Попробуем снова?

Черная роковая весна закончилась несколько лет назад, а воспоминания въелись в память и отдают противной горечью. На улице жаркий июль, а Боря до сих пор мысленно в том самом апреле. Казалось бы уже взрослый, идёт на второй курс с хорошей репутацией. Все видят в нем перспективного парня, с счастливым и ярким будущим, единственная проблема в том, что сам Хенк этого не видит. "Живи настоящим, получай удовольствие от момента!" - говорят интернет-психологи, но заведомого кайфа в борином распорядке дня касса-обащага-универ-общага даже не замечалось. Как может чувствовать себя человек, который буквально за неделю потерял всех близких людей и самого себя. Последние полгода все будто бы стало налаживаться. Хенкин нашел себе людей, с которыми приятно находится и общаться через рот, а не как было с Кисловым через многочисленные оскорбления и кулаки в лицо. Хотя через рот с кисой хотелось не только говорить. И на работе все начало налаживаться, коллектив продуктового магазина был слаженный и понимающий. Борю часто заменяли, когда начиналась сессия и работа очень мешала к ней готовится. Дышать становилось легче, воспоминания о прошлом всплывали все реже, заменяясь новыми позитивными впечатлениями. Но в жизни не бывает постоянных белых полос, особенно у Бори Хенкина, который живет в монотонной черной полосе, с редко мигающими белыми. — Паспорт, пожалуйста. - повторяет Хенк уже заевшую в голове фразу, при продаже товаров с маркировкой "18+". — Так мне есть 18 уже, по лицу не видно? Обязательно бумажки надо? - начинается. Боря в конфликты с покупателями не вступает, вежливо общается, а если уже терпеть не может, то уверенно сливает поверивших в себя людей к администратору. Его рабочий день с утра и так начался не с приятного - Хенк опоздал на 10 минут, еще и по дороге пробил подошву своих единственных кроссовок, так теперь ему дрочат мозг еще и за кассой. В этом случае уже хотелось выдать весь накопленный в уголке сознания негатив в ответ. — Я не могу продать, у нас камеры везде, тебе-то ниче не будет, а мне штраф влетит. Либо с документами приходи, либо не приходи вообще. - Какой же кайф было это говорить и смотреть на постепенно возрастающее раздражение парня по другую сторону кассы. Боря уже начинает чувствовать себя немного садистом, ну или же просто по-русски вредным уебком. Хотя ради своей и так пошатанной многими нервной системы иногда побаловаться можно. — Вань, у тебя есть права с собой или паспорт? - Кричит в сторону стеллажей кудрявый парень. Он чем-то очень сильно напоминал Хенку того, кого бы вспоминать и не хотелось больше никогда. От воспоминаний под сердцем ноет, прямо там, где находится небольшой рубец от сведенной "черной весны". Боря не жалеет, что избавился от нее, ведь она забрала слишком много, так еще и продолжает напоминать о себе во снах. Пляж, кисина лодка, бармен с бутылкой виски, а потом и его кровь на песке. Мерзко и страшно до дрожи. Проходит пару минут, Боря в ожидании смотрел в монитор кассы, читая циферки про себя, как в детском саду. — Во. - Тут ему перед лицом тычут водительское, явно свежее и недавно выданное. Сначала он машинально посмотрел на категорию прав, а после взгляд опустился на фотографию и имя... Кислов. Мать его. Иван Антонович. Буквально через секунды Хенк встречается с такими же удивленными и совсем не радостными от этой встречи карие глазами напротив. — Че? давай пробивай быстрее - Сказал парень, стоящий рядом с Кисой, а сам Кислов, кинув не читаемый взгляд, пошел к выходу из магазина, чтобы побыстрее избавится от ощущения на своей спине голубых глаз. — Ты куда? - Неизвестный для Бори поворачивается в сторону Вани, но тот упорно проигнорировал вопрос. Он снова поворачивается к Хенку, и тому дается возможность получше его рассмотреть, пока прогружается программа. У него кудрявые темно-каштановые волосы, но не как у кисы, они вьются маленькими завиточками в районе челки, а ближе к затылку собираются в более крупные пряди. Линия челюсти острая и выраженная. На заметной скуле красуется темная татуировка в виде цветка, а рядом маленькая роза с опадающими лепестками. Для Хенкина тату на лице - табу, сам бы никогда не набил, даже маленькую, но на других это выглядит красиво, особенно если гармонирует с образом и атмосферой человека. Глаза. У него они очень темного карие оттенка, что без света кажется, будто они полностью черные. Такие же были у кисы, когда тот накидывался разноцветными таблеточками. Хенк жмурится, отгоняя назойливые мысли о прошлом, в котором осталось все, вместе с его самыми лучшими годами жизни и огромной частичкой души.

Выходя из магазина, Кислов достает из кармана безразмерной толстовки пачку сигарет и закуривает. Он вообще не ожидал встретить Хенка. Особенно встретить Хенка в магазине, блядском магазине, где они обычно с Глебом покупали сигареты, потому что "ну бля, Вань, до табачки далеко". — Всё окей? Че ты резко так ушел? - Викторов подошел к Кислову, кинув ему в карман его водительское. Он окинул его взглядом, заметив, как тот напрягся, так и не понимая причину этой внезапной агрессии в сторону продавца. — Ниче, просто знакомый старый. - Киса кинул бычок под ноги, придавив носком обуви. - хуевый знакомый. - добавил он и посмотрел на Глеба, встретившись с ним взглядом. Тот пару секунд смотрел в ответ, а после отвел взгляд. — Это тот, который сдал вас? - Сразу и прямо спрашивает, зная, что тема для кисы не очень приятная. Он слушал это не раз, но никогда не осуждал, зная насколько важно проговорить эти траблы, которые сидят глубоко в сознании и выплывают в самые неприятные моменты. У них с Кисловым комфортное общение сложилось вообще сразу, пока все ребята с потока только начинали знакомится друг с другом, Киса уже успел рассказать Глебу половину своей биографии, со всеми ее черными сторонами и обсосать кости каждого препода. Они постоянно пересекались и контактировали, то на общей кухне встретятся и вместе поедят, то вдвоем идут на общие пары. Обоих тянуло находится друг с другом. Что-то до боли знакомое. — Тебя ебет? - Выпаливает с привычным для него, взявшимся из неоткуда, раздражением и сразу же смягчается. - Ну типа, да. - Киса это общение бережет и не хочет терять, как когда-то, в той весне, по собственным принципам потерял другое. — Пиздец, реально? Хочется ему въебать или вые... - Викторов ловит на себе еще один злой взгляд. — Понял, молчу. - Глеб сразу же врубается, что сейчас лезть к Кислову с такими вопросами и еще больше ворошить забытое, которое буквально в паре десятков метров от них - не лучшая идея, которая может испортить выходной полностью, хотя его и так похерил белобрысый чувак у кассы. За год тесного общения с Ваней Глеб понял многое, самое важное: когда к нему доебываться не стоит. Много еще чего о нем знает, например, что на самом деле Киса очень чувствительный, его легко задеть, но он на автомате выводит обиду в чистую агрессию; или, что Кислов такой же тактильный, как и сам Викторов, только прячет за масками отрицательных эмоций, считая это чем-то постыдным, но когда ему становится комфортно и появляется крепкое доверие, он начинает постоянно ласкаться, как настоящий кот, только не мурчащий. Хотя если очень сильно попросить, то может и чуть-чуть помурчать на ушко. — Там вообще дохера рассказывать, помнишь я тебе про чувака говорил, с которым мы еще.. ну ты понял, - Кислов смотрит под ноги, старательно прячя взгляд от Глеба. — Так вот это он. - Замолкает и откидывает голову к стене, прижимаясь к холодному покрытию затылком и прикрывает глаза. — Кис, ну ты че взвинченный такой. - Глеб искренне волнуется, Ваня курит уже третью и, видимо, останавливаться не планировал. Он кладет на его плечи руку, ведя ее за спиной и смотрит на реакцию, чтобы сразу, в случае чего, увернутся от кисиного кулака. Но Кислов только смотрит и молчит, чуть обмякая в чужих и уже таких родных руках. — Пошли к Юльке с Мариной, они там готовили что-то, на халяву пожрем? - Отводит тему в максимально нейтральное и приятное русло, чтобы вернуть кису в реальность. Да и к девчонкам пойти поесть в приятной компании было неплохим решением, те всегда любили собираться с поводом и без с кем-то в своей комнате. — Ну погнали, хуле. А че ты так рвешься к ним? - Кислов выкручивается от глебовской руки и с насмешливой, привычно хитрой улыбкой смотрит, готовый защищаться. — Че хочешь девку себе, ну ваще давно пора, а они хорошие, вон готовить умеют. - Уже в открытую ржет, закрыв руками голову, чтобы не получить подзатыльник от Глеба, который делает такое лицо, будто бы тот сказал что-то из ряда "каждые 60 секунд в Африке проходит минута", хотя такие шуточки он иногда и выкидывал. Оба смеялись с этого, а потом, видя неоднозначные взгляды прохожих, их накрывало по новой. Рвущаяся наружу улыбка от вида смеющегося Кисы, выдает его целиком и полностью, поэтому Глеб, пользуясь моментом, пока Ваня закрывает голову, с размаху бьет ему ногой в задницу, теперь уже не сдерживая смех. — Пидорас. - шипит Кислов, отсупая на пару шагов назад, все еще улыбаясь. — Не подходи ко мне, вон с той стороны иди. - Глеб до сих пор заливисто смеется с натянуто обиженного кисы, но больше не бьет. Они идут в сторону общаги, поочереди затягиваясь одной электронкой, которая, по словам Глеба не такая вредная как сигареты. Себя переучил, теперь и за Кислова взялся, ультиматумы пытается ставить, о чем потом сам и жалеет. — Добрый день, молодые люди, уголовный розыск, майор Станислав Безликий, - показывает остановившимся Глебу и Кисе удостоверение, Викторов отмирает первый.