«Тысяча раз да»

--- Солнце, только-только выкатившееся из-за спин дремучего леса, разливало по снегу розовое, медовое сияние. Каждая снежинка, каждая иголка на елях переливалась миллионами крошечных алмазов. Воздух был чист, морозен и так свеж, что щипал ноздри. Антон, выйдя из старого бабушкиного дома, глубоко вдохнул, и этот знакомый с детства запах зимнего утра ударил ему в голову, опьяняя и возвращая на годы назад. Он не заметил, как ноги сами понесли его по старой, вытоптанной тропинке. Снег тихо хрустел под ботинками. И вот он показался – маленький, покосившийся деревянный мостик, перекинутый через замёрзшую речку. Именно по этому мостику он когда-то бегал в школу. И там, на самом его краю, стояла она. Силуэт, который он видел в мыслях тысячи раз. В старой, но аккуратной шубке песочного цвета, с огненно-рыжими волосами, выбивавшимися из-под белой шапки-ушанки. Алиса. Она не двигалась, словно зачарованная, глядя на сверкающую на солнце гладь замёрзшей реки. Сердце Антона заколотилось где-то в горле. Он замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот хрупкий, невероятный миг. Он сделал неосторожный шаг, и под ногой хрустнула ветка. Звук в утренней тишине прозвучал как выстрел. Алиса медленно обернулась. И он увидел её лицо. Повзрослевшее, более утончённое, но с теми же ясными, бездонными глазами цвета зимнего неба. На её губах играла лёгкая, узнающая улыбка. – А кто это тут такой крадётся? – её голос прозвучал точно так же, как в воспоминаниях: тёплый, мелодичный, с лёгкой, ласковой насмешкой. Антон стоял в ступоре, слова застряли комом в горле. Он видел, как её глаза расширились от удивления, а потом залились тёплым, безудержным светом радости. – Алис… я… – он кашлянул, пытаясь совладать с голосом. – Прости. Мне так жаль, что я тогда… что я просто исчез. Я не мог попрощаться, даже не мог предупредить, поверь, не было выбора, я… Она мягко перебила его, сделав шаг навстречу. Её варежка коснулась его руки. – Тихо, Тош. Не надо извиняться. Я всё прекрасно понимала. У тебя не было выбора. Я всегда это знала. Эти слова сняли с его души камень, который он таскал все эти годы. Он видел в её глазах не упрёк, а понимание и ту самую, неизменную нежность. Словно не прошло ни одного дня. Он не сдержался. Руки сами потянулись к ней, и он заключил её в объятия, прижав к себе так крепко, как только мог, но в то же время бесконечно нежно. Он чувствовал под пальцами грубую ткань её шубки, холодный воздух в её волосах и… её тепло. Реальное, живое. Он прижался щекой к её шапке и зажмурился, боясь, что если отпустит – этот сон рассыплется. – Я так боялся, что ты исчезнешь, – прошептал он ей в волосы. – Я тут, Тош. Я никуда не делась. Они простояли так, кажется, целую вечность, забыв о времени, о морозе, обо всём на свете. Наконец они медленно, нехотя отпустили друг друга. Не отрывая взглядов. Они стояли почти одинакового роста, и ничто не мешало им смотреть прямо в глаза друг другу. Антон тонул в её глазах, в этих бездонных озёрах, где смешались все оттенки льда и неба. И он не смог удержаться. Наклонился медленно, давая ей время отстраниться. Но она не отстранилась. Её ресницы дрогнули, глаза прикрылись. Он коснулся её губ своими. Они были холодными от мороза и сладкими, как мёд. Несколько секунд она замерла, и он уже испугался, что сделал что-то не то. Но потом её руки обвили его шею, варежки упали в снег, и она ответила на поцелуй с такой страстью и нежностью, что у него подкосились ноги. Они стояли, слившись воедино посреди заснеженного царства. Он не знал, сколько прошло минут, когда Алиса мягко отстранилась, её щёки пылали румянцем, а дыхание сбилось. – На первый раз… достаточно, – выдохнула она, и в её голосе звенела лёгкая, счастливая дрожь. Антон, всё ещё не в силах вымолвить слово, лишь кивнул. Потом, опомнившись, предложил: –Пойдём… ко мне? Согреемся. Алиса улыбнулась, подобрав варежки, и её глаза хитро сверкнули. –Ну что ж, тогда пойдём, «Зайчик». Они шли обратно к дому, держась за руки, и их пальцы сплелись так естественно, словно никогда и не размыкались. У двери Антон галантно распахнул её, пропуская Алису вперёд. –Прошу, моя леди. –Спасибо, мой рыцарь, – она сделала кокетливый реверанс и проскользнула внутрь. Раздевшись в прихожей, они прошли на кухню. Антон, стараясь скрыть лёгкую дрожь в руках, принялся готовить незамысловатый завтрак. Они ели, сидя за старым кухонным столом, и разговаривали. Сначала неуверенно, с паузами, а потом всё быстрее и быстрее, навёрстывая упущенные годы. Помыв тарелки, Антон, немного смущаясь, предложил: –Может, поднимемся наверх? Там… телевизор есть. Алиса кивнула, и её взгляд скользнул по лестнице с таким видом, будто она помнила здесь каждый поворот. В комнате он включил телевизор. На экране запестрели кадры какого-то драматического сериала, но ни он, ни она не смотрели по-настоящему. Алиса присела на край кровати и потянула его за руку, усадив рядом. Они сидели, прижавшись плечами, и смотрели в экран, не видя его. В перерыве между сериями Антон сбегал вниз и сделал бутерброды. Они ели их, смеясь над нелепыми репликами героев. Прошло maybe два часа. Антон почувствовал, как вес Алисы всё больше клонится на его плечо. Он взглянул на неё – глаза её были закрыты, дыхание ровное и глубокое. Она уснула, доверчиво прижавшись к нему. Сердце его сжалось от переполнявшей нежности. Он осторожно, чтобы не разбудить, подхватил её на руки. Она была удивительно лёгкой. Он отнёс её в комнату родителей, уложил на большую кровать, накрыл пуховым одеялом. Она лишь пробормотала что-то неразборчивое во сне и уткнулась носом в подушку. ...Он постоял ещё мгновение, глядя на её спящее, умиротворённое лицо в лунном свете, пробивавшемся сквозь окно. Мысль о том, чтобы уйти, показалась ему невыносимой. Вместо этого он тихо, стараясь не скрипеть половицами, обошел кровать и лег рядом с ней, на свободный край, поверх одеяла. Ему было достаточно просто знать, что она здесь, рядом, в безопасности. Её ровное, спокойное дыхание было лучшим снотворным. Вскоре и он погрузился в глубокий, бессонный сон, первый по-настоящему спокойный сон за долгое время. Конечно, добавляю эпизод с кошмаром Алисы. --- ...Он постоял ещё мгновение, глядя на её спящее, умиротворённое лицо в лунном свете, пробивавшемся сквозь окно. Мысль о том, чтобы уйти, показалась ему невыносимой. Вместо этого он тихо, стараясь не скрипеть половицами, обошел кровать и лег рядом с ней, на свободный край, поверх одеяла. Ему было достаточно просто знать, что она здесь, рядом, в безопасности. Её ровное, спокойное дыхание было лучшим снотворным. Вскоре и он погрузился в глубокий, бессонный сон, первый по-настоящему спокойный сон за долгое время. Его собственный сон был тяжёлым и безвидным, как погружение на дно тёмного океана. И его внезапно вытолкнуло на поверхность отчаянный, подавленный звук. Тихий стон. Антон мгновенно открыл глаза. Лунный свет теперь освещал лицо Алисы, и он увидел, что оно искажено гримасой ужаса. Её веки судорожно дёргались, брови были сведены к переносице, а из уголков глаз текли слёзы. Её пальцы вцепились в одеяло, сжимая его в белых от напряжения суставах. – Нет... – выдохнула она почти беззвучно, её голос был полон такой щемящей тоски, что у Антона сжалось сердце. – Пожалуйста... не уводите его... отпустите его... Она металась на подушке, словно пытаясь убежать от чего-то во сне. – Тош... – её шёпот стал громче, отчаяннее. – Тош, беги! Беги отсюда! Антон не выдержал. Он осторожно, чтобы не напугать её, дотронулся до её плеча. – Алиса... Лисичка... Проснись, это кошмар, – его голос прозвучал тихо, но настойчиво. Она не проснулась сразу, а лишь забилась сильнее, словно его прикосновение вплелось в ткань её ужаса. Он потряс её чуть сильнее. – Алиса! Всё в порядке, ты здесь, со мной! Её глаза резко распахнулись. Они были полны непонимания, дикого, животного страха. Она резко села на кровати, грудь вздымалась от частого, прерывистого дыхания. Она смотрела прямо перед собой, не видя его, всё ещё находясь во власти сна. – Алис? – он снова коснулся её руки. Она вздрогнула и наконец повернула к нему голову. Сознание медленно возвращалось в её взгляд, вытесняя ужас. Она обвела взглядом знакомую комнату, его лицо, и её глаза наполнились слезами облегчения. – Тош? – её голос дрожал. – Это... это правда ты? – Это я, – он твёрдо взял её руку в свою. – Всё хорошо. Это был просто сон. Она беззвучно закивала, и тогда её всю затрясло крупной дрожью. Она не выдержала и бросилась к нему, прижавшись лицом к его плечу, и тихо, почти беззвучно, зарыдала, выпуская наружу весь тот страх, что скопился внутри. – Мне приснилось... что ты вернулся, – выговорила она, продираясь сквозь слёзы. – Но это был не ты... Это был кто-то другой... с твоим лицом, но холодный и злой. А потом... потом пришли Они. Те самые, из твоего сна. И они снова увели тебя... на этот раз навсегда. А я не могла пошевелиться, не могла крикнуть... Я могла только смотреть... – она сглотнула ком в горле, и её пальцы вцепились в его майку. Он молча обнял её, прижимая к себе, гладя её по спине, по волосам, чувствуя, как бьётся её испуганное сердце. – Я тут, – повторял он снова и снова, как мантру. – Я никуда не уйду. Они не придут. Это просто сон, лисичка. Просто страшный сон. – Хочешь, я расскажу тебе одну историю? – тихо спросил он, понимая, что ей нужно отвлечься. Алиса лишь кивнула, уткнувшись носом в его грудь. Он начал говорить. Голос его был низким, немного хриплым от сна, но бесконечно спокойным. Он рассказывал старую, добрую сказку, которую придумал на ходу – о храбром зайце, который не боялся никаких темнот, потому что у него было самое сильное оружие – верные друзья. Пока он говорил, он не переставал гладить её по голове, по волосам. Напряжение постепенно покидало её тело. Дыхание стало глубоким и ровным. Одна её рука лежала у него на груди, и он чувствовал, как её пальцы постепенно разжимаются, расслабляются. Антон посмотрел на неё. Она лежала, полностью раскинувшись на нём, её вес давил на грудь, но это был самый приятный груз в его жизни. Она спала крепким, мирным сном. Кошмар отступил. Он обнял её крепче, прижался губами к её макушке и прошептал в её рыжие волосы: – Люблю тебя, Алиса. И сквозь сон, едва слышно, почти невнятно, она выдохнула в ответ: – И я тебя… Тоша… Спустя мгновение их дыхание синхронизировалось, стало тихим и глубоким. Двое потерявших и нашедших друг друга людей, наконец-то, провалились в общее, спокойное царство Морфея, где кошмарам не было места.