал он. — Хочу хотя бы раз в жизни взглянуть, что у них там происходит. Разве тебе не любопытно? Разве ты не хочешь понять, зачем вампиры собираются вместе? Чимин сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он хотел сказать «нет», хотел оттолкнуть от себя даже саму мысль об этом. Но перед глазами всплывали блеск свечей, величественные залы, холодные взгляды чистокровных. И голос внутри, такой же ядовитый, как всегда, шептал: «А если Чонгук решит иначе? А если однажды тебе всё равно придётся переступить этот порог?» — Я не… — начал Чимин, но слова оборвались. Он закрыл глаза, пытаясь проглотить ком в горле. — Я не хочу туда. — Ты боишься, — мягко сказал Тэхён, подходя ближе. — Я вижу. Но страх не должен управлять тобой, Чимин. — Легко говорить, — горько усмехнулся Чимин, — Когда ты сам кидаешься в пасть льву. Тэхён положил руку ему на плечо. Его улыбка была дерзкой, почти мальчишеской, но за ней скрывалась стальная решимость. — Я не брошу тебя. Если пойдём — то вместе. Но я клянусь: я всё сделаю, чтобы это было безопасно. Намджун — друг. Он не выдаст меня. Чимин поднял на него взгляд, полон сомнения и отчаяния. — А если выдаст? — спросил он шёпотом. Тэхён ответил так же тихо, но твёрдо: — Тогда это будет моя ошибка. И моя вина. Не твоя. Внутри Чимина всё сопротивлялось. Каждый инстинкт, каждая мысль кричала, что нужно отказаться, бежать, забыть даже намёк на эту идею. Но рядом стоял Тэхён — его друг, его единственная опора в этом мире. И он знал: если сейчас оттолкнёт его, то, возможно, потеряет навсегда. Чимин тяжело выдохнул и прошептал: — Я ничего не обещаю. Тэхён усмехнулся, и в его глазах сверкнула победа. — Этого достаточно.***
На следующее утро Академия гудела, как растревоженный улей. Люди и вампиры, учащиеся здесь, вышли во двор, чтобы увидеть прибытие делегаций. Древние, влиятельные кланы Мин и Ким, о которых Тэхён говорил вчера, должны были приехать сегодня. Чимин и Тэхён стояли в толпе, наблюдая за происходящим с небольшого холма. Отсюда был прекрасный вид на главные ворота Академии, но в то же время они были достаточно далеко, чтобы не привлекать к себе внимания. Внезапно воздух словно сгустился. Над главным входом в Академию, над коваными воротами, возникла плотная, почти осязаемая тьма. Это не было облако, а скорее, сгусток магии, который заставил всех вздрогнуть и замолчать. Чимин почувствовал, как по его коже побежали мурашки, а Тэхён тихо выдохнул: — Прибыли. Из этой тьмы вышли двое. Они были настолько похожи, что их можно было принять за братьев, но в то же время они были совершенно разными. Один из них был похож на снежную бурю: светлые волосы, почти белая кожа и холодные глаза, в которых не было ни единой эмоции. Это был Мин Юнги, наследник клана Мин. Он двигался с грацией хищника, его шаги были бесшумными, а движения — отточенными. Он не смотрел на людей, словно их не существовало, и это было даже хуже, чем если бы он смотрел с презрением. Второй был похож на летнюю грозу: высокий, статный, с тёмными волосами и пронзительными глазами. Это был Ким Намджун, наследник клана Ким. Он был полной противоположностью Юнги. В его взгляде не было холода, но была сила. Его движения были плавными, уверенными, и он шёл с достоинством, словно был рождён, чтобы править. Чимин вздрогнул, когда увидел Чонгука идущего к ним. Сердце омеги, которое только что начало успокаиваться, снова заколотилось, как бешеное. Рядом с ним была девушка, чьи черты лица казались незнакомыми. Её волосы были цвета тёмного дерева, а взгляд — твёрдым и надменным. Она шла рядом с Чонгуком, их плечи едва соприкасались, и Чимин сжал кулаки. Эта девушка была похожа на королеву, на хищницу, которая шла рядом с королём. Четверо встали у ворот. Они разговаривали, но, казалось, между ними было какое-то невидимое напряжение. Намджун и Юнги смотрели друг на друга с лёгкой усмешкой, словно между ними был какой-то свой, понятный только им, диалог. Чонгук стоял рядом, его взгляд был холоден и непроницаем. Лия тихонько шептала что-то ему на ухо, и Чонгук едва заметно наклонял голову, слушая её. Этот жест, этот простой, интимный жест, заставил Чимина почувствовать укол ревности. Внезапно Чонгук поднял голову. Его взгляд, такой же холодный и непроницаемый, как и всегда, скользнул по толпе, и Чимин вздрогнул. Он почувствовал, как Чонгук смотрит прямо на него, прямо в его душу. Он знал, что Чонгук не может его видеть, но он чувствовал его взгляд на себе, на своей коже. Он чувствовал, как его сердце пропускает удар, как его тело начинает дрожать. — Он почувствовал, — прошептал Чимин, и его голос был полон страха. Тэхён, который всё это время стоял рядом с ним, не ответил. Он просто взял его за руку, сжимая её крепко. — Просто смотри, — прошептал он, и его голос был твёрдым. — Просто смотри. И не отводи взгляд. Чимин послушно уставился на трёх вампиров у ворот. Его рука в руке Тэхёна была холодной, как лёд, но он цеплялся за это прикосновение, как за спасательный круг. — Видишь? — тихо проговорил Тэхён, чуть наклонив голову в сторону. — Тот, что похож на снежную бурю… это Мин Юнги. Наследник клана Мин. Один из самых древних и могущественных. Говорят, что он ещё более безжалостный, чем его отец. Чимин вздрогнул. Он не мог оторвать взгляда от ледяного выражения на лице Юнги, который стоял совершенно неподвижно, будто высеченный из мрамора. В его глазах не было ничего, кроме пустоты и холода, и Чимин почувствовал, как по его спине пробегает леденящий холодок. — А тот, что справа от него… — продолжил Тэхён, и в его голосе проскользнуло нечто похожее на уважение. — Это Ким Намджун. Наследник клана Ким. У него есть… своя репутация. Он не настолько безжалостен, как Мин Юнги, но его сила… она другая. Говорят, что он умеет говорить с самой тьмой. Тэхён на секунду замолчал, а затем его голос стал ещё тише, почти неслышным. — А та, что рядом с Чонгуком… — он указал подбородком на девушку. — Это Лия. Из семьи Миллиард. Её семья не так могущественена, как многие думают, но они имеют большое влияние. И она… кормилица Чонгука и всегда была рядом с ним. Чимин сжал кулаки. — Так это и есть та самая Лия? — прошептал Чимин, и в его голосе была неприязнь, которую он не мог скрыть. Тэхён кивнул. — Да. Она сопровождает его везде. Как единственный человек. Чимин почувствовал, как внутри него всё сжимается. Едкое чувство ревности вновь обожгло его, и он тут же подавил его в себе, сжав зубы. Это было так нелепо. Так неправильно. Но он не мог это контролировать. — А… почему тебя нет с Хосоком? — вопрос вырвался сам собой, прежде чем он успел подумать. Тэхён мягко улыбнулся. — Хосок ненавидит эти встречи. Он считает их пустой тратой времени. Он… не любит публичность. Он не любит быть в центре внимания. Чимин нахмурился. Он не мог понять. — Но ты же его кормилец? Разве ты не должен быть сейчас там? — Я могу сопровождать только Хосока. — ответил Тэхён. Чимин он не мог понять. Почему он не чувствовал к Чонгуку ненависти? Почему он не мог его ненавидеть, если он был тем, кто разрушил его жизнь? Он хотел кричать, хотел бежать, но его ноги были словно прикованы к земле. Он был в ловушке. В ловушке, которая называлась Чонгук. И он не мог выбраться. — Почему сейчас там Лия, а не я? — внезапно вырвалось у Чимина. Он тут же укусил себя за язык. — Я ведь тоже… его человек. — Всё просто, — тихо сказал Тэхён. — Ты ещё не представлен миру вампиров. Чимин нахмурился, не понимая. — Но почему? Я думал… — А я не думаю, что Чонгук вообще захочет, чтобы ты был с ним везде, даже когда тебя официально представят, — перебил его Тэхён, и его голос стал чуть серьёзнее. — Даже если бы и мог. — Почему? — спросил Чимин, и его сердце сжалось от странного предчувствия. Тэхён посмотрел на него, и в его глазах была какая-то особая, горькая нежность. — Потому что ты для него слишком ценен. Ты такой единственный. Уникальный. Он не станет рисковать. Он не хочет, чтобы кто-то ещё увидел, что ты принадлежишь ему. Потому что тогда ты станешь добычей. Эти слова пронзили Чимина насквозь. Он почувствовал, как по его коже пробегает волна тепла, а затем — холода, и понял: это был не страх, а что-то другое. Это было… обладание. — Уф, — выдохнул Тэхён. — Посмотри, как он смотрит. Слова Тэхёна будто растворились в воздухе, и Чимин, сам не понимая зачем, поднял взгляд. Его глаза снова нашли Чонгука. И он замер. Их взгляды столкнулись — прямо, без возможности отвести глаза. Чимин ожидал увидеть привычную бездонную чёрную тьму, в которой всегда тонули его мысли. Но сейчас глаза Чонгука были другими. Не тёмными, не холодными — они светились глубоким, насыщенным красным. Цвет был настолько ярким, что казалось, будто он вспыхивает изнутри, как раскалённые угли, спрятанные в чёрной золе. У Чимина перехватило дыхание. Это зрелище было пугающим и завораживающим одновременно. Его сердце бешено заколотилось, словно в груди заперли птицу. Красные глаза Чонгука смотрели прямо на него — и только на него. Толпа, шум, перестали существовать. Был только этот взгляд. Чимин почувствовал, как по его позвоночнику пробежал озноб, но он не мог отвернуться. Его пальцы сжались на перилах так сильно, что побелели костяшки. Красный… — пронеслось в его голове. — Почему именно сейчас?.. И в ту же секунду Чонгук слегка наклонил голову, красные глаза вспыхнули сильнее, на миг сделав его ещё более чужим, нереальным, опасным. — Он зол, — прошептал Тэхён, и в его голосе прозвучало удивление. — Но… почему? — еле слышно спросил Чимин. — Я не знаю, — ответил Тэхён, качая головой. У главных ворот Академии напряжение можно было резать ножом. Мин Юнги, не отрывая взгляда от горизонта, тихо проговорил, обращаясь к Ким Намджуну: — Не терплю этих сборищ. Показуха. — Это необходимость, Юнги, — ровно ответил Намджун. — Всегда нужно напоминать остальным, кто здесь главный. Иначе найдутся те, кто забудет своё место. Намджун, который до этого момента стоял, небрежно опершись о кованые ворота, заметил, что Чонгук вообще не смотрит на них. Его взгляд был устремлен куда-то в толпу, стоявшую на холме. Он насмешливо усмехнулся и произнёс: — Что случилось, принцесса? Мы недостойны твоего внимания? Чонгук не отреагировал, его красные глаза горели, а лицо было напряженным. Лия, стоявшая ближе всех к нему и видевшая этот зловещий огонь в его глазах, осторожно коснулась его руки. — Господин… Что случилось? — тихо спросила она. Чонгук не ответил. Его взгляд был прикован к одной точке в толпе, где, как ему казалось, он уловил знакомый аромат. До дрожи желанный. Чимин, который всё это время стоял, как заворожённый, смотрел на красные глаза Чонгука. Его сердце бешено колотилось в груди. Нервное напряжение было таким сильным, что он не заметил, как прикусил язык сильнее. Резкая, жгучая боль обожгла его, и он тихо вскрикнул, тут же прикрыв рот ладонью. В тот же миг Чонгук, словно обезумев, рванулся с места. Его движения были молниеносными, нечеловечески быстрыми. Запах. Его запах. — Уходим! — рявкнул Тэхён, и его голос звучал как стальной кнут. Он резко дёрнул Чимина за руку, разворачивая его и толкая вперёд, к зданию Академии. — Что… — начал Чимин, но Тэхён перебил его, не замедляя шага. — Он чувствует запах крови! И он чувствует твой запах! Бежим! Чонгук, не обращая внимания ни на что вокруг, двигался в сторону толпы. Его глаза горели алым, а клыки, до этого скрытые, опасно обнажились. Он слышал этот запах. Сладкий, пьянящий, принадлежащий ему. Запах, которого он не чувствовал так давно, что уже начал сомневаться в реальности произошедшего. Но сейчас он был здесь. Рядом. — Чонгук, стой! — крикнул Намджун, мгновенно оценив ситуацию. Он резко рванул к другу, перехватывая его на полпути. Намджун схватил Чонгука за плечи, пытаясь остановить. Его руки были сильными, но Чонгук, словно разъярённый зверь, пытался вырваться. — Пусти, Намджун! — прорычал Чонгук, его голос был низким и хриплым. — Я должен… — Ты не должен, — твёрдо перебил его Намджун. — Ты не будешь устраивать здесь кровавую бойню. Это Академия. Лия, напуганная и бледная, попятилась назад, понимая, что в этот момент она для Чонгука всего лишь пустое место. — Он пахнет… — прошипел Чонгук, его зрачки сузились, а взгляд был сосредоточен только на Чимине который скрылся вместе с Тэхёном за стенами академии. — Он пахнет так… так восхитительно… — Я знаю, — сказал Намджун, не ослабляя хватки. — Но он твоя собственность. Ты не можешь вот так просто… на глазах у всех. У тебя будет время. И место. Юнги, который всё это время наблюдал за сценой, не проронил ни слова. В его глазах читалась насмешка. Он прекрасно понимал, что происходит, но не собирался вмешиваться. Это было не его дело. Чонгук не стал вырываться из хватки Намджуна, но его тело дрожало от сдерживаемой желания погнаться за Чимином вслед. Он медленно отвёл взгляд стен академии, и его глаза, всё ещё красные, уставились на Намджуна. — Отпусти меня, — прорычал Чонгук. Намджун молча смотрел в глаза Чонгуку, понимая, что тот сейчас на грани. Злость и голод боролись в нём, и лишь усилием воли он сдерживался от необдуманных действий. Толпа, до этого заинтересованно наблюдавшая за происходящим, начала понимать, что ставки слишком высоки. Ученики, до этого с любопытством рассматривавшие чистокровных вампиров, стали быстро расходиться, стараясь не привлекать к себе внимания. Никто не хотел оказаться случайной жертвой в этой назревающей буре. Шепот пробежал по рядам, полные слухов и домыслов. Намджун, убедившись, что Чонгук немного успокоился, медленно отпустил его плечи. Медленно выдохнув, Чонгук закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Красный оттенок в его глазах постепенно угас, сменившись привычным чёрным. Он знал, что Намджун прав. Он не мог просто так сорваться. Но мысль о Чимине, о его запахе, сводила с ума. — Запах крови… — пробормотал Юнги, нарушая воцарившуюся тишину. — И… он ведь пахнет слаще обычного. Это и есть тот самый… обладатель белой крови? Чонгук резко развернулся к Юнги лицом. Взгляд его был полон ярости и смертельной угрозы. Губы скривились в зверином оскале. — Только посмей к нему подойти, сука, я разорву тебя, — прошипел Чонгук, каждое слово было наполнено ядом. Он готов был убить любого, кто попытался бы прикоснуться к Чимину. Этот запах принадлежал ему. Чимин принадлежал ему. Юнги лишь усмехнулся, не испугавшись ярости Чонгука. Он знал, что тот не тронет его. Пока. Но предупреждение прозвучало четко и ясно. — А что же так? Мы же раньше всегда делились игрушками, — промурлыкал Юнги, и его холодный взгляд скользнул по Лие. Он резко шагнул к ней и, не говоря ни слова, схватил за шею. Девушка испуганно вскрикнула, ее ноги оторвались от земли. Чонгук не пошевелился. Он даже бровью не повёл. Его взгляд был прикован к Юнги, но в нём не было ни капли беспокойства за Лию. — С ней ты можешь делать всё, что твоей душе угодно, — ровно произнёс Чонгук, и его голос был так же холоден, как у Юнги. — Но к Чимину, ты не подойдёшь никогда. Намджун поспешно вмешался, чувствуя, как воздух вокруг них становится плотнее от их ауры. — Так, всем успокоиться. Чонгук хмыкнул, его взгляд всё ещё горел яростью. — Вы же знаете правила Академии, — сказал он, бросив взгляд на Намджуна. — Дальше вы разберётесь сами. Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Намджун и Юнги остались стоять у ворот, наблюдая за ним. Тэхён тащил Чимина сквозь толпу учеников, словно ураган. Коридоры Академии мелькали перед глазами, лица сливались в единую размытую массу. Чимин едва успевал переставлять ноги, спотыкаясь и цепляясь за рукав Тэхёна. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце, а в голове гудит от страха и непонимания. Что только что произошло? Почему Чонгук так отреагировал? Тэхён не сбавлял темп, лишь крепче сжимал его руку, словно боялся выпустить из виду. Они миновали библиотеку, спортивный зал и, наконец, оказались у дальнего крыла Академии, где располагалась оранжерея. Тэхён резко толкнул Чимина внутрь и захлопнул дверь, прислонившись к ней спиной. — Что… что это было? — задыхаясь, спросил Чимин, оглядываясь по сторонам. Оранжерея утопала в зелени, влажный воздух был наполнен запахом экзотических цветов. Здесь, вдали от суеты и шума, царила атмосфера спокойствия и безмятежности. Но Чимин не чувствовал ни того, ни другого. — Нужно поговорить, — ответил Тэхён, его лицо было серьезным. — И тебе нужно знать правду. Всю правду. Чимин, всё ещё задыхаясь, опустился на ближайшую скамейку, утопающую в буйной зелени. Он чувствовал, как его тело дрожит, а сердце никак не могло успокоиться. — Что… что за правда? — прошептал Чимин. Тэхён медленно подошёл к нему и сел напротив. Его взгляд был напряжённым, словно он взвешивал каждое слово. — Скажи мне, Чимин, — начал Тэхён, понизив голос. — Сколько раз Чонгук уже кусал тебя? Чимин вздрогнул. Он сжал кулаки и отвел взгляд. — Только один раз. Тот самый… первый. Тэхён нахмурился, его взгляд стал пронзительным. Он наклонился ближе, словно пытаясь прочитать мысли Чимина. — А сколько раз он пробовал твою кровь? Чимин замешкался, его щеки слегка порозовели. Он не хотел рассказывать Тэхёну о своих поцелуях с Чонгуком, о той странной, тягучей связи, что возникала между ними в эти моменты. — Ну… несколько раз, — пробормотал Чимин, избегая взгляда Тэхёна. Тэхён резко вскочил с лавочки, оттолкнувшись руками от колен. Его лицо исказилось от ужаса и внезапного осознания. Он начал нервно расхаживать по оранжерее, хватаясь за голову. — Тэхён, да что случилось-то? — испуганно спросил Чимин, наблюдая за его суетливыми движениями. — Что я не так сказал? Тэхён остановился как вкопанный и посмотрел на Чимина с отчаянием в глазах. — Ты не понимаешь, Чимин! Всякий раз, когда чистокровный вампир кусает человека, между ними устанавливается связь. С каждым разом она становится всё сильнее. И чтобы закрепить эту связь окончательно, чтобы она стала… полной, абсолютной… они должны… — Тэхён запнулся, не решаясь произнести это вслух, — они должны переспать.***
Вечерняя библиотека была окутана тишиной, лишь шорох переворачиваемых страниц нарушал покой. Ким Намджун сидел за одним из дальних столов, погруженный в чтение. Он поднял взгляд и увидел Тэхёна, который стоял напротив, тяжело дыша, словно только что пробежал марафон. Его глаза лихорадочно блестели. Намджун закрыл книгу, откладывая её в сторону. — Что-то случилось, Тэхён? Ты выглядишь так, будто увидел призрака, — спокойно спросил альфа. — Намджун, — голос Тэхёна дрогнул. Он сжал кулаки. — Мне нужна твоя помощь. Наследник клана Ким внимательно посмотрел на него, не торопясь с ответом. — Какая помощь? Тэхён сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами, чтобы произнести самое безумное, что когда-либо приходило ему в голову. — Мне нужно, чтобы ты помог нам. Мне и Чимину. Нам нужно тайно попасть на Бал Чистокровных. Намджун медленно поднял бровь, а его губы тронула лёгкая, заинтересованная улыбка. Он отложил книгу, словно откладывая все свои дела ради этой интригующей беседы. — Как интересно. И что же вы, люди, забыли на балу вампиров? — спросил он, скрестив руки на груди. Тэхён подошёл ближе, его глаза умоляюще смотрели на Намджуна. — Помоги, — просто сказал он. — Ты ведь мой друг. Тэхён уставился на него своими большими, влажными глазами, и Намджун невольно усмехнулся. Он знал этот взгляд. — А если об этом узнает Хосок? — Намджун решил проверить решимость омеги. Он прекрасно знал, что Хосок — это единственное, что сдерживает Тэхёна от совсем уж безумных поступков. Тэхён лишь криво улыбнулся. — Ничего страшного. Он привык уже за столько лет со мной, что я творю разное. Намджун кивнул, соглашаясь с тем, что в этом есть доля правды. Но был ещё один, гораздо более серьёзный вопрос. Он наклонился вперёд, и его голос стал почти шёпотом. — А если об этом узнает Чонгук? Ведь Чимин… его белая кровь. Тэхён вздрогнул от упоминания Чонгука. Имя альфы прозвучало как гром среди ясного неба, словно напоминая о той опасности, что нависла над ними. Он отвел взгляд, избегая прямого зрительного контакта с Намджуном. — Это… это самое сложное, — пробормотал Тэхён, закусив губу. — Мы должны сделать так, чтобы он ничего не заподозрил. Чтобы даже не подумал о том, что мы затеваем. Я знаю, это практически нереально, но у нас нет другого выхода. Намджун внимательно наблюдал за ним, оценивая его решимость. — Хорошо, — наконец произнёс Намджун, откинувшись на спинку стула. — Я помогу вам. Но учтите, это будет очень рискованно. Если нас поймают, последствия будут ужасными. Для вас. — Я понимаю, — ответил Тэхён, и в его голосе прозвучала надежда. Намджун прищурился, и его улыбка стала чуть шире, но в ней была искра любопытства. — Вряд ли ты понимаешь последствия, Тэхён, — произнёс он медленно, словно каждое слово было приговором. — Бал Чистокровных — это не праздник с музыкой и танцами, как вы, люди, себе представляете. Это политика, договоры, кровь, золото и сила. Если вы попадётесь там, то цена будет слишком высокой. И платить придётся вам. Намджун сделал паузу, наблюдая за лицом омеги, словно ждал малейшего проблеска сомнений. Но Тэхён стоял прямо, сжимал кулаки и не отводил взгляд. — И всё же, — продолжил Намджун. — Это весело. Очень занимательно. Я давно не слышал ничего более безумного, чем твоя просьба. Его глаза блеснули. — Скажи мне только одно, Тэхён. Кто предложил эту идею? Тэхён не сразу ответил. Его дыхание сбилось, а в голове вспыхнули воспоминания о взгляде Чонгука, о красных глазах, что будто прожигали Чимина насквозь. Он сжал зубы, словно это придавало ему решимости, и заговорил: — Я. Намджун тихо рассмеялся. Его смех был мягким, в нём слышалось восхищение. — Конечно, — сказал он, — Кто ещё мог бы додуматься до такого? Ты всегда был безумцем, Тэхён. Тот поднял голову, его голос зазвучал твёрже: — Сколько я себя помню, сколько я живу в этом мире вампиров… эта тайна всегда оставалась закрытой для меня. Бал Чистокровных. Вы делаете из него символ власти, устраивают вокруг него миф, но никто не говорит, что там происходит на самом деле. Даже ты, Намджун, не говорил мне ни разу о том, что там происходит. Альфа не стал отрицать. Его улыбка стала чуть спокойнее, но взгляд оставался цепким. — Возможно, — тихо сказал Намджун. — Но, может быть, именно поэтому твоя безумная идея мне нравится. — сказал альфа. — Но раз уж ты пришёл ко мне, я хочу узнать кое-что о «белой крови». — проговорил Намджун. — До меня доходили слухи, что клан Чон выбрал тебя как помощника для этого паренька… Тэхён ухмыльнулся, его губы растянулись в кривой усмешке. Он взял стоявший рядом стул, развернул его и сел напротив Намджуна, облокотившись на спинку. Тэхён знал, что Намджун, будучи наследником клана Ким, был дотошен и умел собирать информацию, словно хищник, выслеживающий добычу. Ему было интересно всё, что касается других влиятельных семей, и особенно то, что они так тщательно скрывают. — Ах, Намджун, ты не теряешь возможности узнать всё самым первым. И о другом клане, — с легкой насмешкой произнёс Тэхён, но тут же посерьезнел. — Меня никто не выбирал. Я сам решил помочь Чимину, потому что понимаю, что ему тяжело. Он… растерян. Намджун не сводил с него внимательного взгляда. В его глазах отражался холодный, аналитический ум. Он видел, что Тэхён говорит правду. — То, что Чонгук не подтверждает связь, опасно, — прямо сказал Намджун. — Не только для него, но и для Чимина. Связь между чистокровным и его кормильцем — это краеугольный камень их отношений. Если это не зафиксировано, не признано официально, то это… пустое место. Любой другой клан может претендовать на него. Особенно зная, что у него такая уникальная кровь. Тэхён кивнул. Он знал это не хуже Намджуна. Каждая капля крови Чимина была подобна чистому золоту. Это был не просто источник питания, а эликсир, способный восстанавливать силы, лечить раны и усиливать магические способности. Именно поэтому Чонгук так яростно оберегал его. И именно поэтому Юнги так насмехался над ним. — Скорее всего, этому есть причина, — ответил Тэхён. — И какая же? — Намджун не любил ходить вокруг да около. Он привык получать прямые ответы. Тэхён глубоко вздохнул, его взгляд стал задумчивым и грустным. Он не имел права рассказывать чужую историю, но знал, что Намджун должен понимать всю картину. — Я не имею права говорить об этом, это история Чимина. Но скажу тебе так… он был вынужден стать кормильцем для Чонгука, это не его полный добровольный выбор. И, возможно, это и есть причина. Голос Тэхёна звучал так искренне и печально, что Намджун на мгновение забыл о своей обычной холодности. Он внимательно слушал, в его глазах появилось что-то, похожее на сочувствие. — Он… заложник? — уточнил Намджун. — Что-то вроде того, — кивнул Тэхён. — Он был не готов, не знал, что его ждёт. Он просто оказался в нужное время и в нужном месте, чтобы стать пешкой в чужой игре. И Чонгук… возможно, он это понимает. Может быть, именно поэтому не торопится заявлять свои права на Чимина перед всем миром. Он пытается дать ему свободу, которую тот потерял. Намджун откинулся на спинку стула, его лицо стало серьезным. Он обдумывал слова Тэхёна, складывая их в единую картину. Эта версия событий была очень правдоподобной. И она объясняла, почему Чонгук так яростно реагировал на чужое присутствие рядом с Чимином, не желая, чтобы кто-то ещё увидел его «добычу». — Это… многое меняет, — пробормотал Намджун. — Если твоя теория верна, то это ещё больше усложняет ситуацию. Чонгук не просто зол, он… опасен. Опасен, потому что он защищает то, что считает своим. Он не позволит никому встать между вами. И он не остановится ни перед чем, чтобы вернуть Чимина себе, если он вдруг почувствует, омегу попытаются забрать у него. Тэхён вздрогнул от прозвучавших слов. Он прекрасно понимал, о чём говорит Намджун. Ярость Чонгука была подобна неуправляемому огню, сметающему всё на своем пути. И если этот огонь вспыхнет из-за Чимина, то последствия будут катастрофическими. — Я давно не видел Чонгука таким, — задумчиво произнёс Намджун, словно про себя. — Влюбленный вампир страшнее бури, Тэхён. Его страсть затмевает разум, и он становится непредсказуемым. Тэхён удивлённо вскинул брови. — Ты думаешь, Чонгук влюблен? Намджун усмехнулся. — Мне достаточно было мельком увидеть Чимина, чтобы понять, насколько он невероятно красив. А его уникальность… белая кровь… делает его высшей наградой. Чонгук давно искал его. Много лет. Он готовился, укреплял свою власть, чтобы однажды заполучить то, что ему предначертано. И теперь, когда Чимин рядом, он не отступится. Поэтому будь осторожен. Твоя помощь, твои благие намерения могут обернуться трагедией. Не только для тебя, но и для Чимина. Тэхён молча смотрел на Намджуна, переваривая услышанное. Он знал, что в словах альфы есть правда. Он видел, как Чонгук смотрит на Чимина, как оберегает его от посторонних глаз. Он чувствовал напряжение, которое витает в воздухе каждый раз, когда альфа находится рядом с омегой. Но он надеялся, что все обернется к лучшему. Что Чимин сможет найти свое место в этом мире вампиров. И что Чонгук позволит ему быть счастливым.***
Чимин сидел в оранжерее один. Влажный воздух, наполненный ароматами экзотических цветов, успокаивал, но не мог заглушить хаос в его голове. «Они должны переспать…» Эти слова эхом отдавались в его сознании. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. Он всегда думал, что укус — это и есть окончательная метка. Он жил с этой мыслью с того самого дня, как Чонгук впервые вонзил клыки ему в шею. Он был уверен, что его судьба уже решена, что он теперь навсегда принадлежит этому вампиру, который ворвался в его жизнь и перевернул всё с ног на голову. Но теперь… теперь всё было иначе. Он всегда был одинок. Никогда не влюблялся, никогда не имел отношений. Вся его жизнь была посвящена учебе. Он был далек от мира страстей и интриг. Он не знал, что такое любовь, что такое прикосновения, что такое близость. Его мир был простым и понятным. А потом появился Чонгук. И всё рухнуло. Чимин закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Что теперь? Если укус — это ещё не конец, то что его ждёт дальше? Он никогда не думал о близости с альфой, тем более с таким, как Чонгук. С властным, опасным, непредсказуемым. Он боялся его. Боялся его силы, его жестокости, его влечения к нему. Но в то же время… в то же время он чувствовал себя в безопасности рядом с ним. Как это возможно? Свет фонарей снаружи проникал сквозь стеклянные стены оранжереи, создавая причудливые узоры на полу. Чимин поднял голову и посмотрел на звёзды. Он вспомнил лицо Чонгука, его красные, горящие глаза, полные желания. Он вспомнил, как тот прижал его к стене, как его дыхание обжигало его кожу, как его губы касались его шеи. Он не понимал, что происходит. Не понимал, почему его тело так реагирует на него. Он чувствовал, как по его венам течёт огонь, как его сердце бешено колотится. «И они должны переспать». Эти слова снова всплыли в его голове. Он почувствовал, как его лицо заливается краской. Это было так нелепо, так неправильно. Он не мог этого допустить. Он не мог позволить этому случиться. Но что он мог сделать? Он был лишь человеком, а Чонгук — чистокровным вампиром. Чимин не заметил, как дверь оранжереи тихонько приоткрылась. Погруженный в свои мысли, он не слышал мягких, почти бесшумных шагов. За его спиной появилась Лия. Она остановилась, скрестив руки на груди, и с легкой, пренебрежительной усмешкой разглядывала его. Витражное окно за его спиной пропускало тусклый свет, и Чимин, сидящий перед ним, выглядел как хрупкая фигура из стекла, прозрачная и беззащитная. Лия сделала несколько шагов вперед, и шорох её обуви по каменному полу наконец заставил Чимина вздрогнуть и обернуться. Он увидел её и замер. Он знал её — ту, что всегда была рядом с Чонгуком, его «кормилицу». И от одного её вида ему стало не по себе. — Как мило, — протянула Лия, её голос был похож на едкий, тягучий мёд. — Ты выглядишь таким потерянным. Совсем как в первый день. Чимин молчал, не зная, что ответить. Он просто смотрел на неё, чувствуя, как его сердце начинает колотиться быстрее. — Неужели твой драгоценный альфа бросил тебя одного? — продолжила она, подходя ближе. — Это очень в его духе. Он никогда не заботился о своих игрушках. — Я… я не игрушка, — прошептал Чимин. Лия рассмеялась. Её смех был громким, неприятным, словно треск разбитого стекла. — О, но ты же именно это. Игрушка. Скучная, обычная игрушка. Не строй из себя невинную овечку, Чимин. Тебе просто повезло, что у тебя такая уникальная кровь. Но не думай, что это делает тебя особенным. Ты всего лишь… источник. Она обошла скамью, на которой он сидел, и остановилась прямо перед ним, склонив голову. Её взгляд был полон презрения. — Пойми, ты никогда не будешь для Чонгука чем-то большим, чем просто едой. Он не любит тебя. Он не хочет тебя. Ты для него просто… удобство. Я была с ним намного дольше, чем ты можешь себе представить. Я знаю его. И я знаю, что тебе не светит ничего, кроме как стать его новым источником. Лия закончила свою речь с самодовольной улыбкой, ожидая увидеть на лице Чимина страх и отчаяние. Но Чимин не опустил глаз. Что-то внутри него сломалось, и на смену страху пришла холодная, отчаянная решимость. Он медленно поднялся со скамьи, распрямляя плечи. Его хрупкая, на первый взгляд, фигура казалась вдруг наполненной силой. Он сделал шаг навстречу Лии, и его голос, до этого звучавший как шепот, стал твёрдым. — А чем ты отличаешься от меня, Лия? — спросил Чимин, и в его гласе прозвучала опасная нота. — Ты такая же еда и подстилка для холодного тела господина Чона. Улыбка сползла с лица Лии, её глаза вспыхнули от ярости. Она не привыкла, чтобы кто-то из людей говорил с ней в таком тоне. — Ты… ты жалкий человек, — прошипела она. Чимин сделал ещё один шаг. Он был так близко, что Лия могла почувствовать его запах — сладкий, пьянящий, дразнящий. И он был так близко, что она могла увидеть в его глазах чистую, невинную храбрость. — Только вот в чем прикол, — продолжил Чимин, — Ты обычная. А я — редкость. Я слышал, что он искал меня тысячи лет, и наконец-то нашел. И как ты думаешь, Лия, кто из нас быстрее наскучит ему? Омега с обычной кровью или омега с редкой кровью, которую он так хотел? Лия сделала шаг назад, не веря своим ушам. Этот жалкий человек осмелился говорить с ней так? Он осмелился сравнивать себя с ней? Ярость и ревность вспыхнули в её глазах. Она не могла позволить ему говорить так. Она не могла позволить ему думать, что он чем-то лучше её. Лия почти зашипела, её губы скривились в злой усмешке. — Думаешь, ты выше меня только из-за своей крови? — её голос был резким, как удар кнута. — Но ты забываешь, Чимин: ты такой же раб, как и я. Твои «особенности» не дают тебе свободы. Ты принадлежишь ему. Чимин усмехнулся — и это было новое выражение на его лице, неожиданное даже для него самого. — Ты права, — тихо произнёс Чимин. — Мы оба в цепях. Но разница в том, что мои цепи — из золота, а твои — из ржавого железа. В мире вампиров я выше тебя, Лия. Ты можешь злиться, можешь ненавидеть, но это не изменится. Она вскинула голову, её глаза вспыхнули красным, как угли в темноте. — Не смей сравнивать себя со мной! — выкрикнула Лия, и её голос сорвался на яростный хрип. — Ты никто! Жалкий человек, случайность, прихоть судьбы! Чимин не дрогнул. Наоборот — он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние, заставляя её отступить. Его голос стал твёрдым, словно камень: — Я — не случайность. Я редкость. Я — выбор самого Чонгука. И пока его взгляд прикован ко мне, ты остаёшься в моей тени. Тебе больно это осознавать, да? Ты можешь прожить рядом с ним ещё сотню лет и так и останешься «удобной». Лия в отчаянии сжала кулаки, её дыхание стало рваным. Она чувствовала, что теряет почву под ногами, и именно это выводило её из себя. Чимин, впервые в жизни глядел на кого-то сверху вниз, закончил тихо, почти шёпотом, но от этих слов по коже пробежал холод: — И я слышал, как он рычал из-за моего запаха. Как ты думаешь, он когда-нибудь рычал из-за твоего? Чимин покачал головой. — Этот разговор бессмысленный, Лия. Мы оба всё знаем. И тебе, и мне стоит принять свою судьбу. Он развернулся, чтобы уйти, но не успел сделать и шага. Лия, пылая от гнева, схватила его за руку, её пальцы впились в его запястье. — Куда собрался, маленький ублюдок? Думаешь, можешь просто уйти после… Она не договорила. Её рука, которая держала Чимина, внезапно, словно по волшебству, обожглась. Лия вскрикнула, её хватка ослабла, и она отдёрнула ладонь так резко, словно её только что ударили током. На её коже остался алый след — ожог. Чимин в шоке смотрел на свою руку, затем на Лию, которая, задыхаясь от боли и неверия, смотрела на свою обожжённую кожу. Он не понимал, что произошло. Ни он, ни она. И в этот момент он услышал голос, от которого по спине пробежали мурашки, а сердце замерло. Голос, полный холода и власти. — Какая занимательная картинка, — произнес Чонгук, входя в оранжерею. Его появление было таким же внезапным, как и ожог на руке Лии. Чонгук не шёл, он скользил, словно тень, поглощающая свет. Влажный, наполненный ароматами цветов воздух, казалось, стал тяжелее, гуще от его ауры. Глаза горели алым пламенем, и это пламя было направлено прямо на Лию. Но в нем не было ярости, которую Чимин видел раньше. В нем был чистый, смертельный холод. Лия, всё ещё держась за обожженную руку, с ужасом смотрела на него. Её страх был так велик, что она даже не могла закричать. Она задыхалась, её легкие словно сжимались под давлением его ауры. — Ты посмела, — голос Чонгука был тихим, но каждое слово было тяжелым, как удар молота. — Ты посмела прикоснуться к нему. Он сделал шаг к Лии. Ещё один. И ещё. Каждый его шаг казался приговором. Лия невольно отступила, её спина уткнулась в стеклянную стену оранжереи. Она была загнана в угол. — Господин… — прошептала Лия, — Он… он спровоцировал меня. Он унизил меня. Я… я просто хотела… — Ты хотела поставить его на место? — Чонгук усмехнулся. — Ты хотела показать ему, что он — ничтожество. Но кто ты, чтобы решать? Его слова были острыми, как лезвия, и они ранили Лию гораздо сильнее, чем любой физическое воздействие. Её лицо исказилось от боли. Она столько лет отдавала ему свою кровь, своё тело, свою душу… — Господин… — Лия опустилась на колени, пытаясь дотянуться до его ног, но он отступил. — Я же столько лет была с вами. Я… я люблю вас. — Любишь? — Чонгук наклонил голову, и его глаза, горящие алым, уставились на неё. Лия заплакала. Слезы текли по её щекам. Она выглядела жалко, и это было именно то, чего хотел Чонгук. — Я… я сделаю всё, что вы скажете, — прошептала она. — Я… я больше никогда не приближусь к нему. Я… — Ты уже приближалась к нему, — Чонгук указал на её обожженную руку. — И за это ты заплатишь. Взгляд Чонгука стал абсолютно холодным. Он поднял руку, и его ладонь, словно поглотившая свет, начала светиться. Зловещим, пульсирующим фиолетовым светом. Воздух в оранжерее затрещал, и даже далёкие, хрупкие лепестки цветов на мгновение замерли, словно в ожидании неизбежного. Лия закричала. Её крик был не просто от боли, а от чистого, животного ужаса. Она знала этот свет. Это был не обычный магический дар, а проявление чистой силы чистокровного, и его целью было не причинить боль, а уничтожить. Убить. И в этот момент, когда фиолетовый свет уже начал собираться в плотный, смертоносный шар, Чимин внезапно пришёл в себя. Он видел только Лию, её искажённое ужасом лицо. Он видел её боль, её страх, и в этот момент все обиды, все её унизительные слова исчезли. Осталось только одно — нельзя позволить этому случиться. Движимый инстинктом, он бросился вперёд, рискуя всем. Он встал между Чонгуком и Лией. Он схватил Чонгука за запястье, его пальцы впились в руку вампира, светящуюся фиолетовым светом. — Пожалуйста… — задыхаясь, прошептал Чимин. — Прошу… не надо. Чимин вцепился в запястье Чонгука так, словно одна лишь эта хватка могла удержать мир от раскола. Его ногти впились в ледяную кожу, и от этого прикосновения по всему телу пробежала волна ошеломляющего электричества. Омега смотрел в глаза альфы, и в них пылал огонь. Он поднял голову выше, сжался ещё крепче, и слова вырвались из него сдавленным, хриплым шёпотом: — Вы же обещали… — начал омега, и губы его предательски дрогнули. — Вы обещали, что не причините мне вреда. Что исполните всё, чего я пожелаю. Вы сказали: «Я отдам тебе всё». Я прошу вас… пощадите Лию. Это моё желание. Пожалуйста, господин Чон… сжальтесь. Чонгук не отдернул руку. Его ладонь, всё ещё светящаяся, не дрогнула под хваткой Чимина, хотя напряжение было ощутимо — как струна, на которой могли сорваться нити. — Ты просишь о пощаде для той, что была рядом со мной десятилетиями? — голос Чонгука звучал как шёлк, через который протянули лезвие. — Ты просишь пощадить ту, что кормила меня, давала мне силы, клала голову у моих ног и называла это преданностью? Чимин не отдал руку. Его губы едва шевельнулись: — Да. Я прошу. Потому что… потому что я хочу, чтобы за моим желанием не стояла смерть. Я не прошу пощады для себя. Я прошу, чтобы моё первое желание не было кровью на ваших руках. Чонгук смотрел на него долго. Казалось, что в этой паузе он пересчитывал эпохи, перебирал победы и поражения, считал цену каждого слова, сказанного тысячу раз. Его глаза вспыхнули глубоким багрянцем, в них был интерес. Интерес к тому, кто осмелился попросить пощадить обидчика. Наконец Чонгук медленно опустил руку. Фиолетовый свет, собравшийся в шар, распался на сотни едва заметных искр и растворился в воздухе, не причинив Лии боль. Она дернулась всем телом, как от ледяного душа, и упала на пол, вся бледная, тяжело дышащая. Её глаза, полные ужаса, метались между Чонгуком и Чимином, в которых читалось недоумение и неистовая, предательская обида. Чонгук, осторожно коснулся подбородка омеги и приподнял лицо. Он заглянул в его большие, искрящиеся глаза, в которых не было ни единой крупицы злобы или ненависти. Затем он перевёл взгляд на его волосы — мягкие, шелковистые — и осторожно заправил одну прядь ему за ухо. Его прикосновение было невесомым, ласковым. — Ты чистая душа, Чимин, — тихо произнёс Чонгук. Его голос был лишён привычной жесткости, в нём слышалось восхищение. — Настолько чистая, что твой свет ослепляет. Чимин не мог вымолвить ни слова, поражённый его словами и нежностью прикосновения. Затем Чонгук отпустил его, и его взгляд, полный мягкости, сменился на ледяную, безжалостную ярость, когда он повернулся к Лии, которая всё ещё лежала на полу. — Лия, — его голос, снова ставший холодным, прозвучал как приговор. — С этого момента ты больше не принадлежишь клану Чон. Я официально отказываюсь от тебя. Ты изгоняешься из Академии и будешь отослана в самую дальнюю часть Кореи, где не будет ни души. Это наказание будет действовать до момента, пока смерть не заберёт твою душу в ад. Глаза Лии расширились от ужаса. Она знала, что означают его слова. Она не просто теряла своё место и свою семью. Она теряла самое главное — свою бессмертность. Она, которая столько лет гордилась своим положением, теперь стала обычным, смертным человеком, приговорённым к медленному угасанию в одиночестве. — Господин… — выдохнула она, и в её голосе была мольба, но Чонгук не услышал её. — Убирайся, — сказал он, и его голос был так холоден, что она почувствовала, как по её венам пробежал лёд. — И чтобы я тебя больше не видел. Лия, дрожа всем телом, поднялась с пола. Она взглянула на Чонгука, который даже не смотрел на неё, а затем перевела взгляд на Чимина, в глазах которого читалось сострадание. Но её сердце было полно ненависти. Она не простит этого. Никому. Она развернулась и вышла из оранжереи, оставив Чонгука и Чимина одних в наступившей тишине. Как только дверь за Лией закрылась, Чимин выдохнул, и это был не просто выдох, а глубокий, сдавленный вздох облегчения, который он удерживал в себе. Ноги, которые только что держали его, внезапно ослабли. Он прижал ладонь к сердцу, пытаясь успокоить бешеный ритм, и закрыл глаза, на мгновение забыв, что он не один. Он был настолько сосредоточен на своём внутреннем состоянии, на шоке и потрясении, что присутствие Чонгука рядом, исчезло. Чонгук не двинулся с места. Он просто стоял и внимательно наблюдал за Чимином. Его алые глаза не отрывались от его лица, он изучал каждое движение, каждую эмоцию, промелькнувшую в его глазах. Он видел, как Чимин дрожит, как его плечи опускаются от напряжения, и как он прижимает руку к сердцу. Он видел его уязвимость, его человечность, и это… это было завораживающе. Внезапно, но достаточно аккуратно, он сделал шаг вперёд и обнял Чимина. Он прижал его к себе, не давая ему опомниться, и Чимин уткнулся лицом в его грудь. Холодный, мраморный торс вампира был совершенно неподвижен. Там не было сердцебиения, там не было тепла. — Ты испугался? — тихо спросил Чонгук, его голос был мягким, нежным. Он не ожидал ответа, и Чимин его не дал. Лишь еще сильнее прижался к нему, ища защиты в его объятиях. Этот жест говорил больше, чем любые слова. Чонгук снова сжал его в объятиях, на этот раз крепче, ощущая, как мелкая дрожь всё ещё сотрясает тело Чимина. Чонгук задумался. Желание защищать, оберегать это хрупкое создание, возникло в нем спонтанно и оказалось на удивление сильным. Он вспомнил ярость, охватившую его, когда Лия прикоснулась к Чимину. Она посмела нарушить его приказ, посмела угрожать тому, кто принадлежал ему. И его рука поднялась, чтобы покарать. Но Чимин… Чимин остановил его. Его мягкое сердце, его сострадание заставили Чонгука усомниться. Он готов был пощадить ее только ради Чимина. Мысли роились в голове Чонгука, сталкиваясь друг с другом, подобно льдинам в бушующем море. Он, безжалостный вампир, чьё имя наводило ужас на целые кланы, вдруг обнаружил в себе нечто, чего никогда прежде не испытывал. Это не было ни похотью, ни желанием обладать — это было чем-то гораздо более глубоким, чем-то, что проникало прямо в его сущность, заставляя содрогаться самые тёмные уголки его бессмертной души. Он вспомнил, как убивал своих врагов, безжалостно и хладнокровно, не испытывая ни малейшего сожаления. Кровь и страдания были для него лишь фоном в его бесконечной жизни. Но сейчас, держа в объятиях это трепещущее создание, он чувствовал, как что-то внутри него медленно трещит по швам. Он был готов сжечь дотла целые города, утопить мир в крови, лишь бы не видеть слез на его щеках. Он был готов отдать свою бессмертную жизнь, чтобы подарить ему лишние минуты жизни. И Чонгук знал, что с того момента когда он впервые увидел Чимина, его жизнь уже никогда не будет прежней. Он будет его щитом, его опорой, его защитником, до тех пор, пока бьётся сердце омеги… пока не бьётся его сердце.
