Тихие Шаги

Поздний вечер мягко расплывался на небе, привлекая за собой первые сумерки. Джон приподнял глаза от затянувшейся работы, осознав, что ему становится трудно разглядеть происходящее вокруг. В глазах стояла влажная пелена, и ему пришлось пару раз моргнуть, чтобы сфокусироваться на сломанной проволоке. Сегодня он работал с самого раннего утра, совершенно не выспавшийся и уставший ещё с момента пробуждения. Джон чувствовал себя слегка болезненно, чихая через каждое действие, тем самым поняв, что работать под дождём пару дней назад было не самой лучшей затеей. Горло саднило, а в носу щипало, будто он вдохнул пыли. Его руки слегка тряслись, а мысли расползались мерзким жаром. Отложив починку сломанной проволоки у курятника, Джон приподнялся и потянулся, чувствуя ноющую боль в суставах и лёгкий озноб в плечах, свидетельствуя о поднимающейся температуре. - Чёрт… - вымотано протянул Джон, потерев лоб ладонью. Он облокотился о косяк курятника, чувствуя, как дрожь в руках становится только сильнее. Ему нужно было просто дойти до дома. Сделать чаю. Лечь. Но даже эта простая мысль казалась титаническим усилием. Он застонал, снова провёл рукой по лицу и, собрав волю в кулак, оттолкнулся от стены, чтобы наконец-то пойти к двери. Открыв её, Джон, не разуваясь, лёг на диван, тяжело дыша. Его рука упала на лоб, чувствуя жар.

Замечательно. Осталось только умереть в собственном доме.

И это была единственная мысль, возникшая у Джона, совершенно не внушающая ему никакой надежды. В висках кололо, жар тяжёлым одеялом лёг на тело фермера, а тошнота поступала к горлу больным комком. Не успев толком отреагировать на поведение своего тела, Джон провалился в сон, свесив руку с дивана. Недосып и изнеможение от работы очень яростно пробивались через проявившуюся болезнь, не оставляя Джону никаких шансов на продолжение работы. Время во сне, по чувствам Джона, текло медленно, хотя на деле уже прошло около трёх часов с того момента, как он лёг на диван в ужасном самочувствии и не желал открывать глаза. Но температура до сих пор оставалась, резко и почти жестоко отдавая головной болью, тем самым разбудив Джона. В висках стучало, почти выбивая назойливый ритм, и это был первый звук, что вернул его к реальности. Он тяжело вздохнул, потирая глаза, и пытаясь прийти в себя и хоть слегка восстановить ход своих обрывистых мыслей. Во рту был горький привкус от болезни. Медленно сев и спустив руки, Джон скинул свои сапоги и потянул ноющие суставы, ощутив прохладный, почти отрезвляющий от жара холодок пола на своих ногах. Зевнув ещё раз, более отдохнувшее сознание Джона вернулось к нему неожиданно, напоминая про сломанную проволоку на курятнике знакомой, давящей тяжестью о невыполненной работе. Но боль и изнеможение были сильнее, из-за чего, через силу Джон решил дать себе возможность отлежаться дома хотя бы раз. Растянувшись на диване, Джон, шмыгая носом, протянул руку и щёлкнул переключателем между тремя каналами, смотря на бегущие картины перед глазами. Свет от экрана отбрасывал на стены призрачные, синеватые тени, колыхающиеся при каждом движении героев, а голоса дикторов и обрывки музыки сливались в убаюкивающий фон. Засмотревшись на кадры неизвестного фильма, Джон положил голову на мягкую подушку, выдохнув. Тепло медленно разливалось по его уставшим мышцам, полностью вытесняя остатки озноба. Он наконец-то позволил своему телу и разуму отдохнуть в тёплой атмосфере дома, полностью погрузившись в эту тихую передышку. За окном уже стемнело, унося последние дни июля за собой тёплым ветром и терпким запахом сена. Глаза фермера прикрылись, отдавшись шуму кино, вновь задремав.

***

Джон открыл глаза, услышав тихий стук в дверь. В сонной голове пронеслись всевозможные люди. Соседи, навязчивые торговцы… а затем, в памяти резко стрельнула картина, того, что калитка закрыта. Значит кто-то внаглую перелез через неё и теперь допытывается до него. Аккуратно встав, дабы не чувствовать головокружение, Джон тревожно подошёл к двери и задумался. Его пальцы сжали косяк, чтобы вернуть миру устойчивость. Но если бы его хотели ограбить, никто бы не стучал так осторожно и выжидающе в его дверь, а просто начали бы её выбивать или взламывать. Этот стук был настойчивым, но удивительно вежливым. А затем уже знакомое громкое ржание лошади вернуло образ человека в память. Всё сходилось. Только он мог внаглую перелезть через чужую калитку, только у него такая громкая лошадь и аккуратная манера поведения рядом с Джоном, даже в простом стуке в дверь.

Фредди.

Имя всплыло также неожиданно, как Джон сам для себя резко открыл дверь, увидев на пороге немного взволнованного Фредди, наблюдающего за тлением его сигареты. Но он быстро смягчился, увидев растрёпанного и явно болезненного Джона, бледного, зажимающего дверь как единственную опору в этом мире. - Я разбудил тебя, золотце? – ласково, почти шёпотом спросил Фредди, облокотившись на дверной проём. - Я… не планировал засыпать, - ответил Джон, потирая чуть красные от болезни глаза, - Ты поздно. Фредди тут же махнул рукой, усмехаясь. - Решил навестить тебя. Просто стало любопытно, как ты тут. Обычно работаешь до самой темноты, а я тебя не застал. Всё слишком тихо было. Непривычно даже для тебя. Джон вздохнул, кивая, прежде чем слегка закашляться. Его рука упала на грудь, чувствуя тяжесть в лёгких от кашля. Фредди приподнял бровь, заметив состояние фермера перед собой. Всё его тело напряглось, а руки уже готовились подхватывать бледного Джона. - Ты в порядке? – в его голосе прорвалась неподдельная тревога. - Да… пустяки. Просто перетрудился. Под дождём, - чуть стыдно признался Джон, потирая болящие глаза костяшками. Его жест показался Фредди таким беззащитным, что вся его грудь сжалась в тугой узел, - вот и результат… - Бедняга. Угораздило же тебя, а? Джон отвёл взгляд, усмехнувшись. После совместной вылазки в город, он и Фредди совсем немного болтали вместе, если виделись, и сам Джон начал чувствовать себя чуть более комфортно в компании шумного ковбоя. Шмыгнув носом, Джон разглядел в свете ночного фонаря недоделанную проволоку курятника и лишь молча надеялся, что утром ему станет лучше для того, чтобы доделать её. Но Фредди уловил его печальный взгляд и обернулся, заметив оставленные инструменты и дыру в проволочном заборе. Даже для него работа выглядела не такой долгой. - Я могу помочь тебе с этим. Если хочешь. Или могу просто посидеть с тобой, если пустишь бедного уставшего ковбоя к себе в дом, - драматично вздыхает Фредди, хлопая глазами, - выбор за тобой, золотце. Джон посмотрел на него, на его лицо, освещённое светом фонаря, и почувствовал, как в груди что-то слабо и тепло ёкает. Это была странная смесь стыда за свою беспомощность и глубочайшей благодарности. Он всегда работал сам, неся бремя и труд в одиночестве, вежливо отказываясь не из-за своего упрямства, а из обычной рабочей привычки. - Уже темно. Ты уверен? - его собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно. Он не говорил нет в открытую. Он просто... сомневался. И это уже было прогрессом для него самого. Ведь Джон даже через боль мог бы это сделать сам, и скорее всего так и поступил бы. Фредди ухмыльнулся, и его глаза блеснули в полумраке. Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию, и слегка наклонил голову с почти кошачьей игрой. - У тебя есть сомнения во мне? - он произнёс это с наигранным вызовом, но в уголках его губ играла слишком тёплая, понимающая улыбка, что она разбивала в прах любые возможные возражения. Джон закачал головой, и на его усталом лице на мгновение мелькнула та самая, редкая и немного смущённая улыбка. Он сразу же поднял руки в жесте шутливой капитуляции. - Ну… если тебе не трудно. Только не потревожь кур. - Обязательно! – выдал Фредди, загораясь идеей помощи Джону, - я буду тихим, как мышь. Джон снял с вешалки свой летний плащ, накинув на плечи, прежде чем выйти на улицу за Фредди. - Смотри, тут всё проще, чем кажется, - Джон начал объяснять, медленно водя пальцем вдоль проволоки, чтобы показать, где сделать загиб. Но неожиданно почувствовал резкую боль в висках, - чёрт… - Эй, Джонни. Может быть тебе пойти в кроватку? Под одеяло и отдохнуть? –  усмехается Фредди, но в его голосе нет привычной насмешки, лишь нежность. Он присел на колени возле забора, его тёмные глаза были полны искренней тревоги за фермера. - Нет-нет, всё правда в порядке, - ответил Джон, упрямо сглатывая болящий комок в горле, - я просто хочу объяснить тебе, как оно работает, чтобы ты… не сломал ещё больше. Фредди хихикнул, и подогнул рукава своей куртки. Джон, молча присев рядом, протянул ему плоскогубцы. - Вот, - тихо сказал Джон, показывая пальцем на проблему, - нужно обрезать эти торчащие концы. Потом откусишь кусок новой проволоки… откусывай побольше, с запасом. Фредди кивнул, сосредоточенно сжав инструмент в руках. Раздался короткий, звонкий щелчок, и изогнутый кусок старой проволоки отлетел в сторону. Работа шла молча, под редкие возмущения ещё не спящих кур за стенкой. Джон, периодически подавляя подкатывающую тошноту, придерживал сетку, пока уверенные руки Фредди ловко продевали новый отрезок, закручивая его тугими, аккуратными витками с удивительной лёгкостью. В свете фонаря Джон заметил, что его перчатки были покрыты мелкими царапинами, а на лоб под шляпой выбилась непослушная чёрная прядь. - Ну, вроде готово, - Фредди отложил плоскогубцы и удовлетворённо вытер лоб тыльной стороной ладони, - что скажешь, золотце? Я думаю, вышло неплохо. Джон, всё ещё сидя на земле, кивнул. Он потянулся, чтобы проверить прочность витков, и в тот же момент его рука встретилась с рукой Фредди, который сделал то же самое. Их пальцы столкнулись над аккуратно скрученной проволокой. И вместо того, чтобы сразу отдернуть руку, Фредди мягко накрыл её своей, поворачивая ладонь Джона так, чтобы та лучше легла на сетку. - Чувствуешь? - его голос прозвучал как шёпот, - ничего не торчит, всё гладко. Всё в порядке. Как ты и хотел. Он говорил о заборе, но его тёплая, удивительно лёгкая ладонь в перчатке, лежащая поверх руки Джона, говорила о чём-то совсем другом. И Джон это чувствовал. Он позволил своей руке остаться под его ладонью на секунду, две, три... прежде чем медленно высвободить её и смущённо убрать в карман плаща. - Э-э… - Джон, застеснявшись такого жеста, опустил взгляд, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар, на который уже нельзя было списать болезнь, - спасибо… за помощь… Фредди улыбнулся более мягко, отодвинувшись от фермера. В его глазах плясали весёлые искорки, но во взгляде не было насмешки, скорее тёплое и невысказанное понимание всего происходящего. - Но всё же стоит затянуть потуже, - неожиданно вымолвил Джон тихим голосом. Фредди выпустил притворный вздох усталости, вновь делая несколько витков, боковым зрением смотря на смущённого и молчаливого Джона. Он видел, как тот беспокойно перебирает край своего плаща, явно не привыкший к близкому контакту за столь долгое время в откровенном одиночестве на ферме. Эта реакция почти умилила его, и он смеялся внутри, но не стал комментировать это, чтобы не отпугнуть Джона ещё больше. Джон опустил голову, сидя в своих мыслях и перебирая пальцами. Они с Фредди стали чуть ближе, чем было до этого, и этот факт висел в ночном воздухе между ними, очень ощутимый. Ведь даже пару дней назад они встречались в городском салуне и немного выпили вместе, но кроме работы толком ничего и не обсуждали. Неловко подвинувшись чтобы посмотреть на то, как Фредди сделал работу, Джон неуверенно и медленно протянул свои пальцы вновь, касаясь туго закрученной проволоки, ощутив под подушечками холодный, жёсткий металл и аккуратные витки. Фермер кивнул, убрав ладонь. - Спасибо огромное. Ты меня невероятно выручил, - наконец говорит Джон, слегка закашливаясь, - могу ли я… отблагодарить тебя чем-то? – спросил он, выпрямляясь в болящих суставах. Фредди приложил палец к губам, шутливо задумавшись, и изображая сложнейший выбор, прежде чем мягко улыбнуться Джону. - Давай ты заваришь нам чай, и я буду счастлив на этом, - произнёс он, и в его голосе не было ни капли привычного пафоса, только искреннее, простое желание продлить этот тихий вечер. Джон чуть удивлённо взглянул на Фредди, внутренне ожидая какой-нибудь колкости или намёка, но встретив лишь это спокойное дружелюбие, молча согласился и повернулся к двери дома. Подойдя к ней, он открыл её, взглянув на ковбоя сзади себя. - Подождёшь? - Без проблем, - Фредди садится на крыльцо, глядя через своё плечо на Джона, - но мне без молока. Джон тут же ставит чайник на плиту, ожидая закипания. Его руки сразу же нашли коробку чёрного чая и две фарфоровые кружки из сервиза немного автоматически. Но его разум был где-то в другом месте, так как у него всё ещё была небольшая температура, пусть и не такая сильная, а присутствие Фредди казалось чем-то необычным. Джон вообще не был социальной личностью, из его друзей были лишь несколько парней из колледжа, с которыми общение сошло на нет после начала полноценной работы на ферме и Вероника, единственная, с кем он поддерживал контакт на протяжении многих лет. Она напоминала ему его самого - тихая, простая, не требующая лишних слов и объяснений, но звонившая не так часто, как они оба этого хотели. И он никогда не ожидал, что кто-то, а особенно такой человек, как Фредди, захочет поддерживать и помогать фермеру за кружку чая, в то время как у других он по-кошачьему вымогал деньги. Тишину разрезал свист чайника, возвращая Джона в реальность. Ловким движением он налил две чашки горячего чая, прежде чем выйти на крыльцо к ожидающему ковбою. Фредди оживился, улыбнувшись тихо подошедшему Джону, и взял с его рук чашку. Их пальцы снова ненадолго встретились - вокруг тёплого фарфора. - Спасибо, - сказал Фредди, отпив горячий чай в спокойствии. - Угу. Джон молча присел рядом, не зная, что сказать. Он отпил из своей чашки, позволяя чаю обжечь саднящее горло и на секунду успокоить его. Джон опять почувствовал лёгкое истощение, и зевнул, отставив кружку в сторону. Голова казалась набитой ватой, а жар от чая и простуды смешался вместе, создавая мутное, но уютное марево, хотя в тоже время… он не хотел оставлять Фредди одного. Ведь впервые за долгое время тишина в компании человека не давила, а согревала. Фредди повернулся к фермеру, заметив его состояние. Он бы с радостью предложил Джону положить свою голову на своё плечо, но Фредди понимал, что он уже вряд ли согласится. Стены вокруг Джона хоть и дали трещину, но не рухнули и явно будут держаться ещё крепко и долго. - Ты можешь вернуться в дом, золотце. Я не рассыплюсь, если этот простуженный фермер получит заслуженный отдых, - шутит Фредди, отпивая чай. Его шутка была лёгкой, но в глазах читалась неподдельная забота. Джон замолчал, прежде чем взглянуть на ковбоя с лёгким, почти что детским недоумением. - Зачем ты мне помогаешь? – вырвалось у него. Фредди издал удивлённый смешок, совершенно не ожидая подобного вопроса. - Просто хочу, - Фредди пожал плечами, - а ты против? Тишина после вопроса Фредди затянулась. Джон чувствовал, как жар снова подступает к его вискам, но на этот раз не только от болезни, а от путаницы в чувствах. Картина вроде становилась более ясной – им обоим нравится эта редкая и молчаливая компания, но Джон… просто не знал, как относится к этому всему. Было слишком сложно выстраивать новые отношения и привыкать к людям. - Нет... я не против, - наконец выдохнул он, и эти слова дались ему невероятным усилием. - О! Тогда я очень рад, - Фредди улыбнулся, и его тон был таким ненапряжённым, что Джон почувствовал, как какая-то струна внутри него наконец ослабевает полностью. Джон зевнул снова, уже не в силах бороться с сонливостью. Веки словно налились свинцом, а мир поплыл в мягких, размытых красках как пару часов до этого. - Чёрт. Извини, - пробормотал он, потирая уставшее лицо ладонью. - Всё в порядке. Ты можешь идти. И я тоже пойду. Что-то засиделся, а у меня тоже своего рода хозяйство, - проговорил Фредди с уже знакомой искрой игривости, - ну знаешь, цветы, кошки, всё такое… нужно же кому-то за ними следить. Фредди допил свой чай, поставив чашку на ступеньку с тихим стуком, и поднялся на ноги. Его руки быстро отряхнули свою брюки, обернувшись на всё ещё молчащего фермера. Джон хотел сказать, что всё в порядке и ему не стоит уезжать, если тот не хочет, но слова комом застряли в горле и он не вымолвил ничего другого, способный лишь на молчаливое, почти смиренное кивание. - Хорошо, - проронил Джон почти шёпотом. - Вот и отлично! А теперь, - ухмыльнулся Фредди, грозно показав пальцем на дверь дома, - марш в постель, фермер. Джон тихонько хихикнул, ища опору ладонью, прежде чем подняться. Он зевнул ещё раз, зажмурив глаза. Когда он снова их открыл, Фредди всё так же смотрел на него, не отводя взгляда, без капли стыда, просто рассматривая уставшего и взъерошенного Джона перед собой. - И, к слову, золотце, - начал ковбой, и в его ранее лёгком голосе внезапно появилась несвойственная ему серьёзность, - запомни, что никто не помогает просто так. Всё всегда взамен на что-то. Джон поднял брови, чувствуя, как его сердце тревожно ёкнуло, упав куда-то в пустоту. Старая рана недоверия, та самая, что он носил в себе годами, болезненно ожила и заныла с новой силой в эту же минуту. - И… в обмен на что? – боязливо выдохнул он, и его широко распахнутые глаза даже в темноте ясно показывали нарастающую тревогу Но в тот же момент лицо Фредди смягчилось. Он видел эту мгновенную перемену, как стена неуверенности вновь вырастает вокруг Джона. Его улыбка в темноте была загадочной и обещающей, но всё также тёплой. - Лично для меня? - он сделал маленькую паузу, давая словам просочиться сквозь страх Джона, – на твою компанию, Джонни. И тогда его голос стал тихим-тихим, почти шёпотом, полным неподдельной теплоты и убеждённости. - Она того стоит. И я в этом убеждён. - Фредди… - неуверенно начал Джон, глядя на уже развернувшегося ковбоя. Слова давались ему тяжело, буквально разрывая грудь изнутри, из-за чего он тут же отвёл глаза, наблюдая за темнотой этого спокойного вечера, - ферма… всегда открыта для тебя. Ковбой замер, прежде чем расплыться в широкой, неконтролируемой улыбке и кивнуть. Эти слова значили для него куда больше, чем любая благодарность. - Я знаю, - почти шёпотом ответил Фредди, сняв шляпу в почтительном, нежном жесте, - спокойной ночи, Джон. Выздоравливай поскорее. И это было правдой. Он знал, что нужно фермеру. Шум в его тихий одинокий мир, помощь и та самая поддерживающая, тёплая рука, дающая надежду и открывающая мир с хорошей стороны. И если Джон позволяет ему это, даже сквозь тянущееся смущение, Фредди не остановится ни перед чем. - Хорошей дороги, - улыбнулся Джон в ответ Фредди, и в этот миг улыбка у него была почти такой же лёгкой, как и у ковбоя, - и спокойной ночи. Он медленно прикрыл дверь, оставив ковбоя в мраке вечерней улицы и одиноком свете фонаря. Но Фредди теперь никуда не спешил. Он слушал шорох листьев от тёплого ветра и неторопливый стук своего сердца, осознавая происходящее за последнее время. Фредди понимал, что Джон не откроется ему полностью после нескольких недель, а то и месяцев общения, но это его не волновало. В этой медлительности был свой азарт, и Фредди был готов принять все его правила. Даже ждать целую вечность, делая тихие шаги.