Будь счастлив, Драко

— Кто это, папа? — Это Гермиона Грейнджер. — Автор «Искусства нумерологии»? Драко поднял глаза на сына, который пинал засохшие октябрьские листья. — Да, и не только, — тихо сказал он. — Здесь красиво. И очень спокойно, — заметил Скорпиус. — Ей бы понравилось. — Почему? — Драко Малфой прищурился, всматриваясь в сына. — Она приходила к нам на втором курсе, — мальчик пожал плечами. — Очень грустная была. Все говорили, что у нее депрессия. Все время сидела одна, смотрела в окно, вздыхала. Но однажды… — Скорпиус оживился. — Вызвала меня отвечать. Сказала, что я похож на тебя. — Он улыбнулся с гордостью, не замечая, как лицо отца застыло. — И еще… спросила, как у тебя дела. Драко замер. — Я сказал, что хорошо. Что вы с мамой поехали во Францию. А потом мисс Грейнджер стало плохо, урок отменили, и мы побежали с Аланом к гигантскому кальмару… — Скорпиус смеялся, увлеченно рассказывая о школьных приключениях, но отец уже не слышал. Слова сына гулко отдавались внутри, как будто он слышал их из-под толщи воды. Лорд Малфой не мог вдохнуть, не мог сглотнуть ком в горле. Не мог смотреть на ее надгробие. Последняя воля, выцарапанная ее почерком, выжгла его сердце. Как не замечал? Столько лет? Что бы изменилось, если бы… Скорпиус наклонился, рассматривая жука, который чудом выжил в октябрьском холоде. Его сын. Его жизнь. Его настоящее. Драко взъерошил ему волосы. Сжал кулаки. Поднялся. — Домой? — тут же вскинул голову Скорпиус. — Да. Домой. К маме. Он не стал оборачиваться. Запретил себе думать «что если». У него был сын и жена, которая ждала дома. Он не имел права на сожаления. Надпись на надгробии провожала его тихим шелестом. «Истинное счастье — найти любимого. Истинное горе — быть нелюбимым».