Новый друг

      Виктор любил глубокую ночь. Ночью никого не слышно, все спят, делай что хочешь, но делай это аккуратно. Ночью красиво светит луна и сверкает бесконечное множество звёзд на чистом небе. Правда иногда бывает страшно. Любой шорох может напугать и посеять сомнения в том, один ли ты среди каменных уступов. Тем не менее ночь – это вакуум, в который Виктор с охотой влезал. Это стало уже чем-то привычным.       С недавних пор он начал вставать с утра пораньше. И Виктор сам не знает причину: никто его не будил, да и ложился он спать в самые поздние часы, поэтому никаких сбоев не должно было наблюдаться.       Прошло три дня ранних пробуждений, прямо после прощального «встретимся!». Какая-то сила поднимала Виктора часов в восемь и заставляла не спать до самой полуночи. Недосып мучал его тяжёлым ощущением в глазах, рассеянностью и лёгким головокружением. А ещё тревожностью.       На протяжении трёх дней Виктор с трудом вставал на ноги, забывая об утренней рутине и ковыляя к выходу из пещеры. Он всегда жмурил глаза и отворачивался, когда солнце начинало слепить его. За трое суток у него был уже переизбыток утреннего солнца.       Если ночью холодно, темно и сыро из-за росы, то утром очень приятно греться под утренними лучами. Виктор наслаждался каждым моментом этой поры: тем, как постепенно становились слышны звуки сверху, как сквозь них можно было услышать прыгающих в озеро лягушек, речку, а если прислушаться сильнее, то можно различить жужжание букашек.       Под греющим светилом приятно ходить и смотреть, как преобразилась вся местность. Виктор неторопливо взобрался на уступ к озеру и осмотрелся. Цвет каменных стен стал теплее, перенимая яркость солнца, будто добавили новый оттенок к серому. Каменные своды стали выглядеть уютнее. Мох на стенах стал «мягче» для глаза, как и лианы с лозами. Виктору стало интересно, какой он на ощупь. Он неспешно подошёл ко мху и, на удивление, он пушистый и очень приятный. Ночью казалось, что он холодный и склизкий. Озеро, хоть и всё ещё было зелёным и оттуда воняло кучей водорослей, приобрело зелёно-голубой оттенок. Виктор вернулся к речке, и даже она преобразилась: свет переливался на воде и образовывал поток маленьких вспышек. Их, кажется, называют “солнечными зайчиками”.       Место, которое он полюбил по-новому – это грот с рисунками. Виктор очень сильно хотел ещё раз порисовать мелками, украсить каменные стены яркими цветами… Деревянные, железные и стеклянные текстуры в пещере уже не привлекали и вызывали только удручение, а фиолетовый цвет неприятно давил на глаза.       Виктор подошёл к своему рисунку Рио и легко провёл пальцами по мелу, размазывая контур. Он смешивал вместе цвета в некоторых местах, делая свой рисунок более нежным и нечётким. Ему так нравилось больше. Рио стала выглядеть мягко, прямо как из воспоминаний. Обрамление Рио хотелось стереть и оставить только чистый и светлый розовый, но как бы Виктор ни пытался – фиолетовый размазался больше, сделал работу грязнее, хоть и стал менее насыщенным.       Внезапно его пронзила колючая боль в правом колене – Виктор чуть не упал и не размазал остатки фиолетового по всей Рио. Аккуратно присаживаясь, он бережно схватился за ногу. Кажется, он совсем забыл о том, что не ходил с тростью почти неделю.       Прошло уже три дня, а Джейса нет. Хоть эти дни были не такими серыми в его жизни, казалось, без Джейса этого не будет вообще. Желание пить и есть пропало, оставалось только лежать на камне под солнцем… Прямо как делала Рио.       Сердце Виктора сжимала боль, когда он думал о Рио. Она же умирала в одиночестве. Страдала от него. Боялась…       Теперь боль появилась не только в колене, но и в груди. Виктора затошнило, на глазах наворачивались слёзы: он правда хотел пойти и найти Рио, хотя бы попрощаться с ней, утешить её. Но он так боялся увидеть, что с ней стало. Был напуган худощавым телом, закатившимися назад глазами, открытым ртом и запахом гнили.       Ему так жаль, что он не извинился перед ней.

***

      – Вот ты где! – весело воскликнул Джейс, с облегчение выдыхая. – Извини, что я задержался.       Солнце пекло ему спину, он стоял у входа в грот и осматривал местность. Из-за резкого перехода в тенистое пространство было трудно распознать очертания Виктора. Но он смог.       – Я испугался, пока искал тебя! Ты чего не отвечал? Мы, вроде, в прятки не договаривались играть, – он хихикнул, медленно приближаясь к своему другу.       Как и всегда Виктор не очень активно реагировал на что-то. И не отвечал. Джейсу это показалось странным, ведь только пару дней назад он прямо-таки разговорился. Неужели Джейс обидел его чем-то?       – Ой!       Звонкое эхо раздалось по всему гроту. Он обо что-то споткнулся, ему чудом повезло не упасть лицом об камень и просто плюхнуться рядом с Виктором. Проморгавшись, Джейс осмотрел его: он как будто… Плакал? Или спал? Он уткнулся в колени и сильно-сильно обнял себя.       Джейс испуганно огляделся, руки будто приковались к земле. Внутренне он всегда разделял эмоции своих друзей. Он хочет, чтобы никто никогда не грустил. Мама дала ему один совет: если кто-то плачет, просто будь рядом.       Он был рядом, когда у Кейтлин были проблемы с родителями, был рядом, когда у его друга умерла рыбка и когда мама горевала по отцу.       Джейс приобнял Виктора за плечи. Тот вздрогнул. Видимо из-за того, что к нему прикоснулись тёплые ладони. Сам он был леденющим, Джейс боялся, как бы он не заболел. Если не уже. И поблизости вообще ничего не было, чем укрыть, кроме как вывести его на жару…       Рядом они просидели минут десять, если не больше. Всё это время Джейс боялся услышать плач или всхлип, но, оказалось, теперь он боится тишины от Виктора.       Бездействовать тоже нельзя.       Джейс медленно поднялся, будто боялся спугнуть Виктора как зверька, и легонько похлопал его по плечу. Никакой реакции. Тогда Джейс аккуратно потянул за ткань рубашки. Снова ничего!       Джейс насупился. Нет, ну хоть какой-то знак ему нужен!       «Придётся прибегнуть к крайним методам…».       На пробу Джейс легонько пальцем тыкнул в бок. Какое-то шевеление есть, это порадовало. Неужто Виктор боится щекотки? Теперь никакой пощады пусть не ждёт. Джейс опять присел к нему и стал щекотать его бока. Он пытался не обращать внимания на то, что он чувствовал рёбра слишком чётко, чем мышцы.       Пошёл смешок, а потом уже и, наконец, показалось лицо: бледное, с заспанными глазами и такое уставшее… Джейс совсем не видел смеющегося Виктора, но вот сейчас самый удачный момент: кривая улыбка и сжатые губы пытались сдержать смех; он жмурился от щекотки. Только вот хихиканье прорвалось – даже щёки порозовели. Привычная хмурость вообще испарилась!       – Ну наконец-то ты больше не серая тучка! – Джейс перестал мучать Виктора, который и так чуть не упал на ровном месте, и поднялся на ноги, подавая руку.       Хорошее настроение испарилось в тот же момент, как Виктор встал. Он поморщился и слегка поднял правую ногу. Его шатало к стене       Виктор с ужасом посмотрел на Джейса, а потом глаза забегали по всему гроту.       Джейсу передалось его волнение, но было понятно, что его друг что-то искал. Кажется, он знал, что это – возле него лежала трость, о которую он и споткнулся. Джейс быстро поднял её и передал Виктору.       Тот моментально сжал её в руке, но от стены не отошёл. Его взгляд упёрся под ноги, он рвано дышал. Трость уже дрожала от того, насколько сильно её стиснули.       Джейс стоял в ступоре пару минут. Он ведь никогда не сталкивался с таким. Он был в полной растерянности, но… Мама рассказывала ему, что животные чувствуют твои эмоции. Страх, радость, грусть тоже передаются им. Джейсу кажется, что и с людьми это тоже работает.       Поэтому он ободряюще похлопал по плечу Виктора и успокаивающе улыбнулся ему. Когда Виктор поднял глаза, животный страх испарился. Облегчение прокатилось по всему его телу, и он опять чуть не упал, но Джейс успел придержать его.       – Тебе это всегда нужно? – Джейс кивнул на трость. – А почему?       Виктор пожал плечами и отвёл взгляд. Джейсу стало немного стыдно.       – А что делать, если её не будет? Ну, как тебе помочь? – он попытался быстро перевести тему. Только вот стало наоборот хуже: как только Джейс услышал тихий всхлип, он тут же обнял Виктора. Это был его первый инстинкт – просто быть рядом с кем-то, когда кому-то плохо. И просто показать, что он рядом.       Из-за разницы в росте Джейс приподнялся на носочки и положил голову на плечо своего друга. В ответ его сильно прижали, а дальше Джейс почувствовал мелкую дрожь. Он вновь принялся медленно гладить по спине.       Через пару секунд его отпустили.       – Извини… – промямлил Виктор, утираясь рукавом. – Я, просто… Никто такого не спрашивал.       – Как это?! – охнул Джейс. Неужели никого это не интересовало? У него что, не было настоящих друзей? Никто не пытался помочь? – А… Ты что, не показывал им трость?       – Показывал, но…       Джейс набрал воздуха, чтобы опять начать говорить, но он понял, что сейчас лучше всего просто послушать. Виктор и так вот-вот и сбежит от этого напора злости.       – Но никто не обращал внимания на это. Я всегда отставал от всех. Меня никто не ждал. Не приглашал. Ну и… всё. Всем это только мешает, – закончил Виктор грустным вздохом.       Его знакомый только и фыркнул на это.       – Ну и ладно! Нам и без них хорошо. И так сразу понятно, что это плохие друзья! – Джейс уж очень смешно насупился и надул щёки, Виктор не смог сдержать улыбки. – Это… Да я их!.. Они такие глупые! И, и… Невежды! Ой, нет… Невежи!       Виктор честно старался сдержать смех. В глубине души ему было приятно, что наконец-то его кто-то понимает. Он бы, наверное, не смог признать, что вина в остальных, а не в нём. С Джейсом верится, что его просто окружали плохие люди. Даже собственные родители не так яростно защищали его.       – А ещё!.. Ты чего смеёшься? – услышав уже нескрываемое хихиканье, Джейс остановился.       – Ты выглядишь как очень большой хомяк.       – Я? Хомяк? Да ты… Да… – он приготовился “напасть” в ответ, но тут же надул щёки ещё больше. Как и ожидалось – Виктор теперь уже заливался смехом. Это был, наверное, первый раз, когда Джейс его слышит.

***

      Теперь они сидят в Гроте и смотрят на красивый закат, который еле-еле достаёт до их убежища на последние несколько минут.       Виктор чувствует себя лёгким: ему проще двигаться, говорить, даже моргать. Будто он заряжен на ещё несколько лет. Его уверенность прерывает неожиданный вопрос:       – Слушай, моя мама и я приглашаем тебя завтра к нам, ты хочешь?       И снова ещё один вопрос, который ни разу в жизни Виктора не звучал. Он тупо уставился на Джейса и моргнул несколько раз.       – В смысле?       – Ну… Просто. В гости.       «В гости». Почему-то это звучало тепло и уютно. Виктор ещё пару раз про себя повторил «в гости». Так приятно.       – В гости… – пролепетал он.       – Да! То есть ты приходишь к нам в дом, – Джейс обнял свои колени и положил щёку на них, с надеждой смотря на своего друга. – И-и… Мы просто что-то делаем вместе!       – А я… Мне же нельзя, – Виктор глазами показал наверх.       – Почему?       – Я же не родился там. Наверху таких не любят.       – Тогда пойдём ночью!       – Я медленный. И шумный, – он поднял свою трость.       – Ну и что? Я близко живу, а ещё я возьму с собой молот и защищу тебя! – Джейс с готовностью встал на ближайший камень и размахивал руками по воздуху, будто держа этот самый молот.       – У меня одежда грязная.       – А мама уже готовит пирог для тебя на завтра. Поэтому не отделаешься, – хихикнул Джейс.       Судорожный поиск оправданий и отмазок закончился. Теперь Виктора поставили прямо в известие. От этого не стало понятнее, хочет ли он взобраться туда, где его ненавидят наверняка больше, чем здесь.       Виктор верил, что выбор есть всегда. Теперь он должен принять его за себя.