Мой личный аттракцион

Нежность и легкая, ноющая боль стали неразделимыми ощущениями следующего утра. Фредди лежал на боку на их матрасе, укрытый мягким пледом, и с глупой улыбкой наблюдал, как Монти мечется по комнате, словно раскаленный шарик в пинболе. — Тебе точно не нужно врача? — в который раз спросил Монти, наклоняясь над ним, его глаза выдали панику. — Может, мазь какую-то? Обезболивающее? Я могу сбегать в аптеку, это недалеко. — Монти, дыши — Фредди с нежностью потянулся и провел лапой по его щеке. — Со мной все в порядке. Просто… дай моему телу привыкнуть. Это нормально. Но аллигатор не унимался. Его инстинкты требовали действия, заботы, решения проблемы. Проблема же, по счастью, была самой прекрасной из всех возможных. — В холодильнике пусто — заявил он, внезапно сменив тему. — Я схожу в супермаркет. Быстро. Ты только не двигайся. Лежи. Вот вода — он поставил стакан на табуретку рядом. — Вот пульт. Вот твой телефон. Фредди хотел посмеяться, но вид абсолютно серьезного, перепуганного до смерти Монти заставил его лишь нежно улыбнуться. —Я буду здесь лежать, как приказано. Обещаю. Монти кивнул, натянул куртку и, бросив на него последний полный беспокойства взгляд, выскользнул за дверь. Тишина, наступившая после его ухода, была непривычной, но приятной. Фредди потянулся, чувствуя, как приятная усталость разливается по мышцам. Он закрыл глаза, погрузившись в воспоминания о прошедшей ночи, и снова почувствовал тепло, разливающееся по груди. Его погружение в сладкие грезы прервал тихий, но уверенный стук в дверь. Фредди нахмурился. Монти никогда не стучал. Значит… — Открыто — крикнул он, поправляя плед. Дверь скрипнула, и в проеме возникла высокая, поджарая фигура Бонни. Его фиолетовая шерсть казалась выгоревшей на утреннем солнце, а в одной лапе он держал небольшой бумажный пакет. — Слыхал, у вас тут санаторный режим — голос кролика был, как всегда, хриплым, но в его глазах светилась редкая теплота. Он вошел и закрыл дверь, оглядев комнату и отсутствующего аллигатора. — Где твой верный целовальный цератозавр? Не сбежал, надеюсь? Фредди покраснел бы, будь его морда менее волосатой. —Он… ушел за продуктами. — Ага — Бонни усмехнулся, ставя пакет на стол. — Значит, все прошло более чем успешно, если он тебя в таком состоянии одного оставил. Принес тебе кое-что. — Он достал из пакета небольшую баночку с густой белой мазью. — Арника. Лучшее средство от синяков и растяжений. Для любых… видов активности. Фредди смотрел на баночку, чувствуя, как жар стыда и неловкости поднимается к его ушам. Бонни видел его насквозь. — Не корчи такие рожи, Фазбер — Бонни тяжело опустился на единственный стул. — Мы все через это проходим. Особенно в первый раз. Главное — как вы ведете себя после. А судя по тому, что твой громила помчался в магазин с видом человека, спасающего мир, а ты лежишь тут с довольной физиономией, несмотря на… дискомфорт, у вас все в порядке. Его простые, лишенные всякого пафоса слова подействовали на Фредди лучше любого утешения. Напряжение ушло. — Он так переживает — тихо признался Фредди. — Боится, что причинил мне боль. — Потому что он тебя любит, глупец — отозвался Бонни. — Если бы ему было все равно, он бы уже хвастался передо мной своими подвигами, а не бегал за овсяными хлопьями для своего медведя. Цени это. Такую преданность в нашем мире днем с огнем не сыщешь. Они помолчали. Бонни смотрел в окно, его длинное ухо подрагивало. — Вы хорошая пара — неожиданно резюмировал он. — Два одиночества, нашедших друг друга. Держитесь за это. А теперь намажься этой дрянью, пока твой санитар не вернулся. И не забудь сделать вид, что тебе стало легче, когда он придет. Ему это нужно больше, чем тебе. С этими словами Бонни поднялся и так же бесшумно вышел, как и появился. Фредди остался один, держа в лапах прохладную баночку. Он чувствовал не только физическую боль, но и странное, глубокое облегчение. Их тайна, их новая, хрупкая реальность была не только принята, но и благословлена кем-то старшим и мудрым. Он нанес мазь, и прохлада действительно притупила неприятные ощущения. А когда через полчаса дверь распахнулась и на пороге появился запыхавшийся Монти с двумя переполненными сумками, Фредди улыбнулся ему самой искренней улыбкой. — Ну что — прорычал Монти, его глаза сразу же утонули в поиске малейших признаков боли на лице Фредди. — Как ты? — Гораздо лучше — честно сказал Фредди. — Почти как новенький. И вид того, как все мускулы на лице Монти наконец-то расслабились, а в глазах загорелся чистый, безудержный восторг, стоил всей неловкости и любой боли. В этот момент Фредди понял, что Бонни был прав. Это и есть самое главное.