Мой личный аттракцион

Мысль о прогулке витала в воздухе несколько дней, невысказанная, но ощутимая. После того вечера, когда их «уединение» было нарушено, Фредди и Монти будто невольно начали искать возможности расширить свои границы. Инициатором, к удивлению обоих, выступил Фредди. — Знаешь — сказал он как-то утром, пока они завтракали на маленькой кухне для персонала — запасы кофе почти на исходе. И… некоторых других вещей. Может, сходим в город? В тот супермаркет на окраине. Монти, который как раз пытался аккуратно пить из маленькой чашки, чуть не поперхнулся. Его хвост нервно дернулся, задев ножку стула. — В город — он произнес это так, будто Фредди предложил полететь на луну. — Просто так? Вдвоем? — Ну, да — Фредди немного помялся, поправляя шерсть на груди. — Мы же не прикованы к этому месту. И… я слышал, там теперь продают те самые вафли с кленовым сиропом, которые ты однажды упомянул. Монти смотрел на него широко раскрытыми глазами. То, что Фредди запомнил такую мелочь, вызвало в нем новую волну смущения. Он кивнул, не в силах вымолвить слова. Решение было принято, но подготовка к выходу стала для Монти источником новой, странной тревоги. Что надеть? Как вести себя на улице? Его повседневная жизнь состояла из сценического костюма и простой жилетки в нерабочее время. Выйти в свет в таком виде? Немыслимо. Вечером, мучимый сомнениями, Монти бродил по коридорам и наткнулся на приоткрытую дверь гардеробной Фредди. Из-за двери доносились приглушенные звуки: шуршание ткани, мягкие шаги. Любопытство пересилило воспитание. Осторожно, затаив дыхание, Монти заглянул в щель. И замер. Фредди стоял перед зеркалом, но на этот раз он не готовился к шоу. Он примерял простую, темно-синюю рубашку на пуговицах, специально сшитую так, чтобы удобно сидеть на его мощной фигуре. Он поворачивался перед зеркалом, оценивая, как ткань ложится на плечи, поправлял воротник. Потом его взгляд упал на пару обычных, не сценичных брюк, и он начал их примерять. Это был настолько простой, бытовой, интимный момент. Фредди, всегда такой собранный и идеальный, сейчас был просто большим медведем, пытающимся выбрать одежду для прогулки. Его движения были лишены привычного артистизма, он был сосредоточен и немного неуклюж. Монти видел, как Фредди провел лапой по морде, раздумывая, и тихо вздохнул. В этот момент он не был звездой. Он был… обычным. И от этого он казался Монти еще более настоящим и притягательным. Вдруг Фредди поднял голову и взгляд его встретился с глазами Монти в отражении зеркала. Монти аж подпрыгнул от неожиданности, отшатнулся и чуть не свалился на пол. Его чешуйчатые щеки пылали. — Монти! — голос Фредди прозвучал скорее с удивлением, чем с гневом. — Ты чего там? — Я… я просто… шел мимо! — выпалил Монти, пытаясь придать своему голосу суровости. — Дверь была открыта. Подумал, что ты звал. Фредди смотрел на него, и в его карих глазах медленно загорался теплый, понимающий огонек. Он не стал пристыжать аллигатора. — Заходи. Как думаешь, эта рубашка… подойдет? Для города? — он произнес это так естественно, как будто они уже сто лет советовались друг с другом по поводу одежды. Монти, все еще краснея, переступил порог. — Ну… да. Нормально. Темный цвет… это… это к лицу тебе — пробормотал он, уставившись на свои когти. Неловкость постепенно растаяла, сменившись совместным обсуждением гардероба. Они провели за этим почти час, и к концу Монти уже сам снимал с вешалки свою самую простую, но опрятную жилетку без логотипов, чтобы надеть поверх футболки. Выйти за пределы Пицца Плекса было подобно прыжку в ледяную воду. Вечерний воздух был прохладным и свежим, непривычно наполненным запахами асфальта, далеких деревьев и выхлопных газов. Огни города, не такие яркие, как неон сцены, казались им чужими и настороженными. Они шли по тротуару, и прохожие, конечно, оборачивались. Два таких крупных, ярких фурри в обычной обстановке выглядели экзотично. Но, к их удивлению, в этих взглядах не было ни страха, ни насмешек. Скорее, легкое любопытство. Дети тыкали в них пальцами и шептались с родителями, а те улыбались. Фредди невольно взял на себя роль гида, хотя сам бывал за стенами не чаще Монти. Он шел чуть впереди, его уши настороженно шевелились, улавливая каждый звук. Монти же, наоборот, немного отставал, его хвост нервно подрагивал, а глаза бегали по сторонам, пытаясь учесть все потенциальные угрозы. — Спокойно, Монти — тихо сказал Фредди, замедляя шаг, чтобы идти рядом. — Здесь нет фанатов, которые потянут тебя за хвост. — Легко тебе говорить, у тебя шерсть — проворчал аллигатор, но в его тоне не было злобы. — А я на каждом шагу чувствую, как на мою кожу смотрят. В супермаркете они чувствовали себя как в другом измерении. Яркий свет, длинные полки, гудение холодильников. Монти, сраженный обилием выбора, просто стоял после прохода и смотрел по сторонам. Фредди, взяв тележку, взял инициативу в свои лапы. — Кофе здесь — он указал на полку. — А вафли… вероятно, в отделе с выпечкой. Их совместный поход за продуктами превратился в некое подобие квеста. Они бродили между стеллажами, советуясь друг с другом на пониженных тонах. «Какой кофе крепче?», «А эти чипсы не слишком соленые?». В какой-то момент Фредди попросил Монти достать с верхней полки пачку печенья, до которой он не мог дотянуться. Монти, с легкостью достав ее, с гордостью протянул медведю. Когда они, нагруженные покупками, вышли на улицу, напряжение окончательно спало. Они нашли небольшую скамейку в сквере неподалеку и сели, чтобы передохнуть. Вечер был тихим и по-осеннему прохладным. — Знаешь, а это… не так уж и плохо — сказал Монти, разворачивая купленную вафлю. Он отломил кусок и протянул Фредди. — На. Фредди взял угощение, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Оба почувствовали легкий трепет. — Да — согласился Фредди, глядя на огни города. — Не так уж и плохо. Особенно если не одному. Они сидели так в комфортном молчании, слушая вечерний город и наслаждаясь простой едой. Стены Пицца Плекса остались позади, и впервые за долгое время они почувствовали, что мир за его пределами может быть не враждебным, а просто другим. И что исследовать его вдвоем было гораздо менее страшно и гораздо более приятно, чем они могли себе представить. Обратная дорога домой, в их общий, светящийся вдали Плекс, казалась уже не бегством в убежище, а возвращением в место, которое они делили. И это чувство было новым и невероятно ценным.