Твоё сердце будет разбито

"Три часа назад"

Автобус остановился на краю густого, сумрачного леса, за которым расстилалась широкая поляна. Впереди, на пологом холме, виднелась ферма Бетсона — мрачный силуэт на фоне низкого, свинцового неба. А у подножия холма лежало озеро. Чёрное, неподвижное, как зеркало, в котором никто не отражается. Винкс выбрались наружу, разминая затёкшие ноги. Воздух был сырым и тяжёлым, пропитанным запахом прелой листвы и стоячей воды. — Ну и местечко, — протянула Стелла, брезгливо оглядываясь. — Прямо декорация к фильму ужасов. Не хватает только скрипучей двери и вороны на заборе. — Ворона будет, если продолжишь каркать, — усмехнулась Текна, активируя сканер на запястье. — Энергетический фон повышен. Есть следы магии, но они размытые, старые. Похоже, здесь действительно что-то было. Рокси стояла чуть поодаль, вглядываясь в очертания фермы. Её лицо было бледным, пальцы теребили край куртки. — Я… я помню это место, — тихо сказала она. — Когда я была маленькой, отец привозил меня сюда. Здесь было так красиво... А теперь… теперь здесь так пусто и страшно. Блум подошла к ней, положила руку на плечо. — Мы рядом. Что бы ни было, мы справимся. — Оптимистично, — раздался сухой голос Вэйлона. Он стоял у автобуса, прислонившись спиной к тёплому боку машины, и наблюдал за лесом. Его серые глаза сканировали опушку. — Я засекаю несколько источников энергии. Они нестабильны, как будто… ждут. Предлагаю не расслабляться. Леона вышла из автобуса последней. Она двигалась медленно, будто через силу. Её рука, запечатанная в ледяную, кровавую корку, была спрятана в карман куртки. Другой рукой она машинально сжимала кулон — тот, что дал Валтор. Фиолетовая искра в его сердцевине пульсировала ровно, в такт её сердцебиению. Она чувствовала его присутствие где-то рядом. На грани восприятия. Тень, замершая в ожидании. Она остановилась на краю поляны и посмотрела на озеро. Чёрная гладь, казалось, смотрела в ответ. И в этом взгляде не было ничего хорошего. — Леона, ты как? — осторожно спросила Флора, приближаясь. — Ты очень бледная. — Нормально, — коротко ответила Леона, не оборачиваясь. — Просто… здесь тяжело дышать. Флора хотела сказать что-то ещё, но её прервал крик Текны: — Девочки, все сюда! Пространство в нескольких метрах от них дрогнуло, исказилось, и из самой пустоты проступили они. Маги Тёмного Круга. Огрон, Думан, Анаган, Гантлос. Они стояли единым строем, и их взгляды, тяжёлые, как камни, были прикованы не к Винкс, не к Рокси. Они смотрели на Леону. — Ну здравствуй, сестрёнка, — голос Огрона прокатился над поляной, грубый и полный старой, застарелой ненависти. — А я уж думал, ты так и будешь прятаться за юбками. Решила всё же выйти на свет? Леона медленно повернулась к нему. Её лицо оставалось бесстрастным, но внутри что-то дрогнуло. Старая рана, глубокая и незаживающая. — А я смотрю ты решил почтить нас своим визитом вместе со своей свитой идиотов? Похвально, не всю же жизнь прятаться в норе, как крыса! — прошипела она сквозь зубы. Огрон тут же залился злобой. Видно его точно не устраивал такой ход. — Ну да, конечно конечно, забыл, совсем забыл, как ты сама пряталась, как сурок под землёй все те шесть лет. — Леона было хотела возразить, но тут вмешалась Блум. — Мы не отдадим её вам! — шагнула вперёд девушка, её глаза вспыхнули Драконьим Пламенем. — А тебя, искра, никто и не спрашивает, — огрызнулся Огрон, даже не взглянув на неё. — Это семейное. Проваливай, пока цела. — Семейное? — голос Леоны прозвучал неожиданно громко и чётко. — Какое же между нами может быть семейное, Огрон? Ты пытался убить меня на Зените. Ты оставил меня замерзать во льду. И после этого ты смеешь говорить о семье? Огрон скривился в подобии улыбки. — А что, папочка должен был нянчиться с тобой? Слабых не любят, сестра. Их бросают. Или добивают. Я просто хотел сделать это быстрее, чем остальные. — Значит, сегодня ты решил добить? — Леона сделала шаг вперёд, выходя из круга. Кулон в кармане жёг кожу, требуя выхода. — Давай. Попробуй, пока руки ещё целы! — Леона, не надо! — крикнула Блум. Но было поздно. Огрон оскалился и рванул вперёд. Земля под его ногами вздыбилась, посылая в сторону Леоны каменную волну. Винкс мгновенно трансформировались, их Беливикс вспыхнули яркими огнями. Битва началась. Но она сразу же распалась на две части. Винкс приняли на себя Думана, Анагана и Гантлоса. Яркие вспышки заклинаний, крики, грохот — всё сместилось к центру поляны, подальше от озера. Стелла поливала светом, Муза оглушала звуком, Текна ставила барьеры, Флора и Лейла работали в связке, опутывая врага. Рокси, прижимая к груди найденный у колодца белый круг, стояла за спиной Вэйлона, который методично выстраивал геометрические щиты. — Держи левый фланг! — крикнула Текна. — А я думала, мы просто на экскурсию приехали! — возмутилась Стелла, уворачиваясь от липкой тени Анагана. — Никакого тебе романтичного заката, только работа, работа, работа! — Стелла, не отвлекайся! — рявкнула Блум, посылая в Думана огненный вихрь. Никто из них не видел, что происходит у озера. А там Огрон и Леона сошлись в своём личном аду. Лёд против камня. Холодная, сконцентрированная ярость против грубой, сокрушительной силы. Они отдалялись от основного побоища, и их битва уводила их всё ближе к чёрной, безмолвной воде. — Что, новый хозяин не научил тебя драться? — рычал Огрон, разбивая ледяную стену ударом кулака. — Только и умеешь, что отгораживаться, как тогда в клетке? — Заткнись! — выдохнула Леона, швыряя в него сноп ледяных игл. Они впились в его плечо, но он лишь тряхнул им, сбрасывая. — Правда колет? — он наступал, неумолимо тесня её к воде. — Он тоже тебя бросит! Как все! Твои подружки уже забыли про тебя, им Рокси важнее! А ты так и останешься одна, никому не нужная, со своим льдом и своей болью! Каждое слово было ударом, и каждый удар приближал её к краю. Вода уже холодила пятки. Огрон навалился всей массой, схватив её за платье. — Всё, сестрёнка. Пора заканчивать. И он толкнул. Со всей своей чудовищной силой он вдавил её в чёрную воду, накрыл сверху, пригвоздив ко дну. Мир Леоны оборвался. Холод, гнилой и тяжёлый, хлынул в лёгкие. Паника, дикая, всепоглощающая, сжала сердце. В ушах — оглушительный гул. Мысли путались, гасли. «Как тогда… на Зените…» Но на Зените она была одна. А сейчас… сейчас в самой глубине, под слоями страха и отчаяния, шевельнулось что-то иное. Не голос Валтора. Её собственный, обожжённый холодом внутренний стержень. Тихий, упрямый шёпот: «Нет. Не так. Не сегодня. Не ему». Она перестала вырываться. Перестала бить его. Она сосредоточилась на холоде. Не на том, что был вокруг. На том, что был внутри. На той ледяной пустоте, что стала её домом. Она впустила в себя чёрную воду озера, впустила всю его тьму — и сделала их частью себя. И озеро ответило. Вода вокруг них не взбурлила. Она… загустела. Стала вязкой, тяжёлой, как ртуть. Движения Огрона, ещё секунду назад мощные, стали преодолевать чудовищное сопротивление. Его глаза под водой расширились от непонимания. А она смотрела на него. И приказывала. Лёд пошёл со дна. Чёрные, причудливые сосульки обвили его ноги, туловище, сковывая, оттягивая вниз. Он забился в немой ярости, но лёд был живым и цепким, как трясина. Его хватка ослабла. Леона, собрав последние силы, рванулась вверх. Её голова вынырнула с хриплым, надрывным воплем. Она отплывала, задыхаясь. Огрон вырвался на поверхность следом. Опутанный до пояса чёрным льдом, он смотрел на неё с чистейшей, бессильной яростью. — Это не конец! — прохрипел он. — Слышишь? Ты сделала свой выбор! Теперь живи с ним! Он развернулся и, волоча за собой ледяные оковы, побрёл прочь по берегу, скрываясь в сумерках. Его уход был страшнее любого исчезновения — это было признание поражения. И обещание вернуться. А Леона осталась в воде. Силы покинули её. Она попыталась плыть, но руки не слушались. Тело тяжелело, тянуло ко дну. Холод, её собственный, родной, смешался с холодом озера. Она сделала последний вдох… и погрузилась. Она не сопротивлялась. Она позволила воде принять себя. Тьма сомкнулась над головой. И там, в глубине, где уже не было ни боли, ни страха, ни борьбы, она застыла. Медленно, спокойно, как засыпают в холодной, тихой постели. Озеро замёрзло. Всё целиком, до самого дна. Чёрная гладь превратилась в идеально ровное, матовое зеркало, скрыв под собой всё, что произошло. Тело Леоны осталось в ледяном плену, застыв в двух метрах от поверхности. Её глаза были закрыты, лицо — удивительно спокойным. Тёмные волосы застыли вокруг головы короной, одна рука вытянута, другая прижата к груди, где под слоем льда всё ещё пульсировал тёплый, фиолетовый свет кулона. Она не утонула. Она не умерла. Она остановилась. И никто этого не видел.

***

Сейчас. На поляне битва продолжалась ещё несколько минут, пока Рокси, повинуясь внезапному интуитивному чутью, нашла странную вещь — белый круг. В тот же миг маги Тёмного Круга, почувствовав силу артефакта, начали отступать, растворяясь в воздухе. — Они уходят! — крикнула Текна. — Слава звёздам! — выдохнула Стелла, падая на траву. — Ещё минута, и я бы превратилась в фею без маникюра! — Они что, испугались какого-то круга? — усмехнулась Лейла, приземлившись рядом с Рокси. Девушка с фиолетовыми волосами снова стала разглядывать странный предмет. Она чувствовала странную силу, исходящую из него. Будто он был нужен. Но для чего? — Я думаю, что... Он нам ещё пригодится. — сказала Рокси, — Думаю ты права. У него мощная энергетика... — задумчиво произнесла фея Огня. Вэйлон опустил барьеры, его взгляд скользнул по поляне. Потом по берегу озера. Там было тихо. Слишком тихо. — А где Леона? — спросил он. Все замерли. Блум обвела взглядом поляну. Пусто. — Леона? — позвала она, но ответом была только тишина. — Кажется они летели в направлении озера. — ответила Муза, взлетая ввысь. Вэйлон не стал медлить и ринулся к воде. Остальные — за ним.

* * *

Они выскочили на берег и застыли, как вкопанные. Озеро было льдом. Сплошным, чёрным, непробиваемым льдом. Гладким, как стекло, и абсолютно безжизненным. А в его глубине, прямо перед ними, в двух метрах под поверхностью, висело тело. Леона. С закрытыми глазами, в застывших волосах, с рукой, прижатой к груди. Она казалась спящей. Спящей в ледяном гробу. — Нет… — выдохнула Флора, закрывая рот руками. Блум рванулась ко льду, но Вэйлон перехватил её. — Не приближайся! — рявкнул он. — Лёд пропитан её магией и магией Омеги. Если он рухнет, мы её больше никогда не достанем. Нужно… Он не договорил. Потому что в этот момент из леса, на противоположной стороне озера, вышел он. Валтор. Его фигура, чёрная на фоне сумеречного неба, двигалась медленно, почти нереально. Он не смотрел на Винкс. Он смотрел на лёд. На то место, где под ним покоилась она. Он подошёл к самому краю. Опустился на одно колено. Провёл рукой в перчатке по гладкой поверхности, сметая снежную пыль. Вгляделся в глубину. И вдруг замер. Всем телом. Как будто его ударили. — Леона… — его голос, тихий и сдавленный, долетел до противоположного берега. А потом он начал бить. Кулаками. Без магии. Просто бить по льду, снова и снова, как безумный. Лёд трещал, но держался. Его крики — «Леона!» — разрывали тишину, эхом отдаваясь в оцепеневших сердцах Винкс. Блум смотрела на это и не могла пошевелиться. Повелитель Тьмы, величайший враг, которого они боялись, стоял на коленях и в ярости, граничащей с отчаянием, долбил лёд, пытаясь достать её. Того единственного человека, которого они потеряли. — Что… что происходит? — прошептала Рокси, сжимая в руках белый круг. Никто не ответил. Все смотрели, как Валтор, наконец, пробивает лёд, как заглядывает в пролом, как его плечи опускаются. А потом произошло нечто, что они запомнят навсегда. Из-под его опущенной головы, с его лица, упала в пролом капля. Прозрачная, как слеза. Она коснулась льда, и в том месте, где упала, вспыхнул свет. Мягкий, фиолетовый, тёплый. Он проник вглубь, к телу Леоны, коснулся её груди, там, где под слоем льда пульсировал кулон. И лёд вокруг неё начал таять. Не растекаясь водой, а превращаясь в сияющую, искрящуюся пыль, которая окутала её, впиталась в неё, перерождая. Когда сияние рассеялось, на поверхности, на обломках льда, стояла она. Не та Леона, что ушла под воду. Другая. Платье из белоснежного, струящегося фатина, расшитое тысячами мелких кристаллов, мерцающих синим и фиолетовым. Пышная юбка, лёгкая, как облако, ниспадала до самых щиколоток, открывая изящные ледяные туфельки. Рукава-крылья из тончайшего фатина, прозрачные и воздушные, струились при каждом движении. Волосы, теперь не просто тёмные, а отливающие глубоким иссиня-чёрным, были уложены в роскошные, крупные локоны, рассыпавшиеся по плечам и спине, с вплетёнными в них мельчайшими ледяными бусинами, переливающимися радужным светом. Лицо, обрамлённое этой сияющей короной волос, было бледным, но живым, а на шее, в ямочке между ключицами, мерцал кулон из голубого опала — тёплое, живое пятно на ледяной красоте. Она открыла глаза. Фиалковые, чистые, без тени той пустоты, что была раньше. В них горел свет. Её собственный свет. Первым, кого она увидела, был Валтор. Он стоял на коленях на обломке льда, его лицо было мокрым, а в глазах — такое потрясение, какого она никогда не ожидала увидеть у Повелителя Тьмы. Она медленно подошла к нему. Протянула руку. И её пальцы легли на его сжатый кулак — мягко, но неумолимо, прикрывая его, защищая. Жест без слов. Я здесь. Я с тобой. Но я — это я. Валтор поднял на неё глаза. И в них, помимо изумления, вспыхнуло что-то новое. То, чего он никогда не испытывал. Уважение. И нежность. На противоположном берегу Винкс стояли, не в силах вымолвить ни слова. Они видели новую Леону. Видели её и Валтора, застывших друг напротив друга в лунном свете. Им нечего было сказать.

* * *

Она стояла на обломке льда, и лунный свет струился по её новому платью, заставляя тысячи кристаллов вспыхивать холодными, фиолетовыми искрами. Ледяная пыль ещё висела в воздухе, медленно оседая на плечи, на распущенные локоны, на ресницы. Леона смотрела на Валтора. Он стоял на коленях. Он. Повелитель тьмы, владыка, перед которым трепетали миры. На коленях. На обломке льда, который сам же и разбил, пробиваясь к ней. Его лицо, обычно бесстрастное, как маска, сейчас было открыто — потрясение, облегчение, что-то невыразимо тёплое и человеческое плескалось в глубине фиолетовых глаз. Слеза, та самая, что упала на лёд, всё ещё блестела на его щеке. Она протянула руку. Медленно, почти неосознанно. Её пальцы коснулись его сжатого кулака, лежащего на льду. Кожа к коже. Холод к холоду. Но в этом прикосновении не было льда. Было что-то другое. Что-то тёплое, глубокое, пульсирующее, как тот голубой опал на её шее. И в этот момент, впервые, она почувствовала его. Не как голос в голове. Не как манипулятора и соблазнителя. А как человека. Как того, кто только что разбивал лёд голыми руками, крича её имя. Как того, чья слеза, упав на ледяную гробницу, стала катализатором её перерождения. В груди что-то дрогнуло. Сдвинулось. Появилось ощущение, которого она не знала раньше — странная, пугающая нежность. К нему. К врагу. К тому, кто завёл её так далеко. Испугавшись этого чувства, она отдёрнула руку. Резко, почти грубо. Сделала шаг назад. Её глаза расширились, в них мелькнула паника. Валтор медленно поднялся. Его лицо снова стало непроницаемым, но в глазах на мгновение мелькнула тень — то ли разочарования, то ли понимания. Он не сделал попытки приблизиться. Просто стоял и смотрел. — Ты… — начала Леона, но голос сорвался. Она не знала, что сказать. Не знала, как назвать то, что только что произошло. — Ты жива, — ответил он вместо неё. Его голос был низким, чуть хриплым. — Этого достаточно. Он сделал шаг назад, к кромке леса. Его фигура начала таять, растворяться в сумерках. — Я буду рядом, — донеслось уже из темноты. — Когда решишься. Когда поймёшь. Я подожду. И он исчез. Оставил её одну на обломках льда, с бешено колотящимся сердцем и непонятным, щемящим чувством в груди.

* * *

— Леона! — крик Блум донёсся с противоположного берега. Винкс, преодолев оцепенение, бежали к ней по краю замёрзшего озера. Леона обернулась. Её подруги — те, кого она ещё недавно считала семьёй, — смотрели на неё с ужасом, надеждой, недоверием. Она видела всё это в их глазах. И понимала, что мост между ними, возможно, разрушен навсегда. — Ты… ты в порядке? — выдохнула Флора, останавливаясь в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. — Я в порядке, — ответила Леона. Её голос звучал ровно, спокойно. — Впервые за долгое время. Она шагнула с обломка льда на берег, и её новые туфельки ступили на мокрую траву, не оставляя следов. Платье из фатина колыхнулось, переливаясь кристаллами. Стелла открыла рот, чтобы сказать что-то язвительное, но передумала. Слишком много всего произошло. Слишком странной и прекрасной выглядела Леона. Страйн поджала губы и взглянула на руки Рокси. В них тихо и мирно лежал белый круг. Она его точно где-то видела... — Откуда он у тебя? — тихо спросила она у подруги. Рокси нахмурилась и посмотрела на артефакт. — Он... — она занялась, но после собралась, увидев сосредоточенный взгляд у Лены. — Когда ферма Бетсона загорелась... Посередине сарая лежал он. Я услышала чей-то женский голос, он звал меня. Взывал, что-ли... — Понятно. — Когда Маги увидели его, они тут же удрали. Что если... Эта вещь нам как-то поможет в борьбе с ними? — высказала своё предположение Лейла. — Да, скорее всего это так. — согласилась с ней Леона.

* * *

Возвращение домой прошло в тягостном молчании. Автобус, тот самый, дребезжал по ночной дороге, увозя их от фермы, от озера, от всего, что там произошло. Леона снова сидела у окна, но теперь рядом с ней никто не боялся сидеть. Просто не решались. Слишком чужой и прекрасной она казалась в этом новом обличии изнутри. После возвращения из феи, она продолжала чувствать эту новую силу. Кулон на её шее пульсировал, давая тепло сердцу. Казалось, уже нет того льда Омеги. Есть только свет. В доме, добравшись до своих комнат, все разошлись молча. Слишком много впечатлений, слишком много страха и непонимания. Нужно было переварить. Леона не пошла спать. Она вышла на балкон, выходящий на ночной город. Гардения раскинулась внизу огнями, шумела далёкой, спокойной жизнью. Холодный ветер трепал её волосы, играя с ними, как с игрушкой. Она смотрела на город и думала. Думала о том, как всего несколько часов назад тонула в чёрной воде. Как Огрон, с ненавистью в глазах, вдавливал её на дно. Как тьма сомкнулась вокруг, и казалось, что это конец. И как потом… потом пришёл он. Не в тот момент, когда она тонула. Потом. Когда лёд уже сковал озеро. Он бил кулаками по льду. Он кричал её имя. Он… плакал. По ней. Она поднесла руку к губам, вспоминая прикосновение к его кулаку. То странное, тёплое чувство, от которого она отдёрнулась, испугавшись. Что это было? Просто благодарность? Или что-то большее? — Леона. Она вздрогнула, обернувшись. На балконе, в тени, стоял Вэйлон. Он смотрел на неё своим обычным, аналитическим взглядом, но в его серых глазах было что-то новое — может быть, усталость. Или сожаление. — Ты не спишь, — сказал он. Это было утверждение, не вопрос. — Как и ты. Он помолчал, потом шагнул ближе, встав у перил рядом с ней. — Я хотел извиниться. Леона удивлённо посмотрела на него. — За что? — За то, что не смог помочь. За то, что моя логика, мои анализы, мои рациональные методы оказались бессильны перед тем, что с тобой происходило. Я… — он запнулся, впервые подбирая слова. — Я видел в тебе уравнение. Сложное, с множеством неизвестных. Но я забыл, что ты — человек. Что есть вещи, которые не решаются формулами. Леона долго смотрела на него. Потом покачала головой. — Ты не должен извиняться. Ты был единственным, кто пытался помочь мне, не осуждая. Ты не боялся меня. Это… это много значило. Вэйлон кивнул, принимая её слова. — Ты изменилась, — сказал он. — То, что с тобой произошло… это не просто усиление магии. Это трансформация сути. Ты теперь… другая. — Я знаю, — тихо ответила Леона. — И я не знаю, хорошо это или плохо. Я просто… живу с этим. Они помолчали, глядя на огни города. Вэйлон первым нарушил тишину. — Он тебя не отпустит. Ты понимаешь? Леона вздрогнула. Она знала, о ком он. — Знаю. — И ты… — он снова запнулся, — ты хочешь этого? Она не ответила. Просто смотрела вдаль, туда, где ночной город сливался с небом. Вэйлон понял всё без слов. Он тихо развернулся и ушёл, оставив её наедине с ветром и мыслями. Леона осталась одна. Ветер стих. Тишина стала абсолютной. И в этой тишине она вдруг почувствовала его. Как лёгкое дуновение холода на затылке. Как вибрацию в воздухе. Как биение второго сердца, совсем рядом. — Выходи, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Я знаю, что ты здесь. Тьма на балконе сгустилась, и из неё проступил он. Валтор. Он стоял в тени, его фиолетовые глаза светились в темноте. — Ты стала чувствительнее, — заметил он. — Это хорошо. — Чего ты хочешь? — спросила Леона, всё ещё не оборачиваясь. — Тебя, — ответил он просто. И это слово, сказанное так прямо, обожгло её сильнее любой магии. Она резко обернулась, в её глазах вспыхнул гнев. — Ты не можешь просто… просто приходить и говорить такое! Ты! Ты тот, кто манипулировал мной! Кто использовал мою боль, мой страх! Кто превратил меня в… — В ту, кем ты стала? — перебил он, и в его голосе впервые прозвучала страсть. — В ту, кто выжила там, где другие сломались? В ту, кто заставила озеро замёрзнуть одной волей? Леона, я не превращал тебя. Я просто убрал преграды, которые мешали тебе стать собой. Настоящей. Сильной. Свободной. — Свободной? — её голос сорвался. — Я твоя пленница! Ты в моей голове! Ты не отпускаешь меня ни на секунду! — А ты хочешь, чтобы я отпустил? — он шагнул ближе, и свет луны упал на его лицо, высветив высокие скулы, тонкие губы, глаза, полные какой-то нечеловеческой, древней тоски. — Скажи. Скажи, и я уйду. Навсегда. Исчезну из твоей жизни, из твоей головы, из твоего сердца. Но сможешь ли ты жить после этого? Сможешь ли забыть, что чувствовала там, на льду, когда я держал тебя за руку? Она замерла. Он ударил в самое больное. В то, что она сама себе боялась признать. — Я ничего не чувствовала, — прошептала она, но это была ложь. И он знал это. — Лжёшь, — тихо сказал Валтор. Он сделал ещё один шаг. Они стояли так близко, что она чувствовала холод, исходящий от него, и странное, притягательное тепло одновременно. — Ты чувствовала. И ты испугалась. Испугалась себя. Испугалась меня. Испугалась того, что между нами возможно. — Между нами ничего не возможно! — выкрикнула она, и в её глазах блеснули слёзы. — Ты — тьма! Я должна была быть светом! Я фея! — Ты была сломленной феей, которую свет предал, — возразил он. — А тьма приняла. Дай имя тому, что ты чувствуешь. Не бойся. — Я не боюсь! — Боишься. И это нормально. Но страх проходит. Остаётся только правда. А правда в том, Леона, что там, на озере, когда ты думала, что умираешь, ты звала не их. Ты звала меня. Ты чувствуешь это сейчас. И это неизбежно. Слово «неизбежно» прозвучало как приговор. И как освобождение. Леона смотрела на него, и вся её злость, весь её страх таяли, как лёд под весенним солнцем. Она видела не врага. Не манипулятора. Она видела того, кто прошёл с ней через ад. Кто бил кулаками по льду, чтобы достать её. Кто пролил по ней слезу. — Я… — начала она, но слова застряли. Он не дал ей договорить. Его рука, холодная и твёрдая, легла на её талию поверх струящегося фатина, притягивая ближе. Другой рукой он коснулся её щеки — осторожно, почти благоговейно, будто она была самым хрупким сокровищем в мире. Его пальцы скользнули по её скуле, заправили выбившуюся прядь волос за ухо. В его фиолетовых глазах, горящих в темноте, не было ни хищного блеска, ни торжества. Только бесконечная, ледяная нежность и что-то, очень похожее на мольбу. — Леона, — прошептал он, и это имя прозвучало как самое важное слово в его бесконечной жизни. Она смотрела в его глаза и тонула. Тонула в этом фиолетовом свете, в этой странной, пугающей и манящей глубине. Её дыхание сбилось, сердце пропустило удар. — Валтор… — выдохнула она. И этого оказалось достаточно. Он наклонился к ней медленно, давая время отстраниться, если она захочет. Она не отстранилась. Её глаза были широко открыты, в них плескалось то же самое чувство, которое разрывало ему грудь. Неверие. Страх. И жгучее, всепоглощающее желание быть рядом. Когда его губы коснулись её, мир вокруг перестал существовать. Это не был робкий, неуверенный поцелуй. Это было признание. Глубокое, жадное, полное всей той боли и одиночества, что они оба носили в себе годами. Его губы, прохладные, как горный ручей, накрыли её, и она ответила. Без раздумий. Без страха. Просто позволив себе чувствовать. Её руки сами скользнули вверх, обвивая его шею, пальцы зарылись в его тёмные волосы на затылке. Она притянула его ближе, и он застонал — тихо, сдавленно, словно не веря, что это происходит наяву. Его ладонь на её талии сжалась крепче, прижимая к себе, другая рука легла на затылок, перебирая её роскошные локоны, путаясь в ледяных бусинах, вплетённых в них. Поцелуй углублялся, становился отчаяннее, словно они оба пытались надышаться друг другом в предчувствии вечной разлуки. В нём смешалось всё: благодарность за спасение, горечь потерь, радость этой странной, невозможной встречи. Фиолетовые искры, сорвавшись с его губ, перетекали на неё, смешиваясь с ледяным сиянием её кристаллов, создавая вокруг них сияющий кокон из магии и чувств. Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, мир медленно возвращался на свои места. Ночной город внизу, холодный ветер, мерцание звёзд. Но главным были только они двое. Валтор смотрел на неё так, будто видел впервые. Его грудь тяжело вздымалась, в глазах плескалось такое изумление, будто он сам не ожидал, что способен на такое. — Леона… — выдохнул он, и в этом одном слове было всё. Она молчала. Просто смотрела на него, чувствуя, как её щёки пылают, а сердце колотится где-то в горле. Голубой опал на её шее пульсировал горячо и ровно, в унисон с его дыханием. — Что это было? — наконец прошептала она, но в её голосе не было вопроса. Было утверждение. Она знала. Он улыбнулся. Медленно, тепло, той самой улыбкой, которую она никогда не видела раньше. — Это было то, что неизбежно, — ответил он, касаясь губами её лба в лёгком, бережном поцелуе. — То, чему нельзя сопротивляться. Он отступил на шаг, его фигура начала таять в тенях балкона. — До встречи, Леона — прошептал он, и в его голосе звучало обещание. — Скоро. И он исчез. Оставил её одну, с бьющимся сердцем, с припухшими от поцелуев губами и с одним единственным, пугающим и прекрасным знанием: всё только начинается. И пути назад действительно нет.