In Your Fantasy

Новая неделя началась стремительно. Не успел Сонхва переступить порог театра в понедельник, как на него налетела неуправляемая волна энергии в лице Уена. Молодой танцор болтал без устали все время до начала репетиций, рассказывая новому коллеге о работниках, так же Пак уже лично познакомился с Кан Есаном и милым человеком по имени Чон Юнхо. Когда пришло время расставаться, Уен совсем не хотел отпускать Сонхва, но певец предложил в обеденный перерыв собраться в его гримерной и пообщаться еще. Пришлось поторопиться, чтобы обустроиться в новом помещении до прихода гостей, ведь Пак планировал заниматься этим неспеша, но планы изменились. Сонхва поправлял вазы у стены, когда в дверь: – Сонхва, это мы! Певец пригласил коллег внутрь, заметив, что Есан чуть дольше задержался на пороге, словно раздумывал, стоит ли ему войти или нет: – Что-то не так? – Поинтересовался Пак, но ответа от юноши получить не успел, ведь вместо Кана уже затараторил Уен. – Здесь так красиво! Я два года работаю здесь, но еще ни разу не переступал порог этой комнаты! А как просторно, все же раньше так хорошо строили, – Чон широко улыбнулся, поставив на столик коробку с ароматным пирогом, что они принесли из пекарни. – Я слышал, что здесь самая лучшая акустика, не считая нашего зала. – Тогда репетировать будет очень приятно, – Сонхва немного улыбнулся, прикрыв за гостями дверь. Пак переживал, что разговор может не заладиться, но очаровательный Уен и сам с радостью рассказывал обо всех коллегах, и даже Есан начал добавлять различные детали. Смущение от недавнего знакомства постепенно исчезало, так что вскоре уже трое молодых людей поддерживали беседу почти в равной степени: – Сонхва, почему именно наша Опера? – Кан смахнул капельки чая с ложки и отложил ее на блюдце, посмотрев на юношу. – Вы… переживаете запятнать свое имя? – У Оперы долгая история, и эта громкая легенда о Призраке… – Пак наклонил голову и улыбнулся. – Хоть я и не думаю, что некоторые темные страницы из жизни театра можно просто забыть, но несчастные случаи бывают везде. Мои руки чисты, как и ваши, нам нечего бояться. В секунды образовавшейся тишины раздался стук в дверь. Молодые люди переглянулись, и Сонхва, отставив чашку, направился к выходу из гримерной: – Чем я могу… М? – Певец хлопнул глазами, смотря в сумрак коридора, а потом закрыл дверь. – Там никого нет. – Может, ошиблись дверью? – Уен немного хихикнул, прикусив нижнюю губу. Нервный смешок юноши растворился в новом стуке, но в этот раз Пак был рядом, поэтому распахнул дверь быстро: – Добрый… – Стоящий в проходе директор успел отступить на шаг назад, пока его не снесли с ног, – день, господин Сонхва. – Здравствуйте, проходите, – Пак отошел вбок, чтобы директор мог пройти в гримерную. Уен подскочил с места, радостно улыбаясь молодому человеку. Чон был так рад, что глупая шутка со стуком уже забылась, ведь теперь с ними Сан, так что точно все будет хорошо. Возможно, Уен слишком суеверный, но... И легенды не придумывают просто так! – Господин Сан! Будете чай? У нас и пирог остался, – танцор подбежал ближе к Чхве. Директор мягко улыбнулся и уже привычно потянулся рукой к лицу юного танцора, чтобы стереть крошки выпечки с уголков его губ, но вовремя опомнился и коснулся своего подбородка: – Спасибо за приглашение, Уен, но вынужден отказаться, – Сан достал из кармана пиджака платок и протянул его Чону. – Приведите себя в порядок, и пойдемте в репетиционный зал. Честно говоря, я пришел, потому что собирался проводить господина Сонхва, чтобы он не заблудился, но оказывается, что у него уже есть прекрасные проводники. Есан поднялся с места, посмотрев на старинные часы на стене: – Мы еще не опаздываем, господин Чхве, но лучше пойти всем вместе сейчас. «Да и так... Будет спокойнее... Зря мы болтали о Призраке».

***

В репетиционной комнате, что находилась в крыле с кабинетами администрации, Сан расслабленно прислонился бедрами к столу, на котором оставил пиджак и один из вариантов рукописи, который принадлежал ему. Как раз почти все собрались и расположились за столами к назначенному времени, когда в помещение вошел стройный молодой человек в яркой шелковой рубашке: – Я не опоздал, – обозначил он свое присутствие и потрепал по волосам Уена, мимо которого прошел, – выпрями спину, Ен. Молодой человек улыбнулся и устроился рядом с Саном на столе, оставив вещи позади себя и положив на колени лишь свой вариант сценария, перевязанный плотной лентой, и карандаш: – Не опоздал, но и сильно не торопился, Сунен, – заметил директор, но все равно улыбнулся в ответ. – Ай-и, Джихун же все равно еще не здесь, так что не вижу проблемы. – Его сегодня не будет, дела семейные, так что обойдемся без ваших споров, – Сан качнул головой и закатал рукава рубашки. – Кажется, теперь собрались все, так что можем начинать. Обсуждение Чхве начал с новости, что в этот раз он и сам будет участвовать в качестве второго режиссера для пьесы, кратко описал сюжет, а потом перешел к распределению ролей: – Главным голосом постановки и лицом героя Германа Штольца мы выбрали Есана. Лицо Кана вытянулось от удивления, ведь… на главную позицию в основном составе…его? – М-меня? Господин Чхве, разве… – Парень поднялся с места, даже немного растерявшись. – Но ведь господин Чонхо справился бы отлично. Директор улыбнулся, отложив рукопись на край стола: – Все время прятаться за спиной Чонхо не выйдет, и эта постановка прекрасный шанс, Есан, я хочу, чтобы все увидели и тебя на сцене в образе достойной роли. А наш главный солист был бы рад с тобой позаниматься дополнительно, чтобы перебороть как раз это смущение. Я уверен, что у тебя получится, доверишься нашему выбору? Есан поджал губы, но все же уверенно кивнул и вышел из-за стола, чтобы забрать из рук директора свой вариант сценария, где уже было прописано «Кан Есан – Герман Штольц». Юноша вернулся на место, прижимая к себе бумаги, словно самое драгоценное сокровище, поверить было сложно, что теперь его имя будет красоваться на всех афишах! Есан слышал, что Уен что-то щебетал ему практически в ухо, но пока еще не мог и слов подобрать, пребывая в легком шоке: – Для юноши Лиама. – Нет-нет, дай я это скажу, – Сунен спрыгнул со стола и хитро улыбнулся. – Лиам представляет собой идеал красоты и юности, а эти вещи нельзя услышать, их можно лишь увидеть и почувствовать, поэтому мы решили, что эту роль нужно показать через мастерство пластики и ритма, так что эту роль займет наша звездочка. Чон Уен, – режиссер довольно хлопнул в ладоши. – Господин Чхве не был против такого нового взгляда, а Джихун справится с акцентом на этих партиях. – Правда?! – Танцор тут же подскочил на ноги, подбегая за сценарием. Пока Уен стоял ко всем спиной, он широко улыбнулся Сану. – Я обещаю, что буду стараться больше возможного, господин. Юноша вернулся на свое место, довольно улыбаясь, уже представляя, как будет снимать мерки с Минги для нового костюма! «Ах, матушка будет так рада! Скорее бы ей рассказать об этом!» – Поздравляю, – Сонхва немного кивнул Чону, коснувшись кончиками пальцев его колена, и перевел взгляд на директора, что заговорил о последней роли. Пак не волновался, да и уже понимал, что многоликий образ соблазнов Венеции достанется ему, ведь они уже обсуждали в Риме с Саном его участие в новой опере: «И все равно, приятно забирать последний лакомый кусочек», – Сонхва поднялся со стула, когда директор закончил объявление и вручил юноше его сценарий. После распределения главных действующих лиц перешли к обсуждению общей картины, роли хора и подтанцовки: – Что ж… Первую вычитку назначим на завтра, – Сунен сделал себе пометку прямо на обложке сценария, – там и решим, как распределить репетиции и вплести их в основную рабочую сетку. Закончим? Сан согласно кивнул коллеге и взял свой пиджак: – Верно, на сегодня закончим, можете возвращаться к работе. Уен дождался, пока все покинут репетиционную комнату, а потом радостно завизжал, смеясь и обнимая Сонхва и Есана за плечи, прижимая к себе: – Поверить не могу-у! Мы с вами будем главными лицами новой оперы, которую еще никто и никогда не ставил! – Боже, отпусти… – Кан тут же запыхтел, стараясь выбраться из крепких рук. – Я хотел поговорить с господином Чонхо, пока он не ушел. А Сонхва лишь тихо засмеялся, прикрыв глаза: – У нас впереди еще много работы…

***

События прошлых лет повторялись. Сонхва с таким же нескрываемым восторгом собирался на сегодняшнее выступление, как и когда-то вместе с папой. Юноша был в предвкушении от того, что он увидит своих коллег уже не на репетициях, а на настоящей сцене, рассмотрит все лучшие стороны, и, конечно, в этот раз для самого Пака приготовили место в одной из лож: «Вид будет невероятным», – певец пригладил выбивающуюся прядь волос перед зеркалом в гримерной и улыбнулся самому себе. Не могло не радовать, что сегодня не пришлось стоять в ожидании очереди в гардероб, ведь все вещи юноша мог оставить в своей гримерной. Закончив с приготовлениями, Сонхва потушил свет и закрыл дверь на ключ, пряча его во внутреннем кармане своего наряда. Пак смотрел на фойе с высоты лестницы, пока медленно спускался по ее ступеням, наслаждаясь, что теперь он являлся не просто гостем, а частью истории оперного театра. И юноша был уверен, что одной из не менее значимых! – Сонхва, вы уже здесь, – Сан заметил певца еще на вершине лестницы, но дождался, пока молодой человек подойдет ближе. – Я хочу представить вам нашего спонсора Чхве Сынчоля. – Мы не братья, – сразу же подметил человек, стоящий рядом с директором. – Приятно с вами познакомиться лично, очень давно наша опера принимала новых людей в штат. Надеюсь, что наше сотрудничество будет продуктивным и все же приятным, господин Пак. Сонхва внимательно рассмотрел второго господина Чхве и мягко ему улыбнулся: – Я в этом уверен, господин, обязательно дождитесь «Смерти в Венеции», мы сможем приятно удивить вас. Молодые люди продолжили обмениваться короткими репликами, принятыми по этикету при знакомстве, но для себя Пак отметил, что Сынчоль иногда поглядывал в сторону резных дверей, словно ожидая кого-то. Но директор не обращал внимания на это, поэтому и Сонхва решил, что такие дела его не касаются… пока что: – Что ж, – Сан посмотрел на наручные часы и поправил очки, которые добавляли его образу лишь немного строгости, хоть и были вовсе не нужны. – Я оставлю вас до конца оперы. Сынчоль сопроводит вас, Сонхва, в ложу, надеюсь, вы будете не против, разделить ее вместе с ним? – Конечно, нет. Для меня большая честь провести вечер в такой компании, и какая возможность познакомиться с господином ближе. Спонсор лишь немного усмехнулся и указал в сторону лестницы: – Тогда пройдемте, не будем дожидаться, пока откроют двери главного зала. Сонхва шел рядом с господином Сынчолем, иногда поглядывая на своего спутника. Было сложно не заметить, что молодой человек был красив, и для своего все же юного возраста уже обладал довольно подавляющей аурой. Пак был уверен, что лучше ему ни в коем случае не злить Чхве… Не стоит испытывать судьбу. Поднявшись к коридору, ведущему к ложам, Сынчоль пропустил Сонхва вперед: – Нам с вами в первую ложу, нужно пройти до самого конца. Пак кивнул и осмотрелся: все двери были приоткрыты, кроме одной в самом центре коридора с номером «5»: – Гости тут уже пришли, раз закрыто, верно? Чхве лишь мельком взглянул на запертую дверь, но поздоровался с юношей, что стоял рядом с ней в форме смотрителя: – Она всегда закрыта, таковы правила Оперы. Один… из ее секретов, не берите в голову, просто запомните, что никому не позволяется входить туда, кроме Чана, который следит за порядком в ложе, – спонсор немного подтолкнул Сонхва к нужной двери и прошел следом. – Садитесь, скоро все начнется.

***

Джонхан любил дни, когда появлялась возможность посетить оперу. Еще больше в его сердце отзывались дни, когда он делал это без сопровождения семьи, лишь в компании дорогого друга и сослуживца Джошуа: – Мы почти на месте, подожди, пока экипаж остановится, – тихо хмыкнул юноша, смотря на друга. – Помню, я помню, не буду же я выпрыгивать на дорогу, – Джонхан немного сморщил носик, садясь ровно. – Что тебе шептала матушка перед отъездом? – Конечно, чтобы я пристально смотрел, чтобы к ее сокровищу не прикасались никакие руки низшего класса, ведь доверить такое госпожа Юн может только мне, – Джошуа приложил ладонь к груди, но потом засмеялся. – Твоя матушка думает, что я хорошо влияю на тебя. – Конечно, она просто не видела, какой ты человек, когда не строишь из себя джентльмена перед дамами. Экипаж семьи Хон остановился в отведённом месте вдоль дороги рядом с мощенной площадкой перед главным входом в здание парижской оперы. Юноши стойко дождались, пока перед ними распахнут двери, и только потом покинули свой транспорт, направляясь в театр. Фойе встретило молодых аристократов приятным гулом голосов, многие посетители стояли небольшими группами обособленно от других, ведь пришли сюда с семьей или друзьями, другие - искали новые знакомства или же просто наслаждались окружением величественных стен и старались влиться в эту обстановку. Джошуа сразу потянул друга за локоть немного в сторону от входа, чтобы не мешать другим, потому что прекрасно видел, как внимание Джонхана заострилось лишь на поиске конкретного лица среди пестрой толпы: – Переживешь, если не обменяетесь любезностями до постановки, уж он точно дождется тебя после. – Не мешай, – Хан качнул головой и даже привстал на носочки. Внимательный взгляд метался по сторонам в поиске еще одного близкого друга Юна. Юноша старался выцепить из толпы завидную ширину плеч и горделивую осанку владельца нескольких крупных предприятий, вот только было так много людей, что просто невозможно разглядеть всех хорошо! Матушка задержала из выезд, пока все осыпала комплиментами Джоша, а Джонхану теперь мучаться из-за всего этого… Но тут удача все же оказалась на стороне юноши. Одна из ламп коротко мигнула, словно хотела погаснуть, но потом передумала, лишь заставляя офицера повернуть голову. А вот и он! Джонхан заметил Сынчоля, поднимающимся по лестнице, вот только знакомый был не один: «Для девицы одет совсем скудно… Молодой человек? Кто это?» Пока его сослуживец стоял на месте и можно было не переживать, что Хан растворится в воздухе, Джошуа получил у милой девушки бинокли и программные брошюрки для комфортного просмотра. Он сразу заметил перемену в настроении друга, когда увидел, как Джонхан недовольно надул губы и закатил глаза, но узнать причину совсем не успел: – Поднимемся в ложу, – коротко бросил Юн и повел друга за собой к выкупленной ложе. – Как скажешь, – Хон кивнул, следуя рядом с юношей, иногда улыбаясь людям, что здоровались с представителями аристократии ради приличия. Джонхан шустро забежал в ложу и скинул с себя пиджак, оставаясь в легкой свободной рубашке. Юноша занял свое место и, закинув ногу на ногу, направил взгляд прямо, где прекрасно открывался вид на ложу, всегда закрепленную за спонсором Чхве: – Так ты его увидел, – Джошуа тихо засмеялся, расположившись рядом с юношей, что распушился, как та удивительная птичка с ярким пышным хвостом в королевском саду. – Джонхан-а, не будь таким очевидным. – Я не ревную, просто… Он никогда не водит никого на постановки, а сегодня, посмотри, – Юн взял один бинокль в руки. – Этот молодой человек непростительно красив. Джошуа только покачал головой, сдерживая смех. Они должны быть осторожны… Такая ревностная дружба между двумя мужчинами, еще и разных сословий… Слишком опасна в их время. Но матушка учила, что сердцу приказывать люди не вольны… Поэтому Джошу приходилось лишь быть свидетелем того, как драгоценный друг в один момент погубит свою жизнь… – Лучше смотри туда, – Хон коснулся подбородка Джонхана и немного повернул его голову в бок, чтобы юноша обратил взор на сцену. – Скоро начало.

***

Сонхва закрыл за собой дверь в гримерную и прислонился к ней спиной, улыбаясь: – Прекрасно… еще немного и я сам буду стоять на этой сцене… – Юноша прошел к туалетному столику и включил лампу, что стояла почти на самом краю. Большой свет зажигать не хотелось, глаза и так немного устали от ярких софитов в большом зале. Пак присел на пуф и осмотрел себя в зеркало: «Этот вечер открыл больше тайн, чем я мог предположить. Значит, и наш дорогой спонсор любит скрывать свои интересы за маской… Интересно, кто был те молодые люди из ложи напротив, казалось, что во время оперы только они и занимали все мысли господина Чхве», – Сонхва немного улыбнулся, но потом замер, вглядываясь в отражение комнаты за своей спиной. Что-то было не так… Словно… Пак поднялся на ноги и подошел к пюпитру из дерева, неуверенно касаясь кончиками пальцев алых лепестков розы. Тревога холодной волной накрыло юношу, ведь он закрывал дверь гримерки, когда покидал ее, а, значит, что никто не мог войти сюда… Но прекрасный цветок все же появился, словно по велению незримого хозяина этого места. Незнакомца, чей взгляд следовал за Сонхва в любом месте театра, куда бы он ни пошел… Тревога сменилась легким волнением, когда Пак поднял розу перед собой, не обращая внимания на шипы, защищающие нежное соцветие: – Приятно, что вы все же здесь, Ангел Музыки. Или Господин Призрак?