Шесть шагов друг к другу

Какаши хватило секунды, чтобы понять: что-то не так. В следующий миг он, подхватив Сакуру, отступил назад. Шестой сделал это вовремя — на то место, где они только что сидели, рухнул массивный валун. Каменные крошки от удара разлетелись во все стороны, поднимая пыль. Своды пещеры угрожающе задрожали, но выдержали. Сила удара говорила сама за себя — противник был чудовищно силён. А от уютной и романтичной атмосферы и следа не осталось — как и их вещей. — Черт, мой любимый термос, — полушутя проговорила Сакура, готовясь к бою. На удивление она была так спокойна, что могла шутить. В руках не было и намека на дрожь, а ноги твердо заняли опору. Опыт, накопленный в тяжёлые военные времена, давал о себе знать. — Я куплю тебе новый, — тихо отозвался Хатаке, выступая вперед. По подземелью эхом пронесся отчаянный рев. Что-то большое и с большим запасом чакры стремительно приближалось к ним. Оно был в ярости. — Но сначала — он, — Шестой сосредоточенно оценивал окружение. — Похоже, глаза ему не нужны. Фонарь был разбит вместе с остальными вещами, так что шиноби могли ориентироваться только на свой слух и осязание. — И у него есть шаринган? — усмехнулась девушка. — Ничего не видно, совсем как тогда… Невозможность видеть и тяжелый сырой воздух напомнили ту роковую битву на мосту с Забузой. Тогда Сакура не могла сделать ничего. Она могла только оплакивать тело товарища и винить других в неудаче и слабости. За это время куноичи не научилась видеть в темноте. Но у неё в напарниках был человек, которому всё это не нужно. — Побудь моими глазами, Какаши. — Слушай только мой голос, — тихо ответил он. Совсем близко послышался рык — не человеческий, но и не звериный. Словно кто-то так давно не разговаривал с людьми, что разучился говорить. — Будь осторожна. Даже Орочимару точно не помнил, сколько экспериментов провел над людьми… Но атаки не последовало — лишь гулкая, вязкая тишина. На самой грани слышимости протянулся странный писк — будто кто-то играл на беззвучной скрипке. — Ты слышишь? — Хатаке напрягся. Он не любил, когда проблему нельзя было решить быстро — тихим ударом из-за спины или удачной техникой. Когда враг оставался призраком, а не целью, бой затягивался не в пользу Шестого. С шиноби, что нападали в лоб, всегда было легче — они настолько верили в свою силу, что не ожидали проиграть на своем поле боя. Кажется, это был не тот случай. — Сакура? Девушка не отвечала. Слышно только её дыхание — рваное, будто ей не хватало воздуха. Присмотревшись, мужчина приметил ее покачивающийся силуэт и руку, плотно сжимающую кунай. Когда она его достала — и зачем? Стало тревожно. Какаши сделал пару осторожных шагов в ее сторону, ведь он знал… Сакура — куноичи, которая предпочитает драться на кулаках. — Са… Какаши не успел договорить, как девушка рванула к нему. Мужчина рефлекторно отбил ее выпад, больше механически, чем осознанно. Сакура молчала, будто погруженная в транс, она шептала: — Ненавижу, ненавижу, ненавижу… Что, чёрт возьми, происходит? Хатаке отступил назад, занимая защитную стойку — ранить Сакуру не входило в его планы. Если это гендзюцу, почему не действует на Какаши? Нужно выяснить, по какому принципу работает эта техника: перенос разума как у Яманака, контроль тела как у Нара или точечное гендзютсу как у Куренай или других. Пока не поймёт, как действует техника, нападать будет опасно. — Это… — глухо донеслось из темноты. — Расплата… За счастье… В голове Хатаке родилось несколько версий, но основной была только одна — мутант мстил тем, кто кажется ему счастливым. И так как партнёр не может ранить свою возлюбленную, он добивается того, что один из них погибает… Из темноты донёсся хриплый, неровный голос — будто кто-то рвал себе горло, стараясь выговорить человеческие слова. — Убе-е-ей… убе-е-ей себя! Какаши поморщился: это даже не крик, а вибрация, пробирающая под кожу. Грубая и животная попытка имитировать речь… — Сумасшедший ублюдок… — выдохнул он. — Вот как он заманивал жертв. А Сакура останется… с этим монстром? Как безвольная кукла для ритуала воскрешения? Видимо, другого выбора не остается. Нужно сыграть по его правилам, чтобы найти выход. Был лишь один способ остановить её, не причинив вреда — план рискованный, но Хатаке верил, что он сработает. Девушка кинулась снова с явным намерением вспороть мужчине горло. Её рука дрогнула в последний момент — внутри Сакура упорно боролась с чужим контролем, и кунай лишь задел плечо. Железо болезненно обожгло кожу. Игнорируя боль, Хатаке сложил печати. — Развейся. Какаши напряженно оценивал её состояние: дыхание ровное, но прерывистое, плечи дрожали от напряжения, глаза двигаются под веками. Она будет в порядке: ведь та Сакура, которую он знал, не привыкла сдаваться. Куноичи пришла в себя практически сразу. Дезориентированная, она продолжала крепко сжимать кунай. Широко раскрыв глаза, девушка тяжело дышала, словно только что вынырнула из воды, задерживая дыхание. Ее слегка дрожащие руки ощупывали одежду Хатаке, словно в попытке убедиться, что это и правда он. — Сакура это я, пришла в себя? — тихо проговорил Шестой. — Это… кровь? — ее пальцы стали липкими. — Неужели это я… сделала?! Её тихий голос метался между изумлением и виной, глаза блестели от страха и растерянности. Словно сама Сакура не могла понять, как её собственная рука могла так сильно ранить того, кого она хотела защищать. — Не переживай так, — попытался усмехнулся Хатаке. — Ты попала под вражескую технику. А это — просто царапина. — Я же с ядами экспериментировала! Аккуратно вытаскивая кунай, Сакура одновременно лечила рану Какаши. Он не мог видеть ее лицо, но мог прочесть ее мысли. Там точно было что-то про его глупость и торопливость… Он чувствовал её тепло и уверенность в мягкой зеленоватой чакре, что отсвечивала на ее взволнованном лице и волосах. Как ни странно, от этого стало легче: она — его Сакура, заботливая и слегка ворчливая девушка, та, что всегда держала себя в руках и заботилась о других. В груди потеплело — хоть на мгновение напряжение отступило. — Сакура, Кажется лечение нужно отложить. — Но антидот! Ты же так… Антидот бы и правда не помешал: яд проникал все глубже, и ноги Хатаке немели. Когда Сакура потянулась к набедренной сумке, он мягко перехватил её руку, вслушиваясь в обстановку. Сейчас не время для исцеления. Сырой запах пещеры смешался с чем-то ещё — неуловимо зловещим, как предвестие удара. — Он наступает. Из глубины прохода донеслось знакомое рычание: — Разрр-р-рушил… мой сосуд. Она — сосу-у-у-уд! Фраза прозвучала почти человеческой, но ужасно неправильной: словно говорящий лишь повторял за кем-то слова, не понимая их значения. Осталась ли в этом человеке хоть частица сознания или весь он — движимое жаждой мести и напитанной чакрой чудовище? — Что это? — что-то мокрое и скользкое коснулось ноги Сакуры. — Это… вода?! Площадку тут же начало заливать, холодная масса хлынула с потолка. Нога Сакуры соскользнула, она стала заваливаться назад, но Хатаке успел подхватить ее мгновенно. Поток воды рвался, готовый унести их с собой. В сражении под водой у Какаши не было преимущества… и у Сакуры тоже. Вода быстро заполняла пространство, течение давило на грудь, норовило сбить с ног. Харуно с тревогой представила свою смерть: чья-то скользкая рука утягивает в пучину. Но сильная рука Хатаке уверенно сжала ее ладонь, и Сакура очнулась: сейчас уж точно не время бояться. Темная тень мутанта скользила под водой. Он двигался уверенно, словно был в своей стихии. Иллюзиями победить их не получилось, значит решил утопить? Придется бороться напрямую… или найти способ использовать пространство, чтобы не попасть в сборник «самых жалких смертей шиноби». — Прежним путем уже не вернуться, — прокричал Хатаке сквозь рев воды. — Медлить нельзя! Он уже начал складывать печати призыва, когда Сакура схватила его за запястье. — Если старый путь закрыт, мы пробьём новый! — твердо крикнула она. — Только скажи, куда бить. Сакура рванула вперед, кулаки и ноги прорывали поток воды, отбивая его от них, прокладывая путь наверх. Хатаке следовал за ней, чувствуя каждый её рывок и каждый вдох — они действовали как единое целое. Он не видел прохода глазами, но ощущал направление по колебаниям чакры Сакуры и движению воды вокруг. Каждое её движение подсказывало путь, словно она сама инстинктивно знала, куда двигаться. Камень под ее ударами превращался в мелкие крошки, и в движениях не было и намека на сомнения. Раньше она искала ответы во тьме… теперь была светом, ведущим их вверх. Удар, удар, удар. Еще удар! От яркого света больно резануло по глазам. Сакура по инерции сделала еще пару шагов и остановилась. Следом появился Хатаке — весь в каменной крошке в промокшей до нитки униформе. Сама Харуно выглядела, наверняка, не лучше. — Ты цела? — первым делом спросил он. — Да, но… ничего не кончилось? Из прохода хлынула вода, будто пытаясь поймать шиноби за пятки. Мутант прятался в тени, не решаясь покинуть стен пещеры. Как давно это существо не видело солнечного света? Не мешкая, Хатаке сложил печати водяной тюрьмы, и бой окончился, не успев начаться. Мутант безвольно болтался в клетке: его изувеченное чакрой тело извивалось, сверкнула чешуя на оголенных руках, от человека остались только сверкающие яростью глаза. Какое-то время они стояли молча, напряжение от битвы стучало в висках, а сердце не спешило успокаиваться. — Скоро подойдет группа запечатывания, — не отводя взгляда от техники, проговорил Какаши. — Продержишься еще немного? — Ты еще сомневаешься? Несмотря на усталость, Сакура оставалась бодрой — она долечила рану Какаши, проверила содержимое их сумок и попыталась привести себя в порядок. АНБУ прибыли быстро. Несколько уверенных движений — мутант был обездвижен, запечатан и отправлен под строгий контроль. Его ярость и решения теперь — не только его ответственность. Его собственная ненависть и одержимость привели к вечному заточению — Сакура поняла, что в ее сердце больше не осталось жалости и сострадания. Человек, писавший тот дневник, и существо, с которым они сражались — совершенно разные. Один из АНБУ обратился к Хатаке: — Ситуация под контролем, Шестой. Он обездвижен. Хатаке кивнул, повернувшись к стоящему рядом второму АНБУ: — Придерживайтесь плана В, — сдержанно проговорил мужчина. — Транспортируем в исследовательский центр. Никто не должен использовать его способности во вред. — Есть! — Отличная работа, можете снимать охрану с участка. АНБУ растворились как тени, и от напряженной битвы остался только темный проход и разливающаяся вода. Сакура села рядом с Шестым под старым деревом, пытаясь отдышаться. Вокруг всё ещё стоял запах сырости, в ушах гудел поток воды, но внутри была необычная тишина — тишина после битвы, после хаоса, после страха. — Какаши, ты слышал? — тихо проговорила Сакура. — Тогда он просто хотел использовать меня как сосуд. — Как и многих других до этого он бы принес тебя в жертву и убил меня, чтобы не мешался при Эдо Тенсей, — пробормотал Хатаке. — Как когда-то погубил возлюбленную. Он не тот, кого стоит спасать… Харуно бросила на него короткий задумчивый взгляд, но в ее тоне не было сомнений: — Возможно, ты прав. Жить — значит двигаться вперёд, даже если прошлое всё ещё преследует нас в кошмарах. Так можно увидеть светлое завтра, — Сакура сжала его руку. — Я рада, что мы пойдем одним путем, Какаши. Хатаке мягко сжал ее ладонь в ответ, впервые за долгое время позволив себе немного отпустить ситуацию: — Теперь всё в порядке. И лично я хотел бы сказать ему спасибо. — За что это? — подняла бровь девушка. — За твой поцелуй, конечно же. Она мягко рассмеялась: — Прозвучало так, словно это вы с ним в темноте обнимались. Он попытался встать, но слабость от яда брала своё. Сакура тут же подхватила его под руку, пытаясь удержать на ногах, её взгляд выдавал тревогу: в суматохе она забыла дать ему антидот. Хатаке скосил глаза на неё и шепнул: — Сакура… Твой яд просто отличный. Она резко подобралась, начиная рыться в мокрой сумке. Последнее, что он услышал перед тем, как сознание начало уходить, — ее неловкие чертыхания под нос. Какаши подумал, то был ему урок — никогда не забывать, какой талантливой была Сакура. Игнорировать ее экспериментальные яды точно не стоило. Это так, заметка на будущее…