Будь счастлив, Драко

Драко дважды просыпался этой ночью. В первый раз — от тишины, разорванной эхом аплодисментов несказанного «нет». Он побрел к окну. Фонари за стеклом мерцали тускло, лишь обозначая свое присутствие, но не освещая ничего вокруг. На языке вертелся обрывок фразы, сказанной ею во сне, но рассыпался прахом, подобно многоточию. Ничто не приносило утешенья. Ни холод стекла, ни глубина спящего сада. Он вернулся в постель, к теплу Астории. Ее ровное дыхание успокаивало. Но глаза закрывались лишь затем, чтобы снова увидеть другую. Ему снилась она беременной. Нелепый, жестокий сон, в котором он прожил с ней годы, будучи в разлуке наяву. Руки с нежностью ощупывали ее живот, но в реальности находили лишь складки простыни и холод выключателя. И, бредя к окну во второй раз, он уже знал. Знал, что оставляет ее одну. Там, в непроглядной темноте, во сне, где она терпеливо ждала. И не ставила ему в вину этого умышленного перерыва, этой измены их призрачной, сонной реальности. Только в этой темноте оживало все то, что обрывалось днем. Там они были венчаны. Он стоял у окна и смотрел, как рассвет съедает тени фонарей. Клялся: в следующий раз, когда она придет во сне с усталой улыбкой, он не одернет руки. Он не вправе был оставлять их. Оставлять ее. В том царствии теней, безмолвных, перед изгородью дней, которые навсегда впали в зависимость от яви. Он был ее сном. И ее проклятием. А она — тоской, которая просыпалась с ним, чтобы бродить по дому в предрассветной тишине. И таять с первым лучом рассвета.