О влиянии фаз Луны на популяцию лунных кроликов в условиях общего падения нравов

Кажется, все еще хуже, чем он думал. Шеф полиции сразу обозначил, что не рад какому-то консультанту из другого, даже не соседнего, штата, но хотя бы не обвешался запретами, что внушало некоторую надежду. Даже сопровождающего дал, правда, какого-то замороженного. Офицер Лань оказался еще тем молчуном, и за те десять минут, пока они неспешно добирались до местной больницы и, следовательно, морга, он даже двух слов Вэй Усяню не сказал, только кивнул пару раз, не отрываясь от дороги, и один раз качнул головой отрицательно – когда Вэй Усянь спросил, не оглох ли он. Сам Вэй Усянь всю краткую поездку изо всех сил старался разговорить упрямца, пытаясь даже спровоцировать, но красивое лицо офицера Ланя оставалось неподвижным и невозмутимым. Красивое, да. Вэй Усянь не мог не признать, что впервые видит настолько привлекательного мужчину, хотя раньше на эстетику людей собственного пола ему было плевать – он и сам считался красавчиком в своем районе и интересовался в основном симпатичными девчонками или их мамочками, а не парнями. А тут сердце словно екнуло при первом взгляде. И при втором тоже. Да и третий ничего не изменил. Офицер Лань и правда очень красив. Особенно привлекают его глаза – необычного золотистого оттенка, длинные, как рисовое зерно, выраженно приподнятые к вискам и с опущенным внутренним уголком. Брови им под стать – черные, прямые, вразлет. А еще у офицера оказался совсем небольшой рот с розовыми губами, даже на взгляд мягкими. Вэй Усянь очухивается от своих странных размышлений, когда полицейский «форд», на котором они совершали эту нисколько не увеселительную прогулку, аккуратно паркуется возле светло-коричневого здания, на котором висит немного покосившаяся табличка, возвещающая, что именно здесь расположилась городская клиника Святого Луки. Здание старенькое, но чистенькое, даже окна блестят, словно только что вымытые. Офицер Лань глушит мотор, не глядя подхватывает с заднего сиденья бежевый «стетсон» (1) и выходит, не говоря ни слова. Вэй Усянь, вздохнув, следует его примеру, неоправданно сильно хлопнув дверцей, но офицер Лань даже ухом в его сторону не ведет, а просто направляется куда-то в сторону от главного входа, и Вэй Усяню ничего не остается, как следовать за ним. А, ну да. Морг, как обычно, расположен дальше основного здания, и им приходится идти не меньше сотни метров, пока наконец они не оказываются перед небольшим свежевыкрашенным в голубой цвет домиком, утопающим в зелени. Вид настолько пасторальный, что Вэй Усянь сначала сомневается в правильности адреса. Однако, дверь у домика стальная, с дополнительным усилением, а на стене рядом простой электрический звонок с белой кнопкой и надпись, уже сомнений не оставляющая: «Морг. Время выдачи тел: с 14 до 16 часов ежедневно, кроме субботы». Офицер Лань нажимает на кнопку звонка, но за дверью не слышно – прозвенел ли он. Им приходится ждать некоторое время, пока в двери не отворяетсякрошечное зарешеченное окошко. - А-Нин, открывай, - говорит офицер Лань по-китайски. – Нам нужно взглянуть на тело А-Цин. Окошко захлопывается, легонько тренькнув решеткой, зато дверь после непродолжительного лязганья гостеприимно распахивается, явив невысокого молодого человека в наброшенном на плечи белом халате. Условно-белом, и Вэй Усянь старается не думать о происхождении некоторых пятен в обилии украшающих его подол. - Офицер Лань, славный денек! – по-английски восклицает человек в халате, искренне и светло улыбаясь. Голос у него по-мальчишески высокий. – А кто это с вами? – его круглые, как у совы, глаза с интересом смотрят на Вэй Усяня, и тот возвращает такой же заинтересованный взгляд. - Я Вэй Усянь, полицейский консультант из Флориды, по делу об убийстве девушки на маисовом поле. - А документы есть? – человек все еще мило улыбается, и Вэй Усянь со вздохом лезет в карман. Совиные глаза скользят по строчкам удостоверения. – Я Вэнь Нин, кстати, патологоанатом и судмедэксперт. Приятно познакомиться, господин Вэй. И Вэнь Нин протягивает руку. - И мне, - говорит Вэй Усянь, осторожно ее пожимая. Улыбка Вэнь Нина становится еще шире. - Нечасто находятся люди, которые вот так просто могут пожать мне руку после того, как я представился, - и он разворачивается, устремляясь вглубь здания. – Чаю хотите? Только что заварил. Вэй Усянь невольно закашливается. - Простите, доктор Вэнь, но мы не могли бы сразу к делу перейти? Вэнь Нин останавливается на полпути: - Ладно. Тогда нам сюда, - он указывает на неприметную дверь, за которой обнаруживается лестница в подвал. – Секционный зал и хранилище внизу. Но от чая зря отказались, он вкусный. Спустившись первым, Вэнь Нин сбрасывает с себя устрашающе-пятнистый халат и надевает другой, на удивление белоснежный, сразу становясь строгим и собранным. Натянув латексные перчатки, он настоятельно рекомендует своим гостям сделать то же самое и открывает дверь в основную часть. Подвал хорошо освещен, все люминесцентные лампы в полном порядке, не мигают и не искрят, да и в целом царит такой порядок, словно тут не морг, а операционная. - Как у вас тут все красиво, чистенько, - не удержавшись, говорит Вэй Усянь, рассматривая блестящие секционные столы и начищенные дверцы холодильника для хранения тел. Даже широкая металлическая заслонка лифта, доставляющего покойников в это царство холода и тишины, сияет, как отполированное зеркало. - Да, люблю, знаете ли, чистоту на рабочем месте, - как ни в чем не бывало отвечает Вэнь Нин и щелкает запором одной из холодильных камер, на которой прикреплена табличка: «Сяо Сун Цин. 10.02.1985». Выдвижная полка с черным стандартным мешком на ней бесшумноскользит по пазам, выезжая на полную длину. Доктор Вэнь сноровисто раскрывает мешок, взвизгнув зип-застежкой. Вэй Усянь на совсем краткое мгновение отворачивается, пытаясь собрать мысли в кучку. - Нашатырь? – предлагает Вэнь Нин, но Вэй Усянь только отмахивается, берет себя в руки и наконец смотрит более предметно, стараясь не останавливаться взглядом на лице девушки. Порез на шее тонкий, но края у него рваные, неаккуратные. Знакомые. - Интересная рана, правда? – почти с любовью говорит Вэнь Нин. – Честно говоря, впервые с такой столкнулся. Пришлось покопаться в архивах, даже доехать до Сан-Антонио и посоветоваться с коллегами. - И каков вердикт? – хрипло спрашивает Вэй Усянь. - Полагаю, это струна. Очень тонкая и очень прочная, - Вэнь Нин осторожно раздвигает края пореза. – Сначала подумал, что это струна «ми» от скрипки, знаете, металлическая, с сердечником, но без оплетки. - Но? - Но это не металл. Вэй Усянь вскидывается с интересом. Патологоанатомы других штатов тоже говорили о струне, но ни один из них до сей поры не сомневался в ее материале. - А что же тогда? - Я думаю, это шелк. - Что? Вэй Усянь беспомощно оглядывается на недвижимого офицера Ланя, стоящего чуть поодаль. Тот даже не снял солнцезащитные очки, и шляпа все так же красуется на его голове. - Шелковая струна, - терпеливо поясняет доктор Вэнь, не прекращая улыбаться и одновременно демонстрировать края пореза. – Очень тонкая. От нее остается характерный узор на тканях, ведь струна не цельная, а скручена из множества отдельных нитей. - А… где используются шелковые струны? – Вэй Усянь не может скрыть недоумения и удивления. А еще восхищения. - Ну-у… - Вэнь Нин отнимает руки от трупа и, держа их словно на отлете, пожимает плечами. – Не так-то много вариантов. Очень редко на скрипках и гитарах, они не очень удобны в использовании, сейчас все перешли на металлические или нейлоновые. Но, например, на старинных инструментах, таких как цитра или цинь, их можно повстречать. - Ты сказал – цинь? – подает голос офицер Лань. – Надо же. - А это зацепка, - Вэй Усянь поднимает палец вверх. – Не так-то много людей умеют обращаться с этими штуками, да? Офицер Лань скептически хмыкает, а Вэнь Нин вздыхает, как будто сокрушенно: - Ох, господин Вэй, только не в нашем городе. У нас тут больше половины населения обучена игре на цине. Наверно еще и поэтому я смог понять, чем именно А-Цин горло перерезали. - Вы вот сейчас серьезно? – Вэй Усяню кажется, что на него небо рухнуло. Вместе с кафельным потолком подвала. - Техас – и… цинь? - Традиция, - говорит Вэнь Нин. – И да, в своем отчете я о своих доводах написал, если что. Отдать вам копию? - Отдашь мне, - бесцветно произносит офицер Лань. Вэй Усянь только кратко стонет, закатывая глаза.

***

Отчет в стандартной картонной папке-скоросшивателе доктор Вэнь передает им в уютной маленькой канцелярии, где точно такой же маниакальный порядок, как и внизу, в подвале, все документы по полочкам и в стопочках, подручные материалы в коробках и держателях, а еще цветы на окнах и отдельно стоящий столик с яркими чайными принадлежностями. От вновь предложенной чашечки чая Вэй Усянь все равно отказывается, мотивируя необходимостью успеть на место преступления, но совершенно искренне обещает зайти как-нибудь именно для употребления этой волшебной амброзии. Улыбчивый Вэнь Нин ему нравится на абсолютно подсознательном уровне, и он и вправду готов разделить с ним чайничек и беседу. Доктор Вэнь снова в своем ужасном халате, небрежно наброшенном поверх бежевой аккуратной рубашки, и Вэй Усянь не удерживается от вопроса: - Зачем вот это? Выглядит… неаппетитно. Вэнь Нин смеется, очень благодушно и радостно: - Это мой амулет. Отпугивает брезгливых и малодушных. - А вы забавный, - улыбается Вэй Усянь и теперь уже сам протягивает руку на прощание. – Надеюсь, еще увидимся, доктор Вэнь. - Главное, чтобы не в моем подвале, - подмигивает тот. – Хотя наш городишко настолько тихий, что на моей памяти вот это, - Вэнь Нин кивает в сторону двери в подвал, - первая насильственная смерть. Хотелось бы верить, что последняя. - Ваши бы слова да Богу в уши, - Вэй Усянь удрученно трясет головой и покидает голубой домишко. Офицер Лань бесшумной тенью следует за ним. В машине офицер закидывает шляпу обратно на заднее сиденье и, дождавшись, пока Вэй Усянь пристегнется, педантично выруливает из больничного двора. - На поле? – спрашивает Вэй Усянь, открывая папку с отчетом доктора Вэня. - Мгм. Они снова едут в тишине, лишь изредка прерываемой краткими переговорами по полицейской радиостанции. Один раз Вэй Усяню кажется, что он узнает голос смешливого Сюэ Яна, но это неточно. Взгляд останавливается на имени жертвы. - Офицер, - говорит Вэй Усянь, - а вы знали Сяо Сун Цин? - Немного, - словно нехотя отвечает офицер Лань. - Расскажете? Вэй Усянь закрывает папку, всем своим видом показывая, что собирается слушать, и офицер Лань сдается, метнув на него короткий взгляд. - Сяо Сун Цин, двадцать два года, сирота. Жила на ранчо «Росита». Числилась там работницей. Насколько я знаю, была дояркой и по хозяйству в доме управлялась. В городе появлялась нечасто, за продуктами вместе с владельцами приезжала да на танцы иногда. - А кто владельцы? Что о них можете сказать? Офицер Лань некоторое время молчит, делая вид, что занят поворотом на соседнюю улицу, потом отвечает: - Сяо Синчэнь и Сун Лань. Ранчо выкупили пять лет назад, подновили, сейчас развивают, торгуют. У них стадо коров, небольшая отара овец и несколько лошадей. Около десятка работников со стороны, в том числе из города. только А-Цин с ними жила постоянно, Сяо Синчэнь рассказывал, что прибилась к ним до того, как они тут осели, ну они с Сун Ланем ее и приютили. - И свои фамилии дали? – хмыкает Вэй Усянь, но офицер Лань смотрит на него непонятно и кивает. - Удочерили вроде как. - Что-то мне эта история не нравится, - морщит нос Вэй Усянь, - каким-то извращением попахивает… Два мужика молодую девицу удочерили. Все ли там нормально-то было? - Начинаете подозревать Сяо и Суна? – внезапно ухмыляется офицер Лань. – Не туда роете. Никакой там грязи нет, Сяо блаженный, в хорошем смысле, а Сун его вечный рыцарь, собственно, недалеко по блаженности от него ушел. Они бы А-Цин ничего дурного в жизни не сделали. - Но я бы с ними все равно пообщался, - упрямится Вэй Усянь, и офицер Лань отворачивается. – Нет, ну а что? Хотя бы для того, чтобы исключить из подозреваемых! - Я уже исключил, - ровно произносит офицер Лань. – Это не они. А вы не полицейский и не расследование ведете, а собираете доказательства того, что это ваш серийник. Так что нет, вы не будете с ними общаться. По крайней мере, без присутствия кого-то из представителей полиции. Помните, что они убитые горем родители. Даже если и не родные. И у них похороны завтра. - Но вы же должны мне помогать, вас ко мне прикрепили, и вы полицейский, - вкрадчиво говорит Вэй Усянь, недовольно поджимая губы. – Так что, съездим на «Роситу» после места преступления? Офицер Лань игнорирует его уже совсем неприлично долго, и когда Вэй Усянь уже готов возмутиться по-настоящему, он останавливает машину и произносит: - Мы на месте.

***

Фотограф в местном участке оказался неплохим, и снимки с места преступления очень подробно осветили все мелочи, в чем Вэй Усянь смог убедиться, когда офицер Лань провел его по маисовому полю к выжженному кругу, обнесенному металлическими стержнями, вбитыми в землю и обмотанными ярко-желтой полицейской лентой. Фотограф не упустил ни одной детали, и сейчас, разглядывая уже порядком потрепанное за три дня ветрами и дикими животными место преступления, Вэй Усянь все равно хорошо представляет, что здесь было, именно по фото. - Было что-то странное? – спрашивает он, разглядывая аккуратный край круга. - Кроме умершей А-Цин и странной ритуальной обстановки? – с холодной издевкой интересуется офицер Лань. – Да наверно больше ничего. Вэй Усянь вскидывает на него взгляд, но решает ничего не отвечать. В конце концов, в этих маленьких городишках такие происшествия, особенно случившиеся с теми, кто тебе даже неблизко знаком, всегда очень резонансные и затрагивают практически всех. Кто знает, может этот Лань был тайно влюблен в жертву. - Ладно, тогда спрошу иначе, - говорит Вэй Усянь через некоторое время, обойдя круг. – Вы сказали, что это может быть подражатель. Почему? Офицер Лань снимает свои дымчатые очки и трет переносицу, а Вэй Усянь вдруг понимает, что тот выглядит очень усталым. - Мне показалось, убийца был несколько небрежен. Я видел фото с прежних мест преступления и читал отчеты – нам, как и большинству южных городов, упали ориентировки по Праведнику. Так вот раньше он обставлял все с преувеличенной аккуратностью. Круг был идеально ровным, письмена выложены по струнке, да и жертву он пришпиливал на колышки, стоящие правильным квадратом. Теперь же и круг не круг вовсе, а эллипс, знаки в нем едва угадываются, будто их просто накидали в подобии символа, а колышки образуют не квадрат, а неправильный четырехугольник, - и он показывает на четыре отверстия в земле, пока еще не осыпавшейся. Вэй Усянь присматривается. Пожалуй, этот Лань прав. - Может быть, он торопился? Боялся, что его могут застать? Или еще что-то шло не так? Вот и не выровнял. - Не знаю, - честно признается офицер, и Вэй Усянь понимающе кивает. Он в последний раз окидывает взглядом место преступления. Что-то не дает ему покоя, но он пока не может понять, что. Под ногой похрустывают высохшие маисовые стебли, и Вэй Усянь склоняется, трогая пожелтевший лист пальцем. На подушечке остается бурая слизь. - Офицер Лань, - зовет он. – Посмотрите. Офицер тоже наклоняется, разглядывая стебли и листья, потом делает шаг в сторону, не отрывая взгляда от сушняка, присыпавшего пространство за пределами круга. Потом еще. Присаживается, отломив от близстоящего живого стебля длинный упругий лист, и осторожно отодвигает сушняк. Он выпрямляется так внезапно, что Вэй Усянь отшатывается. - Нелепость, - выплевывает офицер Лань сквозь зубы и разворачивается к Вэй Усяню. – Полагаю, он убил А-Цин прямо здесь и забросал кровь сушняком. А мы не обратили внимания на то, что его слишком много. Какая безответственность. Вэй Усянь тоже подпрыгивает: - Так значит, я не ошибся! Праведник никогда не убивал жертв в круге или возле него. Возможно, А-Цин и не должна была стать жертвой, но увидела что-то, и Праведник решил от нее избавиться. - Или не Праведник, - хмуро отзывается офицер Лань. - ОК, будем предполагать, что это мог быть и подражатель, - кивает Вэй Усянь, - который решил замаскировать обычное убийство под серию. И очень торопился. И Праведник мог торопиться точно так же. И, знаете что, офицер, я уверен, что А-Цин этого человека знала, раз позволила ему подойти к себе так близко, чтобы он смог молниеносно перерезать ей горло струной. А значит, он местный. Офицер Лань смотрит на него с ужасом, и Вэй Усянь считывает эту эмоцию, как свою. - Я тут всех знаю, - произносит наконец офицер. – Никто бы… - он осекается, и, поразмыслив, напяливает на нос очки. – Поехали. Я должен доложить шефу о том, что мы… что вы обнаружили, господин Вэй. И… можно ли попросить вас в ближайшее время не уезжать из города? - Поехали, - вздыхает Вэй Усянь. – Кажется, я здесь надолго…

***

- Да вы офонарели, что ли?! – гудит шеф Не, едва Ванцзи заканчивает доклад, но нависает почему-то над пока молчащим господином Вэем. – Вы что, заливаете мне тут, что у нас в городе Праведник окопался?! Да это! Да это же!.. - Возможно, подражатель, - вспискивает господин Вэй фальцетом – шеф Не в гневе неприятен даже своим, а уж на чужих он и вовсе производит гнетущее впечатление. - Да какая на хрен разница?! В моем городе! Праведник! Не успел приехать, уже воду мне тут мутишь! – шеф Не грохает кулаком по столу, и Вэй Усянь инстинктивно отъезжает на стуле на полметра. Ванцзи делает шаг вперед: - Шеф, эти доводы нуждаются в дополнительной проверке. Прошу разрешения продолжить расследование! – и добавляет, оглядываясь. – С помощью господина консультанта. Шеф Не поджимает губы в недовольстве, но машет рукой: - А, бес с вами! Только проверяй быстрее, чтобы тень на плетень мне тут не наводить! Нет, это ж надо такое придумать – Праведник!.. Ванцзи вздергивает зашипевшего Вэй Усяня за локоть и быстренько выкидывает за дверь, устремляясь следом. - Эй! – возмущается тот. – Это что еще такое было? - Пока еще громче не разорался, лучше ретироваться, - поясняет Ванцзи. Вэй Усянь кивает, сдуваясь, и Ванцзи чувствует себя немного виноватым. - Господин Вэй, вы уже где-то разместились? - Да не успел пока. Меня в город под конвоем доставили и сразу сюда, - Вэй Усянь усмехается. – Так что если что-то посоветуете… - В смысле – под конвоем? – недоумевает Ванцзи. Его взгляд падает на Сюэ Яна, с ногами забравшегося на свой стул и что-то строчащего в блокноте в неудобной позе, и до него доходит. – А… офицер Сюэ доставил вас с эскортом, - он выделяет последнее слово. – Он часто так делает – ловит кого-нибудь на дороге и сопровождает. Забава у него такая… - Да уж, забавные вы тут все, - Вэй Усянь закидывает руки за голову и смачно потягивается, хрустнув суставами. Хотя Ванцзи кажется, что костями. – Так что насчет размещения? Только не надо мне комфортабельные камеры в участке предлагать, ладно? - А что, приходилось пользоваться? – уточняет Ванцзи, не удерживаясь от шпильки. - По молодости и не такое бывало, - хмыкает Вэй Усянь и смотрит вопросительно. - Мотель у нас один, - отвечает Ванцзи на немой вопрос, - но приличный. Скажите, что от меня – номер получше подберут. Может, вас подвезти? - Да я уж как-то сам, а то вообще рулить разучусь, - Вэй Усянь качает головой. – Может, знаете, где тут и прилично накормят? А то с утра как-то не довелось в себя что-нибудь закинуть… - Напротив участка кафетерий, там можно перекусить чем-нибудь типа сэндвичей с кофе. Если хотите что-то посущественнее – в двух кварталах от мотеля есть неплохая закусочная тетушки Цзинь, можете рассчитывать на удон или рамён. Ну а если хочется чего-нибудь посовременнее или посолиднее – тогда французский ресторан. Он у нас тоже один, через три дома от нас, не заблудитесь. - Ладно, - говорит Вэй Усянь, - адрес мотеля давайте, а дальше уж я сам разберусь, что мне милее – сэндвичи, рамён или жюльен.