In Your Fantasy

Просыпаться на новом месте было непривычно, Сонхва чувствовал, что после долгой дороги он все равно не смог хорошо отдохнуть, но времени лежать в постели уже не было. Нужно взять себя в руки и ехать в оперный театр. Конечно… он договаривался с директором Чхве, что прибудет через несколько дней, но юноша уже просто не мог ждать! Поэтому, как только Пак закончил свою последнюю рабочую неделю в Риме, он собрал все необходимые вещи, оставил уже привычное гнездышко на узкой, но приятной улочке, и отправился в Париж! Все должно быть идеально. Сонхва беспорядочно передвигал по небольшой квартире, которую удалось арендовать через старых знакомых. Он не беспокоился о хаосе, что создавал своими нетерпеливыми действиями, все можно прибрать вечером, поэтому сейчас юноша без зазрения совести, выбрасывал вещи из чемоданов прямо на кровать. Ему необходимо найти лучший наряд. Не самый дорогой, Пак не хотел выделяться в театре, но и все равно запоминающийся, его должны хотеть узнать, запомнить и встретить еще раз. Париж уже не спал, когда Сонхва вышел на улицу. Город поражал своей красотой, но больше всего молодого человека восхищало, что он находился на границе времен: рабочие спешили к станциям метро, а на дорогах среди роскошных экипажей были видны шумные автомобили, которые приобретали, лишь бы показать свой статус. Непривычно, ново, так удивительно! И теперь Пак будет окружен этим движением постоянно. Детский восторг рассеялся, стоило молодому певцу выйти из транспорта и остановиться перед величественным зданием оперы. Во всем теле разлилось уважительное спокойствие и гордость за самого себя. Мир изменился… Теперь Сонхва будет одним из действующих лиц жизни театра, а не обычным зрителем, которому дорога выстлана лишь на номерное место: – Здравствуй, – юноша немного улыбнулся и направился к дверям. Мужчина в форме, стоящий у входа, приветливо распахнул большие резные двери, пропуская гостя внутрь. В фойе было тихо, казалось, что в дни, когда нет постановок, жизнь тетра замирала, но Сонхва не волновался, он даже был рад, что здание встречает его радушной тишиной. Юноша взглянул на доску, где была расположена афиша и некоторые объявления для работников. Взгляд зацепился за небольшой листок, на которым красивым почерком была выведена короткая фраза: – Общее собрание на сцене, репетиции перенесены на время после полудня, – тихо прошептал Пак, представляя, как бы мог выглядеть хозяин этого послания. Но долго задерживаться на одном месте юноша не стал, он пошел дальше по величественному помещению, разглядывая тяжелые шторы, что прикрывали собой окна, не пропуская дневной свет. Возможно, их еще не успели открыть, ведь персонал был на собрании, или же была и другая причина. Сонхва хорошо ознакомился с фойе, когда его внимание привлекла большая лестница, она вела на половину этажа вверх, а потом расходилась на три стороны: одна вела к залу, Пак был там много лет назад с папой, другая – к гримеркам и проходу к ложам, а последняя – в кабинеты администрации. Юноша знал, куда ему идти, он все еще помнил тот восторг от знакомства с этим зданием впервые, но все же… пока тут так тихо, можно и прогуляться? Сонхва медленно поднялся на первый пролет, проводя кончиками пальцев по громоздким мраморным периллам. Каменная поверхность приятно делилась своей прохладой с разгоряченной кожей, даря спокойствие и уверенность в верности выбранного пути. Это место было таким желанным, и вот упорные годы труда позволили юному певцу войти в закулисье самой таинственной оперы. Но в какой-то момент тишина оборвалась: двери главного зала за спиной Сонхва распахнулись, и начали слышаться оживленные голоса. Люди воодушевленно обсуждали последние новости, разбегаясь по своим местам, наполняя оперу завораживающим дыханием жизни. И Пак практически погрузился в новые ощущения с головой, ведомый чем-то очень манящим, но ощущение испарилось, когда он столкнулся с кем-то: – Прошу прощения, вы не ушиблись? – Юноша виновато посмотрел на незнакомца, аккуратно придержав его за плечи. Молчание длилось мгновение, но Пак видел, как молодой человек бегает глазами по его лицу, разглядывая. Сонхва знал этот взгляд… Его оценивали по внешности так часто, что уже и не сосчитать, но юноша перед ним был и сам невозможно красив. Певец заметил в первые секунды столкновения панику на лице незнакомства, но она так быстро сменилась любопытством, а потом чем-то приятным и теплым, что и самому стало легче. Но пришлось повторить свой вопрос: – Да, да, все в порядке, господин, – работник театра отошел на шаг назад и улыбнулся. – Я рад, я… – Сонхва посмотрел по сторонам, разглядывая мельком и второго юношу, что немного хмурился за спиной своего друга. – Я немного заблудился, не подскажете, как пройти в кабинет Директора Чхве? Пак заметил, как молодой человек перед ним прикусил губу, словно вопрос Сонхва немного расстроил его, но все же ответил: – Вы поднялись не в тот коридор, спуститесь на главной лестнице на пролет и там налево. – Спасибо, – Сонхва мягко улыбнулся. – Тогда я побегу, еще увидимся. Пак оставил парней одних и пошел в направлении, куда ему подсказали: – Господин! – Юноша вытянул руку вверх и чуть подпрыгнул на месте, когда певец обернулся к нему. – Как ваше имя? – Пак Сонхва, – он не смог сдержать улыбку, ответив ей парню, а потом все же скрылся в нужном коридоре. «Активный мальчик… Думаю, что с ним будет не так сложно найти общий язык». Сонхва остановился у кабинета директора и осторожно постучал, предупреждая о своем прибытии. После приглашения войти юноша прикрыл дверь уже за собой и расправил плечи: – Добрый день, господин Чхве. Пак застал молодого человека рядом с его столом, пока Сан перебирал какие-то бумаги. Складывалось впечатление, что директор занялся делом, как только вернулся в помещение, даже не успев сесть: – Добрый… – Сан поднял взгляд на гостя и немного растерялся, – господин Пак, вы уже прибыли, разве мы не… Директор потянулся к часам на столе, чтобы проверить дату на них, но потом отвлекся на тихий смех своего гостя: – Простите, что ввел вас в заблуждение, мы, правда, договаривались на позднее время, но я не мог столько ждать, – Сонхва улыбнулся начальнику. Сан и сам немного улыбнулся в ответ, прикрыв глаза: – Присаживайтесь, я сейчас немного занят, но если у вас есть время, то чуть позже я проведу вам экскурсию по театру. Гримерку еще не успели привести в порядок, но взглянуть на нее вы явно не откажетесь. Выпьете пока чай или кофе? – Конечно, я подожду, – Пак прошел к дивану и опустился на него. – Черный с лимоном, не откажусь. Господин Чхве, я видел объявление, что репетиции сегодня после обеда… И я… могу посмотреть немного? Это было бы чудесно. Директор уже попросил у помощника приготовить чай, а потом сложил бумаги в стопку: – Да, это возможно осуществить, вы посмотрите на коллектив, а потом сможем вас и представить тем, кто сегодня здесь. – Спасибо, для меня это большая честь, – Сонхва улыбнулся, наблюдая за директором. – Я уже встретил одного юношу, невероятный… Такой горящий взгляд, думаю, что он точно имеет множество поклонников. И его милая родинка на губе… Волнительно, что она так запомнилась. «О, он понял, о ком я говорю. Так, значит, и вы господин Чхве так же ревностно относитесь к упоминанию того юноши?» – Уен… Хороший человек, но для вас он может стать большой головной болью, если решит, что вы его близкий друг, – Сан качнул головой с улыбкой и все же опустился на диван перед гостем. Дала могут и подождать. – Постараюсь справиться с таким напором, – певец аккуратно взял свою чашку с чаем и вдохнул его аромат. – Здесь даже простой напиток кажется таким особенным… Директор Чхве какое-то время поддерживал непринужденную беседу, знакомясь с Сонхва ближе, все же в Риме не было возможности узнать друг друга лучше: – Господин Пак, могу я все же задать вам вопрос? Почему вы так быстро согласились на мое предложение? Разве это не было рискованно? – Риск есть в каждом нашем шаге, не стоит этого бояться. Да и, – Сонхва растянул губы в улыбке. – Думаете, что вы случайно получили приглашение на мое последнее большое выступление? Господин Чхве, я не хотел проситься на работу, мне было нужно, что вы сами пожелали заполучить именно меня.

***

Сонхва замер на пороге гримерной, куда его привел директор Чхве. Комната была просторной, старинная ширма закрывала собой дальний угол, за ней немного виднелась большая подставка под вешалки для сценических костюмов, большой деревянный шкаф чуть покосился от времени, но выглядел все еще готовым к работе, если поправить и восстановить отдельные детали, красивый туалетный столик, на котором еще остались некоторые баночки от прошлого хозяина, словно, комната однажды была просто закрыта и никто не смел заглянуть внутрь до сегодняшнего дня: – Это... Так удивительно, – Пак прошел мимо нескольких ваз для цветов и коснулся одной из пушистых кистей, на столике. – Как будто время здесь замерло... Нет, пожалуйста, оставьте. Молодой человек отвлекся на рабочих, что собирались сложить ширму: – Господин Чхве, прошу, пусть все останется так, мне не нужны новейшие предметы мебели здесь. Что-то, конечно, требует срочного ремонта, но в остальном, все хорошо. Рабочие перевели взгляд на директора, ожидая ответа от него: – Это ваша гримерная... Хорошо, пусть будет так, как вы желаете. Но, возможно, вы согласитесь с тем, что ткань на ширме стоит перетянуть, как и поставить новый пуф к столику? Сонхва согласно кивнул, откладывая кисть обратно на стол и прошелся по помещению более уверенно: – Конечно, и заменить треснутое зеркало в столике. Кажется... Оно было разбито, когда сохранило в себе какую-то старую историю, – певец замер у большого зеркала в пол, его резная оправа сама была полноценным предметом искусства, и теперь Пак будет лично владеть такой красотой. Толстый слой многолетней пыли все равно не скрывал ровную серебристую гладь до конца. Сонхва мог разглядеть свои черты, как и... Тень за своей спиной? Юноша обернулся, но рядом никого не было: рабочие стояли у дверей, пока Сан выдавал им новые указания: «Показалось?» – Молодой человек провел ладонью по зеркальной глади, нарушая ее пыльную дымку, вот только это странное ощущение пропало. В чистой полосе было видно лишь обеспокоенные глаза Пака. Волнение сыграло с ним неприятную шутку или... – Господин Чхве, – Сонхва быстро отряхнул руки и поспешно подошёл ближе к мужчине, – как давно не пользовались этим местом? – Больше двадцати лет, возможно... Вы слышали, что вокруг нашего театра иногда всплывают странные слухи, а обычные истории, укрывают пеленой мистики. Последней владелицей была Кристина Даае, но в один из дней девушка просто пропала, и никто больше не видел ее. Так же исчез и молодой граф, что по слухам очень настойчиво преследовал певицу, так что... Они просто могли сбежать, забыв о вопросах, которые захочет задать общество. А вот старые директора были весьма суеверными, поэтому эта гримерная была закрыта на несколько замков. – Я слышал эту историю, – Пак кивнул и вновь взглянул на зеркало. – Об Ангеле Музыки и Призраке Оперы... А вы, директор, верите в это? Юноша мог поклясться, что видел, как господин Чхве мельком посмотрел ему за спину, но потом очаровательно улыбнулся, прикрывая свои лисьи глаза: – Я верю в то, что видел своими глазами. Не стоит волноваться зря, господин Пак, хотите посмотреть здесь что-то еще или спустимся к сцене? – Те портреты, вот их, можно снять, не уверен, что смогу спокойно заниматься в их присутствии, – Сонхва посмотрел на стену, где над туалетным столиком располагалось несколько рамок с картинами. – Их история закончилась, пришло время уступить свое место другим. Юноша первым вышел из гримерной, пришлось подождать еще пару минут, пока господин Чхве закончил с последними распоряжениями, и они вместе направились к сцене, чтобы посмотреть репетицию. Волнение осталось за дверьми большого зала. Как только Сонхва прошел внутрь, он сразу же погрузился в хаос, происходящий на сцене. Сан видел, что певец несколько раз замедлял шаг, словно одергивая себя, чтобы не убежать вперед: «Нетерпеливый, но все равно держит себя в руках», – отметил для себя мужчина. – Идемте, сядем поближе, – директор прошел к одному из рядов после прохода и указал Паку на места. Сонхва почти не слушал, что ему говорили, он с жадностью старался выхватить каждую фигуру на сцене взглядом, уловить каждый образ, найти хозяина того или иного голоса. Юноша следил за тем, как под руководством высокого мужчины меняли декорации, что-то выдвигали вперед, что-то убирали вовсе, а на каких-то были отмечены места для реставрации. Яркий резкий сценический свет разрушал атмосферу таинственности настоящего спектакля, открывая Паку всех работников без их масок, многие были в обычной одежде, примеряя на себя "лица" героев лишь голосами: «Я видел того юношу с интересной внешностью, так он в числе солистов? Ну же, покажи себя», – Сонхва с неподдельным интересом ожидал, когда молодой человек начнет распеваться. – Это Есан, – директор Чхве тихо засмеялся, заметив удивление в глазах нового сотрудника, когда Кан начал распевку. – У него интересный голос с особенностями. – Он главный солист? Ваша жемчужина? – Пак с трудом перевел взгляд со сцены на мужчину. – Каждый здесь - одна из моих жемчужин, каждый уникален. Наш главный солист - Чхве Чонхо, вы сразу узнаете, как только услышите. – Вот как, – Пак немного улыбнулся. – Мне нравится ваш подход. О, вы назвали его Уеном. Сонхва заметил на боковой части сцены юношу, с которым столкнулся ранее. Танцор преобразился за работой, хоть певец и сейчас мог чувствовать всю его энергию, но она не была беспорядочной, как в обычной жизни, плотные ленты работы стянули его, направляя в нужную сторону. Уен был сосредоточен на выполнении и повторении отдельных элементов, и Сонхва был уверен, что танцор прикладывает невероятные усилия, но все его движения были такими плавными и живыми, что захватывало дух. На него хотелось смотреть как можно дольше, Уен притягивал внимание своей невероятной пластикой и легкостью. Охваченный восторгом от увиденного, юноша и не заметил, как репетиция подошла к концу. Все постепенно начали расходится, свет приглушили, что он больше не слепил глаза: – Думаю, что на сегодня можно закончить, – Сан поправил рукава пиджака и подал руку Сонхва, чтобы тот поднялся с места. – Да… Спасибо за то, что уделили мне время сегодня. И раз уж я все равно уже в Париже, могу я выходить на работу уже после выходных? – Прослежу, чтобы гримерную привели в порядок за эти дни. Идемте, – Чхве еще раз посмотрел на сцену, ища взглядом Уена. Он не ошибся, молодой танцор выглядывал из-за кулис, но тут же спрятался, когда понял, что его заметили. Легкая улыбка коснулась губ директора, и он повел гостя к выходу: – До встречи, господин Пак, будьте аккуратнее на дороге.

***

Оставшись в тишине своего кабинета, Чхве смог расслабиться до конца: – Интересный день… Директор хорошо закрыл за собой дверь и прикрыл глаза на мгновение, чтобы дать себе передохнуть. Бумажные дела Сан решил отложить на утро, когда голова снова будет ясной, да и сил будет больше. Сегодня он уже не готов ни к чему ответственному. Пока молодой человек шел к столу, он прокручивал в памяти события сегодняшнего дня, обдумывая моменты, где стоит сделать больший акцент. Все же Сонхва был хорошим выбором, он прекрасно впишется в жизнь театра: – Даже не так… Он скорее та самая деталь, которая встанет на свое место, давая механизму новый виток для действий. Пак Сонхва… ответишь ли ты сам, почему именно моя опера? Мужчина опустился в свое кресло и расстегнул несколько пуговиц на рубашке, когда заметил на столе небольшой конверт из пожелтевшей бумаги. Сан знал отправителя, и он понимал, что его ответ – лишь вопрос времени: – Вы не стали томить меня муками ожидания. Благодарю, – директор немного улыбнулся и потянул за цепочку на настольной лампе. Комната наполнилась едва уловимым ароматом ладана, который всегда исходил от чернил таинственного наблюдателя. Сан уже привык, вот только никогда нельзя было угадать заранее каким будет письмо и что в нем скрыто: «Ваш выбор, Господин Директор, весьма… интересный. Постепенно он обретает свои черты. Новое лицо в стенах нашего дома всегда является волнительным моментом. Но Сирена показал себя… многообещающим началом. Юноша тянется к истории, что отличает его от черни, хоть и не теряет страха перед неизвестным. Волнение было очаровательным. Я с интересом ожидаю раскрытия его таланта, так ли чарующ голос сирены, как у мифических существ, что подарили ему имя, или же песня будет лишь блестящей дымкой. Пусть его первый выход на сцену станет откровением. Посмотрим, достоин ли этот бриллиант драгоценной огранки.

Я буду ждать. С нетерпением.

Ваш вечный наблюдатель.»

– Уверен, что скоро Сонхва утолит ваше любопытство, – Чхве перечитал письмо еще раз, отвечая в пустоту, прекрасно понимая, что его слова дойдут до того, кто ожидал получить ответ. Директор сложил бумагу обратно в конверт и поднялся с места, никто не должен даже случайно наткнуться на это письмо. Это было одно из требований таинственного хранителя театра, поэтому Сан бережно соблюдал его, как и остальные. Мужчина легким движением опустил конверт в камин и смотрел, как пламя нетерпеливо заглатывает своими языками бумагу, сохраняя их молчаливую тайну от лишних глаз.