Период адаптации

      Модди не обманул: портал в Энд действительно сломали. И, судя по его включённости в поиски преступника и спокойной реакции на проверку кисточкой, указавшей бы на того, кто оставил следы в крепости, он даже не являлся соучастником.       Пугод перед ним, несомненно, извиняться не будет: расстройство из-за потерянных в пустоте первых элитр перевешивало лёгкое чувство вины от выдвинутых им ложных обвинений.       Модди держался особняком вследствие (других поводов не было, он уверен) той их утренней встречи. Пугод о причинах подобного поведения не догадывался и подробнее изучать их не стал.       Зато Санчез, которого в жизни стало кратно больше, не только словесно поддержал после трагической утраты крыльев, но и помог достать новые, отдав ненадолго одни из тех, что разыскал сам.       Белоснежные волосы резко контрастируют с тьмой пустоты. Санчез резвится, выписывая пируэты на элитрах, возможно, чтобы Пугода впечатлить. Тот смотрит почти неотрывно с островка из эндерняка, глупую улыбку прикрывая шляпой. Пугоду Санчеза поцеловать хочется: почему-то это первая мысль, приходящая в голову. Хочется повторить ту ночь в пещере, ещё раз ощутить мирное дыхание где-то у себя на шее. Пугод уснул позже Санчеза и проснулся раньше, минуту или две разглядывая чужое лицо. Бессмысленная трата времени.       — Спускайся уже, нужно починить элитры, а потом лететь на поиски корабля! — кричит он Санчезу, что подлетает ближе, чтобы лучше слышать.       — С ними всё в порядке! Давай ко мне, Пугод! — зовёт в ответ и рукой зазывающе машет.       Они играют со смертью, разгоняясь на фейерверках и протягивая руки друг к другу, касаясь пальцев самыми кончиками. Санчез чуть меняет траекторию, и ладонь Пугода оказывается в его. Мгновение — и они критически близко.       А внизу — чернеющий океан пустоты. Но Санчез выглядит невообразимо спокойным, и Пугод доверяется тянущему движению, беспокоясь лишь о том, как бы не схлопнулись элитры.       Даже сквозь свист воздуха в ушах он слышит негромкое:       — Позволишь? — Санчез, предварительно набрав скорость, освобождает вторую руку, поднося к шляпе с золотистой лентой.       Пугод использует фейерверк и кивает. Головной убор приподнимают медленно и осторожно, давай шанс остановить. Видимо, Санчез догадался, насколько для Пугода важна скрытность.       — Твои глаза прекрасны, ты в курсе? — Санчез улыбается искренне, удерживая зрительный контакт. Проверяет безопасность полёта и, опуская веки, приближается к лицу Пугода. Тот подаётся на встречу: целоваться с Санчезом приятно, пока он неспешно движет губами, втягивая нижнюю Пугода, когда мягко отстраняется, выглядя почти влюблённо.       Или, кто знает, Пугоду это лишь кажется.       Он ловит Санчеза в воздухе, когда элитры того растворяются прямо за спиной:       — А я тебе говорил, — Пугод не перестаёт повторять это, разгоняясь, чтобы поскорее добраться до ближайшего острова. Он, может, и не против носить кого-то на руках, но явно не с риском для жизни.       — Эй, голубки, помощь нужна? — Диамкей появляется в худший момент, но как нельзя кстати. В воздухе забирает у Пугода вещи, найденные в эндер-городах, облегчая ношу. А хитренький взгляд, так уж и быть, Пугод потерпит.

***

      Кто-то отворачивается. Некоторые отходят подальше и, сгибаясь пополам, пачкают плотный лёд недавно съеденным завтраком. Зрелище не для слабонервных, но Санчез смотрит не мигая: тело Кролика Муна, найденное им и Секби в результате многочасовых скитаний у границы, разворочено: живот вспорот так, что внутренности буквально вытекают вместе с кровью наружу, голова отрезана и лежит рядом, глаза открытые, стеклянные, ног вовсе нет: рядом бродят белые медведи, удача, хоть и весьма сомнительная, что от хладного трупа что-то осталось. За спиной слышится плач Ники, она вместе с Нео первой покидает место ужасающей расправы.       — Я вовсе не помню его, но это… — Секби отступает на пару шагов. Санчез, повторно осматривая тело, замечает нечто странное: клочок бумажки, торчащий из кармана штанов Муна.       Заставить себя опуститься на корточки и поднять свёрток тяжело, однако он, игнорируя вопрос встревоженного Пугода («Стой, Санчез, что ты делаешь?») берёт в руки нечто, подозрительно напоминающее чертёж.       Нарисованный явно в спешке, с мелкими пометками с указателями на разные части предмета, похожего на приспособление для археологии, он был подписан: «светящаяся кисть, смерть ворам». Схема изготовления незамысловатая, только щёточка покрывается чернилами спрутов, обитающих в дальних пещерах.       — Да прибудет вам помощь в участи вашей. Чтобы вы разобрались в собственных деяниях, — зачитал Санчез словно вырезанный из книги текст. — Кажется, мы нашли ответ на один из вопросов, — он повернулся к Пугоду, а после одними глазами указал на компанию Клэша, Арлабуса, Диамкея и Джея, вставшую чуть поодаль. В ответ — кивок.       — Здесь больше не на что смотреть, — Модди вышел из-за ледяной глыбы вместе с Обсидианом: обход территории ничего не дал. Санчез повернулся к телу Кролика вновь. Разум не покидали его слова.       — Они держат нас здесь, Санчез, и я докажу это, со мной ты или против меня, — всё в Муне пылало бесконечной уверенностью.       — Кто «они»? — осторожно спрашивает, надеясь не перебить поток сознания собеседника, впервые за долгие дни исследований зоны сказавшего что-то членораздельное.       — Они, Санчез. Понимаешь? «Они»! — Кролик внезапно закашлялся, после побледнел и умолк. Вместе с Санчезом дойдя до портала, ведущего к пустоте, он больше не проронил ни слова.       Это произошло за сутки до предполагаемого дня исчезновения Муна. Санчез прождал его из другого измерения час, два, три, а после ушёл, с тех пор портал обходя стороной.

***

      — Ты что-то знаешь, — Модди давит на него, и это почти неудивительно. Санчез уже раз десять пожалел о том, что согласился помочь Пугоду в поисках ответственного за поломку единственного доступного портала в Энд. Ему ведь не сказали, что среди заинтересованных окажется кое-кто ещё. Вполне конкретный. Следовало догадаться.       Его силы были на исходе уже к моменту прошедшей тяжело телепортации на материк, за которой последовало обнаружение трупа на ледниках и похороны, где присутствовал он в одиночку. Другие, вероятно, пытались либо найти следы преступников, либо их замести.       Для Санчеза имело значение лишь то, что четвёртый день подходил к концу, шумы в голове и визуальные галлюцинации усилились до предела, а он находился слишком далеко от дома. К тому же, рядом с человеком, который с куда большей вероятностью оставит его спать на кирпичном полу крепости в соседстве с чешуйницами, чем хотя бы перенесёт на тёплый бедрок на крыше Незера.       Они поделились достаточно странно: Пугод забрал с собой Секби, с Джастом отправился пыхтящий от недовольства ситуацией Альцест. А Модди, оставшись с Санчезом наедине, прожигал того не иначе как ненавидящим взглядом. Они определённо поладят.       — Ты что-то знаешь, — утвердительно произнёс Модди, идущий перед Санчезом, остановившись и резко развернувшись, заставив не успевшего среагировать попутчика чуть не влететь ему в грудь. — Ты был с ним в тот день, когда Кролик исчез.       — Какого ты… — захотелось выругаться, но собеседник уж слишком крепко держал в рабочей руке алмазный топор. — Да, я был с ним в тот день, и что с того? Я покинул Незер раньше, чем Кролик вышел из портала в пустоту, если это вообще случилось по его воле, — головная боль накатила новым приступом. Санчез положил пальцы на виски, пытаясь их массировать. — Что? — поймал он непонимающий взор Модди. — Я не спал четыре дня. И отключусь прямо сейчас, если мы не сдвинемся с места.       — Ты единственный подозреваемый…       Беспочвенные обвинения Санчез выслушивать не желал, прервав:       — Меня проверили кисточкой, которой мазали тело Кролика, и я не засветился. В чём проблема?       — Мы не знаем, как она работает и действует ли не только на предметы, но и на людей, — Модди пожал плечами. — Кроме прочего, ты наиболее подозрительный из всех. Изучаешь границы мира не меньше Муна, успел подхватить «болезнь», из-за которой потерял сон, и каждый раз оказываешься в эпицентре событий. Занимательный послужной список, не правда ли? — Модди глянул на собеседника уже через плечо.       — Секби, Кэтрин, Диамкей, наверное, кто-то ещё, кого я забыл, имеют приблизительно такой же, но к ним, кроме последнего, вопросов что-то не возникает, — Санчез зевает едва ли не через слово, веки его тяжелеют к каждой секундой. — Больше похоже на то, что ты придираешься ко мне, Модди, — раздражение от бестолочного разговора играло не лучшую шутку.       — Много на себя берёшь, — брошено холодно, как факт, практически вскользь. — Помажь здесь кисточкой, кажется, я нашёл следы, — Модди указывает на полку библиотеки, куда они, нарочно или нет, забрели. Из коридора донеслось восклицание:       — Санчез, Модди, мы сняли пробу отпечатков того, кто ломал портал! — Пугод, широко улыбаясь, шёл к ним, держа кисть щёткой вверх. Даже издалека было заметно, что следы на ней отличаются от тех, что были сняты с книг.

***

      Он валится с ног. Проверенная тактика не работает: прошли пятые сутки, шестые, уже всех жителей острова, даже сильно сопротивлявшихся и имевших все шансы спрятаться в измерении пустоты, проверили обеими кисточками. Первая, та, что была у Пугода, показала на Арлабуса, впрочем, это мало кого удивило. Со второй, закреплённой на проверку следов, найденных в библиотеке, было сложнее: она не подсветила никого. Совершенно.       Он валится с ног. Прошедшие два дня Санчез пытался отмахнуться от не перестающего наседать с подозрениями Модди, от Барси, выказывающего неподдельное волнение о состоянии товарища, даже от Пугода, раз или два намекнувшего зайти в гости. Сил взаимодействовать с людьми уже не находилось: он осел в наблюдательской башне, запершись в единственной комнате в кромешной темноте. Смысла в этом не было: Санчез лежал на кровати, попусту глядя в потолок. Перед глазами проносились картины прошедших дней, изуродованные галлюцинациями. Те уже почти не пугали.       — Есть кто дома? — голос Ники разрезал тишину. Она, коротко постучавшись, вошла в помещение, начав водить рукой по стене в поисках включателя света или, по крайней мере, незажжённого факела. Поняв безуспешность попыток, поставила что-то на сундук у двери. — Санчез? Ты здесь? Я слышу твоё дыхание.       В ответ — ни слова. Хозяин башни откинулся на подушку, закрыв глаза ладонями и надавив на них. Воспоминания как раз дошли до дня обнаружения тела Кролика.       — Я принесла тебе чай от бессонницы. Секби и Кэтрин уже пробовали — им помогло, спят сейчас, как младенцы, — Ники хихикнула. — Выпей его, правда. Отсыпайся и приходи в Центр. Пугод уже извёл всех и извёлся сам в твоё отсутствие.

***

      Когда в одно мгновение пропали оба источника его головной боли и в будущем, если ничего не изменится, ночных кошмаров, Пугод даже занервничал. Он в относительно свободное время летал на начавшую строиться дамбу Модди, где никого не обнаружил, проверил месу, после вернулся в Центр. Его не было нигде. О Санчезе и речи не шло: тот, от усталости в их последнюю встречу едва выговаривающий простейшие слова, сейчас, в лучшем случае, находился дома. Пугод подумывал подняться на башню, но не знал, как такая самовольность будет расценена, и от импульсивной идеи отказался.       Всё это время они с БЛСом в поту лица играли в догонялки с некоторыми товарищами по месту проживания, особенно не желавшими быть проверенными кисточкой. Пугод отметил про себя: Дэб, Нео, что удивительно, Джей, Диамкей и Клэш вели себя неестественно. По необычайному стечению обстоятельств примерно каждый, кроме одного, состоял в объединении железнодорожников и ратовал за более позднее открытие Энда, чтобы все без исключения распробовали вкус плавной, безмерно скучной и удручающе медленной (это Пугод добавил от себя) езды на вагонетках.       Однако это открытие померкло сразу после того, как дело дошло до Арлабуса. Арлабуса, подсвеченного кисточкой.       То, с каким удовольствием Пугод в тандеме с закадычным товарищем по созданию хаоса, БЛСом, застраивал плачущим обсидианом, приобретённым в магазине Модди за баснословную цену, сундуки, кровать и фермы преступника, конечно, совсем другая история.       Сейчас куда важнее было то, что Пугод с абсолютно непонятным чувством, будто чего-то или (эту мысль допускать не хотелось) кого-то не хватало, сидел в одиночестве на кухне, пробуя взятый у Ники чай. Он не так уж и много времени провёл у границ мира, но зоне не нравился каждый, посягавший на её целостность.       Горячая жидкость течёт по пищеводу, организм заметно успокаивается. Стоит только Пугоду добраться до постели, как сон накрывает его с головой.

***

      Они сидят друг напротив друга уже полчаса или час, может, на пару суток больше. Кто назначил встречу, значения не имеет, кто первый понял, что помнит больше, чем нужно — тоже. Наконец, Алфёдов размыкает губы, поднимая на собеседника глаза и спрашивая неизбежное:       — Пугод… тоже всё забыл? — под «тоже» (догадаться нетрудно) подразумевается Джаст, быстро отмахнувшийся от пытавшегося помочь ему восстановить память, по крайней мере, о Дровосеках Альцеста. Алфёдов даже попыток не предпринимал: всё стало кристально ясно, когда Джаст на первой встрече без дополнительного представления даже не понял, что перед ним старый знакомый (наибольшее, на что, видимо, можно было рассчитывать).       Модди игнорирует вопрос. Задаёт свой:       — Кто не утратил воспоминания помимо нас? — ещё несколько здравомыслящих людей стали бы недурным подспорьем, чтобы разобраться, в какого формата беду они попали.       Алфёдов на упорное игнорирование закатывает глаза, однако отвечает:       — Альцест помнит лишь Дровосеков немного да поджог его дома, Жираф — обиду на Нео, но не причину её возникновения. Нео тоже что-то помнит, но не признаётся, а мы не настолько близки, чтобы я лез в его душу. Обсидиан и Душенька, кажется, припоминают о даре, но я не уверен. Кроме тех, кого я перечислил… никто, вроде. Я не понимаю, кем является большинство жителей острова. Они словно… ненастоящие, — своеобразное слово выбирается для характеристики. Чуть помедлив, Алфёдов продолжает: — Исключением является трое новеньких. Кажется, один из них, Санчез, что-то помнит о чемпионате, в котором многие из нас участвовали не очень-то давно.       — Чемпионат? — уточняет Модди, видя в глазах напротив всплеск недоверия. Алфёдов заметно напрягается.       — Да, чемпионат. Ты, Пугод и Жираф были с ним в одной команде.       А Модди ничего не помнил. Не думал даже, что был раньше с Санчезом знаком.       Резь в глазах. Тупая головная боль, такая, будто обухом ударили.       Пугод знакомит его с четвёртым участником их небольшой команды. Модди был мельком наслышан о Санчезе — юный воин, добившийся неплохих успехов в местах, где обосновался, поговаривают, даже основал культ. Модди уверен, что все россказни ложны: новичок ведёт себя неуверенно, хотя и пытается это скрыть за громкостью голоса, непрекращающимся говором и шуточками. Он и вправду хорош в паркуре и в сражениях. Но Модди чувствует: что-то не так. Взгляд на Пугода — всё становится очевидно. Тот заинтересован, и интерес совершенно такой же, какой Модди видел раньше во взоре янтарных глаз, направленном на себя.       Они одерживают победу, притом ради забавы даже выбивают своего же участника, чтобы только больше унизить не количественным, а качественным превосходством команду, оказавшуюся на втором месте. Санчез обнимает Пугода бесцеремонно, как кажется Модди, и Жирафа. Бежевые глаза с лёгкой надеждой смотрят на оставшегося товарища по отряду, вот только тот, делая шаг назад, протягивает руку, после пожатия которой, забрав кубок и одну из корон, стремительно покидает пьедестал.       Позади слышится добродушное:       — Не кисни, — по неведомой причине Пугод решил успокоить Санчеза. — Модди всегда такой…       Дальше слушать желания не возникло. Не поворачиваясь, Модди дождался, пока два других Надзирателя встанут рядом с ним у портала, и зашёл в него первым.       Кажется, Пугод отчитывал его за недружелюбие или за что-то ещё. Модди пропустил пустые слова мимо ушей. Мозг услужливо подкинул их с Санчезом крепкие объятия.       — Ты ревнуешь, Модди, но разве есть повод? — Пугод усаживается рядом на край перевёрнутой пирамиды, проницательно глядя на собеседника. — Я хотел обсудить с тобой возможность принятия Санчеза к нам.       Нет уж, к такому разговору он пока не был готов.