113 дней до Рождества и одна чертова Грейнджер

Рождество — Что ты видишь? Драко вздрогнул, оторвавшись от собственных мыслей. — Что? Тебя вижу. — Я про Еиналеж! Что ты в нем видишь? Он все еще ловил себя на странном ощущении — Гермиона здесь. Настоящая. Не отражение, не мираж, не плод больного воображения. Медленно повернулся к зеркалу. В стекле девушка ждала ответа, слегка наклонив голову. Уголки его губ дрогнули — улыбка получилась теплой и грустной одновременно. — Я вижу нас вдвоем. Гермиона нахмурилась. — Я имела в виду, когда ты один смотришь! — А разве картинки разные? — блондин ухмыльнулся, наслаждаясь ее раздражением. — Конечно разные! — она всплеснула руками, включая тот самый режим «Грейнджер-знает-все». — Зеркало Еиналеж показывает сокровенные желания, только если смотреть на него в одиночку. В остальное время это просто зеркало! Драко молча улыбался, переводя взгляд с ее отражения на нее саму — живую, дышащую, с сердитой морщинкой между бровей. — Если не хочешь — не говори, — фыркнула она, скрестив руки. Драко продолжал молчать, наблюдая, как ведьма потихоньку закипает. Грейнджер задала вопрос, а кто-то посмел не отвечать? Неслыханно. — А что бы ты хотел получить в подарок на Рождество? — гриффиндорка сменила тактику. Его бровь дерзко взметнулась. Может, Министерство Магии прямо сейчас и раздербанивает имущество Малфоев, но что он мог хотеть? У него было все. — Прости, — тут же спохватилась она, — глупый вопрос, учитывая... — руки взметнулись в жесте, указывающем на него, на комнату, на всю эту абсурдную ситуацию. Он грустно уставился на зеркало. Снова эти чертовы снежинки — теперь они будут преследовать всю жизнь? Разговор не клеился. Взгляд перескочил на Грейнджер, которая смотрела на края зимних ботинок и пальцами нервно теребила несчастного рождественского гуся на пледе. Потом резко подняла голову — серые глаза встретились с карими. Сердце бешено заколотилось. Не смотри на ее губы. Не смотри. Но он не мог сопротивляться. Движение. Пульс зашкаливал. И он поцеловал ее. Оторвался — на секунду, только чтобы увидеть реакцию. Сердце колотилось где-то в горле. Гермиона собиралась что-то сказать. Нет. Нет. Нет. И Драко снова прижался губами к губам, но уже сильнее, отчаяннее. Она что-то мычала в поцелуй, но он не отпускал — боялся, что если ослабит хватку, все исчезнет. Когда поцелуй разорвался, теплое дахание еще минуту продолжало согревать губы. — Мал... — начала она, но проглотила окончание. Внезапно засмеялась — звонко, чарующе — и их губы снова столкнулись, потому что он не смог остановиться, был готов повторить снова и снова, пока маленькая ладонь не уперлась в слизеринский свитер, и попыталась оттолкнуть. — Драко! — глаза блестели. Руки вцепились в собственные светлые волосы, сжимая пряди так, будто пытались удержаться за них, как за якорь. — Прости… — голос дрогнул, став почти неслышным. — Прости меня. Я просто… — он замер, губы скривились. — Боюсь. Чертовски боюсь, что ты оттолкнешь меня. — Я... не собираюсь этого делать. Тишина в воздухе стала осязаемой, напряженной, как тонкая пленка льда — хрупкая, готовая треснуть от одного неверного движения. А вокруг кружились снежинки — белые, невесомые, будто время замедлилось. — Знаешь… — Гермиона запрокинула голову, и ее кудри рассыпались по плечам. — Говорят, снег всегда идет рядом с влюбленными. Драко почувствовал как жар поднялся к щекам. А она не отводила взгляда — изучающего, почти беспощадного в своей прямоте. — Я думала, ты давно догадался. Он не понимал. Не понимал ни ее слов, ни того, почему тонкие пальцы до сих пор сжимают слизеринский жилет. — Мне кажется, впервые снег пошел в теплице. Я даже не задумывалась, просто все время дыхание сбивалось, когда ты был рядом. — Что? — Драко моргнул, словно пытаясь стряхнуть с себя оцепенение. — Я... я... — пальцы перескочили на плед. — Не знаю почему, но ты мне нравишься. Вернее, не так. Ты мне совершенно точно не нравишься. Но мое тело реагирует странно, и на все твои идиотские шутки я хочу смеяться, и на травологии всегда старалась сесть поближе. Я совершенно это не контролирую, и меня это пугает. Драко застыл. Секунду. Две. Потом — медленно, как восходящее солнце, по лицу расползлась довольная усмешка. — Выходит, я тебе нравлюсь? — бровь взметнулась вверх, и в дымчатых глазах блеснул знакомый дерзкий огонь. — Кажется, я сказала совершенно другое, — Гермиона снова хмурилась. Она стойко держала голову прямо, стараясь не смотреть на дверь, за которой крылось спасение. — Иди сюда. Парень поднялся и протянул руку. Гермиона колебалась. Пальцы предательски дрожали, когда она наконец подняла ладонь, не решаясь принять предложение. Но Драко не оставил выбора: сильная хватка сомкнулись вокруг запястья, потянув вперед. Обнял гриффиндорку за плечи и повел к зеркалу. То отражало совершенно невероятную картину: блондин вел неуверенную брюнетку, а снежинки кружили над ними в воздухе, оседая на красный и зеленый свитера. Руки на плечах покалывало от близости, словно те ловили каждую падающую снежинку голой кожей. Они встали перед зеркалом, и Гермиона подняла взгляд со своих ботинок. Тишина. Гермиона смотрела на себя. Он тоже смотрел на нее. — Хочешь, расскажу, что я в нем вижу? — А? — Встань сюда, — подвинул девушку в центр и отошел на полшага, проверяя ракурс. — Вот так, лучше покажу, если позволишь. — М-м... да, хорошо, — Гермиона уже ничего не соображала. Драко встал позади. Легкое движение — и распущенные кудри аккуратно упали на плечо. Ладони скользнули к талии, подбородок коснулся виска. Резкий поворот головы — их носы едва не столкнулись. Драко твердой рукой повернул Гермиону обратно. — Смотри. И она посмотрела. Ровно в ту секунду, когда губы коснулись шеи. Светлые волосы скрывали половину лица парня, но это не мешало разглядеть движений. Под полуопущенными веками, в сером холоде глаз, пульсировал скрытый огонь, а губы, скользя от мочки уха к шее, оставляли за собой след из мурашек. Гермиона почувствовала, как предательская улыбка медленно расползается по губам. С телом происходило нечто невероятное. Адреналин, бабочки, сотни крошечных молний под кожей. — Именно это я вижу в зеркале. С тех пор, как впервые посмотрел, — тихий шепот мягко коснулся ее уха. В зеркале встретились взгляды. — С третьего курса. Ты знала, что оно показывает те желания, о которых мы еще не знаем? Сильные руки развернули к себе, не дожидаясь ответа. — Сначала я думал, что для счастья мне нужно тебя убить. — Ты шутишь? — ахнула она. — Нет, — Драко качнул головой. — И когда ты понял? — Мне кажется, понял я почти сразу. Но чтобы принять, потребовались годы. Гермиона нахмурилась. — То есть ты всё еще надеешься, что зеркало ошибается и меня следует… — Зеркало не ошибается, Гермиона. Только я не собираюсь тебя убивать, я бы хотел тебя любить. Столько, сколько мне позволишь. Ведьма повернулась к зеркалу. В нем отражались два силуэта. Кажется, снег над головами решил их замести. Длинные пальцы осторожно отодвинули непослушную прядь с ее лица. — Ты высокий. — Факт. — Это неправильно, — палец ткнул в размытое отражение. — Сегодня Рождество, — губы коснулись ее виска. — Сегодня все правильно. И снова поцеловал ее. — А завтра? — А завтра двадцать шестое декабря. — Но... Драко резко развернул девушку к себе — и вот ладони уже прижимают ее к груди. — Грейнджер, если хочешь, могу перечислить все дни календаря и придумать к каждому оправдание. А плевать! — отмахнулся он. — Пускай неправильно. К черту! Какая разница? Я сойду с ума без тебя. Я хочу, чтобы ты была рядом. Не хочу больше видеть тебя только в отражении. Не хочу, понимаешь? Я никогда не буду правильным. Мы не будем. Но я бы хотел быть счастливым. И смогу быть — с тобой. Драко пытался отдышаться, грудь вздымалась, в сумасшедших глазах свирепствовала буря. Пауза растянулась, наполняясь тысячью несказанных слов. Она хотела что-то сказать. Должна была. Уже открыла рот. — Мерлин, помолчи, Грейнджер! Гермиона сморщила нос. — Ты портишь историю нашей любви. — Какую еще историю? — Которую я нашим детям буду рассказывать. — Да ты шутишь! — Совсем нет. — Но… — Все, хватит. Губы нашли ее вновь. Первый жесткий, почти злой поцелуй. Затем — мягче, глубже. Гермиона упрямо не поддавалась, но черт возьми, она соврет, если скажет, что коленки не дрожали от его напора. Все эти слова, что он наговорил, заставляли внутреннюю девчонку пищать от восторга. Она была счастлива, по-настоящему, вопреки всему — потому что наконец-то нашелся кто-то, кто осмелился перекричать ее мысли. Пускай и неправильно. Пускай поцелуем. Она была счастлива. Снежинки кружились в воздухе, как сумасшедшие. Они наконец оторвались друг от друга, каждый не в силах сдержать счастливую улыбку. — И что ты теперь расскажешь детям? Драко ухмыльнулся и притянул ее ближе. — Что снег падает только тогда, когда рядом два влюбленных идиота.

***

Примечания: 1 «Грязнокровка» vs «Чистокровный» — Оба слова содержат двенадцать букв, что может служить намеком на иронию или симметрию в предрассудках волшебного мира. 2 Флитвик — Профессор Филиус Флитвик (англ. Filius Flitwick), декан факультета Когтевран, преподаватель заклинаний. Известен организацией рождественского хора в Хогвартсе. 3 Омела — Символ рождественских традиций. Считается, что пара, встретившаяся под омелой, обязана поцеловаться — это сулит счастье и вечную любовь. Отказ от поцелуя, согласно поверью, обрекал девушку на незамужнюю жизнь в следующем году. В Хогвартсе студенты, разумеется, экспериментировали с зачарованной омелой. 4 Гаустория — Корневая структура омелы, позволяющая ей паразитировать на деревьях. Как полупаразит, омела использует гаустории для проникновения в сосуды растения-хозяина, высасывая воду и питательные вещества. 5 Сочельник — В Великобритании отмечается 24 декабря, канун Рождества. Рождество и каникулы в Великобритании: 25 декабря — официальный праздник.23 декабря – 3 января — традиционные рождественские каникулы. 6 «Твилфитт и Таттинг» — Элитный магазин одежды в Косом переулке. 7 «Бомбарда» (англ. Bombarda) — Заклинание, вызывающее взрыв, способное разрушать преграды (например, стены). 8 Еиналеж — магическое зеркало. Своё название получило благодаря свойству показывать самые сокровенные желания человека (если читать название зеркала задом наперёд, получится слово «Желание»). В оригинале название зеркала — The Mirror of Erised (англ. desire — «желание»). 9 «Carol of the Bells» — Популярная рождественская песня с множеством аранжировок. 🎵 Мой любимый вариант (Яндекс Музыка, ссылка: https://music.yandex.ru/translate/track/21084450).📖 История песни (Яндекс.Дзен, ссылка: https://dzen.ru/a/WkJL7vSg3VOF10vG) 10 64 домовика у Малфоев. В фанфиках часто указывают 3,5 домовика, но автор в это не верит. Вот вам информация на подумать: в Букингемском дворце — 700 слуг;в Зимнем дворце — по разным версиям от 2000 до 4000;согласно канону в замке Хогвартс было около 100 домовиков. Считаю, что 64 домовых эльфа — скромное число для богатой семьи. 11 Плед с рождественскими гусями — Существует в реальности, и его действительно можно купить.