О влиянии фаз Луны на популяцию лунных кроликов в условиях общего падения нравов

Мотель не тянет даже на пару звезд, но Вэй Усянь решает, что лучше в этой глуши он все равно не найдет. Пока он заполняет книгу учета гостей, портье, мелкий парнишка-латинос, позевывая, грохает ключи с биркой «№4», забирает залог за комнату и скрывается в своем закутке за стойкой регистрации, где невнятно бормочет телевизор. Вэй Усянь в графе «Род занятий. Заполнять по желанию» мстительно пишет «Капитан Америка» и стягивает ключ с липкой поверхности. Ему даже думать не хочется о том, в чем именно она испачкана, и очень надеется, что в коле. Кривоватая гипсовая цифра «4» на двери вызывает у него неприятные ассоциации с закоснелыми суевериями о смерти, но Вэй Усянь находит это даже знаковым. Он же именно из-за нее сюда приехал, не так ли? Сам номер, оформленный в каких-то грязно-бежевых оттенках, тоже впечатления не производит, но там есть кровать, застеленная чистым, хотя и не новым, бельем, жалюзи на окнах и маленькая душевая кабинка. На первое время точно хватит. Вэй Усянь только надеется, что первое время продлится от силы дня три, хотя надежда эта призрачна. Горячую воду приходится ждать минут пять, и Вэй Усянь раздраженно стучит по лейке душа, шипящей, как раздраженная кошка, и та наконец выплевывает в него струю кипятка, заставив отпрыгнуть и пребольно удариться локтем о перегородку. - Чудесный прием… - шепотом говорит Вэй Усянь, кое-как отрегулировав температуру воды до сносной. – Приличный номер… а что тогда в неприличных? Он действительно воспользовался предложением Лань Ванцзи (имечко-то какое оказалось заковыристое у офицера) и сказал портье, что офицер Лань за него попросил. И если это и правда лучшая комната, то… Вэй Усяню на самом деле не хотелось бы знать, какие худшие. Душ после дороги и дурацкого дня приносит некоторое подобие облегчения, и Вэй Усянь решает, что для полного счастья ему не мешало бы подкрепиться. Небольшая забегаловка с названием «У тетушки» внешне мало чем отличается от стандартного общепитовского здания – обтекаемая конструкция, большие окна, за которыми видно всех посетителей, внутри длинная округлая стойка оплаты и выдачи еды, за которой можно и перекусить, сидя на высоком стуле, столики на четверых с двумя длинными скамьями по бокам и меню дня на грифельной доске. Только тут еще висят бумажные китайские фонарики, на столешницах расстелены красные скатерти с золотым орнаментом и пахнет здесь не сыром и ветчиной, а какими-то смутно знакомыми восточными специями и мясным супом. Вэй Усянь подхватывает меню со стойки и садится за средний столик слева от двери, но он даже не успевает вчитаться, как к нему подруливает официантка, молоденькая китаянка с милым личиком и большими глазами. - Приветствуем дорогого гостя у тетушки Цзинь, - щебечет она, доставая из кармашка красного фартучка блокнот на спирали, в которую вставлен остро отточенный карандаш. – Меня зовут Джесс. Могу предложить блюдо дня или сориентировать по меню. Вэй Усянь нацепляет на лицо самую милую из своих улыбок и осведомляется о блюде дня, которым оказывается суп с вонтонами, и уже собирается заказать его на пробу, как рядом со столиком материализуется знакомое лицо. - Не бери, - говорит Сюэ Ян, – вонтоны тут неправильные, тесто толстенное, зубы завязнут. Возьми лучше свинину в кисло-сладком соусе, вот это тетушка готовит просто как Боженька! Официантка Джесс с напускным раздражением бьет его блокнотом по плечу, а офицер Сюэ отработанным движением уходит от удара. - Йен, ну чего ты лезешь? - Давай-давай, - Сюэ Ян подпихивает ее к стойке, - свинину для дорогого гостя и парочку баоцзы для твоего любимого постоянного посетителя. Приятель, пиво будешь? – он смотрит в сторону Вэй Усяня. – Тут хорошее разливное. Тот пожимает плечами, и Джесс, надув губки, отходит от столика. - Я сяду? – уточняет Сюэ Ян и, не дождавшись ответа или хотя бы кивка, устраивается напротив Вэй Усяня, сложив в замок руки на столешнице. - Как тебя сюда занесло? – спрашивает Вэй Усянь осторожно. - Как и тебя – пожрать зашел, - Сюэ Ян стаскивает с себя фуражку, укладывая на сиденье сбоку от себя, и ерошит короткие волосы пальцами. – Домой ехал, вижу – ты сидишь, думаю – ведь точно вонтоны в тебя постараются впихнуть, они всех новеньких вонтонами пытаются накормить. А люди по незнанию ведутся, а потом думают, что вонтоны такими и должны быть – толстыми и непроваренными. Короче, не самое удачное блюдо у тетушки. Возле столика снова появляется Джесс, расставляя приборы и корзинку с выпечкой, уже не очень свежей, но все еще привлекательной, а потом снимает с подноса две запотевшие кружки с янтарной жидкостью. Сюэ Ян сразу утыкается в свою, делая шикарный глоток в половину емкости. От его удовлетворенного вздоха и в Вэй Усяне просыпается желание пригубить напитка. Пиво действительно хорошее, освежающее, с легкой горчинкой, для необычно жаркого февральского вечера самое то, и Вэй Усянь смотрит на Сюэ Яна с ноткой благодарности. - К чему такая забота, офицер Сюэ? Сюэ Ян машет рукой: - Брось, зови просто Яном. Или Йеном, меня здесь так многие называют, - он делает еще глоток из кружки, значительно поменьше первого, - ты классный чувак, Вэй-сюн, не истеришь от наших местных закидонов, много чего сразу подмечаешь, вон даже новые улики по делу нашел, едва приехал. Ну я, типа, подружиться с тобой хочу, - и Сюэ Ян широко улыбается, глядя на Вэй Усяня поверх кромки кружки. Улыбка, искаженная двойной стеклянной поверхностью, кажется демонической. - И поэтому проявляешь заботу? – усмехается Вэй Усянь, потягивая свое пиво. – Чтобы мои зубы в тесте не завязли? - Ага, - Сюэ Ян одним глотком приканчивает кружку и поворачивается в сторону стойки, - эй, Джесс, детка, притащи еще парочку! Вэй Усянь смотрит в окно, где стоит патрульное авто, потом снова переводит взгляд на взъерошенного, как воробей, Сюэ Яна: - А не перебор две кружки? Ты за рулем. - Ха! Скажешь тоже, – Сюэ Ян смеется. – Для того, чтобы мне напиться, пары кружек очень сильно недостаточно. Не парься, Вэй-сюн, до дома я и после бутылки водки смог бы добраться. Если бы поставил себе такую задачу, - и он подмигивает. Джесс приносит еще две кружки, а еще большую, исходящую паром и офигенным ароматом, миску для Вэй Усяня и тарелку с двумя внушительными баоцзы для Сюэ Яна. - Спасибо, детка, - Сюэ Ян осторожно берет Джесс чуть повыше локтя и, потянув на себя, что-то шепчет ей на ухо, заставляя покраснеть и смущенно отмахнуться: «Да ну тебя!» Вэй Усянь отводит взгляд, обращая его на еду. Свинина и вправду потрясающая, прилагающийся к ней рис хорошо сварен и не напоминает клейстер, а внезапные ананасовые кусочки придают необычной пикантности, и Вэй Усянь на какое-то время отключается от действительности, наслаждаясь вкусом. Сюэ Ян, по счастью, тоже молчит, едва слышно похрустывая пекинской капустой в начинке баоцзы. Но хватает его только на одну штуку. - Слушай, обычно у приезжих спрашивают, что их сюда привело, - говорит он, прикладываясь к кружке. На этот раз он пьет неторопливо, явно растягивая удовольствие. – Но я и так знаю, что Праведник. Только вот почему ты сказал, что поймать его – это дело чести для тебя? - Откуда ты знаешь? – нарочито расслабленно уточняет Вэй Усянь. – Тебя не было при том разговоре. - Пф, - фыркает Сюэ Ян, - как будто кроме вас троих его больше никто не слышал! Слухами земля полнится. Так почему? - А ты любопытный, я смотрю. - Я любознательный. - Ну скажем так – Праведник мой личный должник, - Вэй Усянь сжимает ручку пивной кружки в пальцах так, что белеют костяшки. - О, - Сюэ Ян преисполняется серьезностью. – Он кого-то из твоих знакомых убил? - Сестру, - коротко отвечает Вэй Усянь и отводит глаза. Боль стандартно колет в сердце и посылает волну влаги под веки, но он держится. Тринадцать лет, напоминает он себе, это было тринадцать лет назад, пора это принять.Пальцы на ручке сжимаются еще сильнее. - О, - повторяет Сюэ Ян и смотрит с сочувствием, - прости, чувак, не хотел по больному… - Ничего, - храбрится Вэй Усянь, вымучивая улыбку, - Это давно случилось. Я привык уже. «Почти, - едко напоминает подсознание, - почти привык. Почти научился без нее жить. Почти перестал винить себя в ее смерти. Павлина пока не перестал, но это тоже не за горами». Сюэ Ян перегибается через стол и хлопает его по плечу: - Вэй-сюн, можешь на меня рассчитывать, если что, ну, метнуться куда или найти кого. Помогу. Мне А-Цин тоже была как сестренка, так что твоя боль мне прямо в сердце. - Какая она была? – спрашивает Вэй Усянь как бы между прочим. - Клевая. На язык острая, никогда за словом в карман не полезет. А еще смелая, - Сюэ Ян как-то резко мрачнеет, и Вэй Усянь чувствует укол жалости.– И умная. Читала много. Бывало, как зацепимся с ней языками, и часами можем спорить, трепаться обо всяком, просто прочитанным делиться. Иногда и до драк доходило, но так, несильно. Чэнь-гэ нас легко одним словом разнимал. - Чэнь-гэ? - Ну да, Сяо Синчэнь, ее приемный отец. И мой тоже. О, черт, - Сюэ Ян быстро отворачивается и украдкой проводит ладонью по лицу, а потом снова смотрит с улыбкой, но она кажется Вэй Усяню фальшивой. – Прости, чувак, в глаз что-то попало. - Ты на ранчо «Росита» живешь? – уточняет Вэй Усянь спокойно, не показывая виду, что эта мысль только что осенила его благословением Божьим. - Не постоянно, - говорит Сюэ Ян, - но в выходные стараюсь приезжать. Вот и сейчас туда еду. Завтра похороны, помочь надо. Сун лаоши еще норм держится, а вот Чэнь-гэ совсем плохой, вздумал себя в смерти А-Цин винить, не ест, не пьет, не спит. - Знакомо… - бурчит Вэй Усянь себе под нос и смотрит строго. – А ты сидишь тут и пиво лакаешь, Йен. Ехал бы. - Черт, ты прав, - сокрушенно кивает Сюэ Ян и поднимается, шаря в карманах. Достав смятую купюру, он прижимает ее ополовиненной кружкой к столешнице. – На похороны приходи завтра. В десять. Много народу будет, все-таки убийство, не просто какая-нибудь бабулька померла… - Сюэ Ян склоняется над Вэй Усянем и говорит совсем тихо. – А еще криминалисты утверждают, что убийц частенько так и тянет на место преступления. Или на похороны. - Да, знаю, - хмыкает Вэй Усянь и тоже встает, протягивая руку. – До завтра, Йен. - Пока, чувак, увидимся, - Сюэ Ян кратко сжимает его ладонь, подхватывает свою фуражку и выбегает на улицу. Вэй Усянь наблюдает, как он садится в машину и по-черепашьи выезжает со стоянки, а потом спокойно скрывается в темноте улицы, ведущей в сторону «Роситы». Вэй Усянь возвращается к своей подостывшей, но все еще вкусной еде, укладывая в голове полученную информацию и размышляя над распорядком грядущего дня. Завтра в десять он пойдет на похороны А-Цин.

***

На мессу в маленькую католическую церквушку Вэй Усянь катастрофически опаздывает, правда, не по своей вине – «импала» решила покапризничать с утра, так что пришлось добираться пешком, и за это время гроб успели перенести на кладбище за церковью, и теперь священник-мексиканец в белых одеждах монотонно читает молитвы, а вокруг последнего пристанища юной девушки сгрудился народ в траурном облачении. Сюэ Ян был прав – людей пришло много, и Вэй Усянь с неудовольствием думает, что он ни черта не поймет в этой мешанине. Однако через какое-то время начинает понимать систему, по которой пришедшие группируются в кучки или парочки. Рядом с закрытым уже гробом чуть поодаль от священника («Отец Мигель, три года тут», - вспоминает Вэй Усянь слова мальчишки-портье, с которым разговорился утром во дворе мотеля, пока пытался реанимировать «импалу») стоят двое в черных костюмах, тот, что повыше и покрупнее, мнет в одной руке коричневый «стетсон», а другой деликатно прижимает к себе своего спутника, кажущегося хрупким и почти невесомым. «Сун Лань и Сяо Синчэнь», - отщелкивает память. Господин Сун и вправду выглядит намного собраннее, чем его партнер по бизнесу – из господина Сяо словно вынули все кости, и он почти висит в поддерживающих объятиях, но несмотря на то, что сзади пустует стул, явно приготовленный для него, Сяо Синчэнь его игнорирует. Что-то в лице совладельца ранчо кажется Вэй Усяню странным, но он склонен думать, что Сяо Синчэнь настолько убит горем, что не контролирует свои глаза и мимику. В стороне от приемных родителей А-Цин Вэй Усянь видит серьезного и строгого Сюэ Яна в таком же черном траурном костюме и при галстуке. Тот замечает своего вчерашнего визави и тихонько помахивает рукой, подзывая, и Вэй Усянь, вздохнув, пробирается к нему поближе, тревожа пришедших проститься людей. Сюэ Ян тоже делает пару шагов ему навстречу под тяжелым взглядом Сун Ланя. Вэй Усянь кивает ему, выражая соболезнования, но Сун Лань сразу отворачивается, обращая все свое внимание на господина Сяо. - Привет, - шепчет Сюэ Ян. – Смог протолкнуться? Крут. Я думал, ты не придешь. - Как я мог? – качает головой Вэй Усянь, рассматривая толпу людей, окруживших гроб. – Ничего себе, а ты не врал, когда говорил, что куча народу придет, - он наталкивается взглядом на ответный взгляд знакомых золотистых глаз и замолкает, словно уперевшись в стену. Офицер Лань, одетый в отглаженную парадную форму, стоит в паре метров от него рядом с таким же высоким, как он сам, мужчиной лет тридцати пяти, и смотрит так, будто в душу пытается пролезть. Вэй Усянь кивает ему, получая краткий кивок в ответ. - О да, - говорит Сюэ Ян едва слышно, - весь цвет города собрался! Вон, даже мэр Лань тут, - и он кивает на того самого мужчину. – А, ты же не знаешь. Мэр Лань Сичэнь, год при власти, он брат Ванцзи, если что. Вэй Усянь украдкой посматривает на мэра, находя, что тот действительно может быть братом офицера Ланя – они и вправду похожи, статью и ростом, что-то неуловимое есть и в лицах, хотя мэр не кажется такой ледышкой, как Лань Ванцзи. Вэй Усянь почему-то отвлекается от своих размышлений и прокатывает на языке это имя, но тут же одергивает себя. - Я тебе сейчас про всех расскажу, - произносит Сюэ Ян тем временем. – Так, про мэра я тебе сказал, вон с ним рядом его жена, Вэнь Цин, - он кивает на невысокую молодую женщину в черном приталенном платье и шляпке с короткой вуалеткой, крепко вцепившуюся в локоть Лань Сичэня. Ее лица почти не видно, но острый подбородок и кроваво-красная помада привлекают внимание. – Главная в нашей больничке. Они с мэром пару месяцев назад поженились. И она сестра нашего судмедэксперта, ну ты его знаешь, - Сюэ Ян указывает глазами на Вэнь Нина, и тот с чуть заметной улыбкой вскидывается, легонько помахав Вэй Усяню ладонью. – Ты вообще не удивляйся, у нас тут куда ни плюнь, все друг другу родственники или свойственники. А Вэней вообще чуть ли не четверть – можно сказать, целый клан. - Не удивляюсь, город-то маленький, - хмыкает Вэй Усянь. - Точно. Так, дальше. Вон видишь мужик большой в очках? Это как раз самый главный из Вэней, наш местный авторитет, Вэнь Жохань, крутой дядька. Вэнь Цин и Вэнь Нин ему вроде как племянники, но не родные, какая-то седьмая вода на киселе. - Авторитет? Бандит, в смысле? – уточняет Вэй Усянь, рассматривая крупного пожилого мужчину в дорогом черном костюме, развалившегося на стуле и опирающегося одной рукой на черную трость с серебристым навершием в виде головы льва. - Ну, не бандит, - почему-то обижается Сюэ Ян. – Чел в законе. Всю местную шелупонь в горсти держит, а чужой к нам вообще ходу нет. - Странно слышать это от копа, - иронично замечает Вэй Усянь. – Ну ОК, большой человек, значит. - Ага. Вон рядом с ним – Вэнь Сюй, его старшенький, - кивок в сторону человека средних лет с высокомерным выражением на круглом некрасивом лице. – Все бензоколонки у нас в городе и по окрестностям – его. Так что с ним тоже ссориться не с руки. Вон там, видишь, чел с камерой? Это его младшенький, Вэнь Чао, владеет местным телеканалом и заодно оператором подвизается в свое удовольствие, а его жена Линцзяо, ну по-здешнему Лиз, там же ведущая местных новостей. - Свой телеканал? – ехидно восхищается Вэй Усянь. - Слышь, - Сюэ Ян чуть толкает его в плечо, - будешь ржать, вообще ничего рассказывать не буду. - Прости-прости, - Вэй Усянь делает щенячьи глазки. – А вон тот, с синим галстуком? – он указывает на невысокого, но хорошо сложенного мужчину в полосатом костюме-тройке. Тот, словно почувствовав взгляд, поднимает глаза и улыбается, показывая неожиданно умильные ямочки на щеках. – Не удивлюсь, если он тоже Вэнь. - А, не, это Мэн Яо, главврач психиатрички. У нас тут недалеко за городом государственная клиника для психов, так вот он там рулит, а его жена Цинь Су там же врачом, вон она, с судьей разговаривает, - Сюэ Ян переводит внимание на симпатичную молодую даму и сурового мужчину с полным отсутствием эмоций на лице. – Вот как раз судья – Вэнь, приемный сын дяди Жоханя. Вэй Усянь думает, что имя Мэн Яо он где-то слышал, но не может вспомнить, где. Сюэ Ян, словно прочитав его мысли, шепчет: - Вообще Яо мужик неплохой, но какой-то зацикленный. Ну что с него взять, говорят, психиатры от своих пациентов вообще мало чем отличаются… Прикинь, вбил себе в голову, что он внебрачный сын старика Гуаншаня, и теперь обхаживает его всеми силами, даже в наш город перебрался и место в психиатричке себе выбил… Вэй Усянь вдруг чувствует, как земля уходит у него из-под ног: - Прости, какого старика? - Цзинь Гуаншань, - терпеливо говорит Сюэ Ян. – Он тут не так уж давно обосновался, лет десять, может, больше, но народ его уважает. Да вон он, с дядей Цижэнем общается. Вэй Усянь невольно делает шаг назад, словно пытаясь смешаться с толпой. Вот теперь он узнает горделивую осанку и вечно благожелательное выражение на круглом гладком лице. Отец Павлина здесь? Вэй Усянь знал, что Гуаншань после смерти невестки уехал из Флориды, но никогда не интересовался – куда именно. И вот на тебе. Старик выглядит неплохо, он подтянут и спортивен, каким Вэй Усянь его и помнит, разве что теперь его нос украшают очки. Он ведет неспешную беседу с таким же благообразным мужчиной в возрасте, искоса наблюдая за священником и родителями усопшей. Вэй Усянь искренне надеется не попасться ему на глаза. - А дядя Лань Цижэнь, - продолжает тем временем Сюэ Ян, - это родной дядя братьев Ланей, он их воспитал после смерти их родителей, Ванцзи вообще то ли три, то ли четыре было, когда они ему достались в воспитанники. Ух и строгий он, но зато и вырастил их людьми! Вэй Усянь скользит взглядом по собеседнику Гуаншаня, отмечая лучики морщинок вокруг добрых глаз и аккуратную растительность на лице. Видимость совсем не вяжется с тем, что говорит Сюэ Ян – Лань Цижэнь выглядит, как мудрый дедушка с открытым сердцем и уж никак не строгий воспитатель. - Да-да, - тонко подмечая изумление Вэй Усяня, произносит Сюэ Ян, - никогда и не скажешь, а между тем Ванцзи с Сичэнем по юности даже палкой от него прилетало за плохие оценки. - Ты-то откуда знаешь? – спрашивает Вэй Усянь. - Ванцзи сам рассказывал. О, кстати, если тебе что-то надо выведать у Ванцзи, есть офигенный способ – просто напои его! – и Сюэ Ян зловеще, хоть и очень тихо, хихикает. – У него какая-то гребаная непереносимость алкоголя, из-за которой он из молчуна становится жутко болтливым. Я чего только от него не узнал! Правда, это всего один раз было, и с тех пор он меня немножко… избегает. - Вообще не удивлен, - Вэй Усянь кратко смотрит на офицера Ланя, замечая, что тот не отрывает от него взгляда. - Так, - Сюэ Ян как будто не слышит его сарказма, - шефа Не ты и так знаешь, - Вэй Усянь выхватывает взглядом начальника полиции, громилу каких поискать, - Су Шэ, временами мой напарник, - кивок на смутно знакомого полицейского в форме, - а вон там сбоку старый маразматик Яо Шэньчу, с ним вообще лучше не связываться, каждый день нас вызывает, то ему собаки громко лают, то вороны азбукой Морзе проклятия накаркивают, ребятне от него житья нет, а он со школой рядом живет. - Тут еще и школа есть? - А то! Небольшая, правда, зато своя. Он раньше там директором как раз был, на пенсию еле выперли, теперь там директор Оуян всем заправляет, неплохой дядька, вон он, рядом с тетей Баошань. А, черт, ты ж про нее тоже не знаешь. Вэй Усянь послушно переводит взгляд со старика с каменным лицом и недовольно поджатыми губами на моложавого мужчину лет пятидесяти, а потом на нестарую еще женщину, одетую в яркие тряпки, странно смотрящиеся среди строгих костюмов. - Тоже местная знаменитость как бы, - поясняет Сюэ Ян, прищелкнув языком. – Говорит, что предсказательница и медиум, но мы все считаем ее немножко поехавшей. Но тетя добрая, никому не вредит, наши бабульки к ней постоянно бегают на судьбу пасьянс разложить да в хрустальный шар посмотреть. - Деревенская сумасшедшая, ясно, - бормочет Вэй Усянь. Сюэ Ян с готовностью рассказывает ему еще о нескольких людях, посетивших похороны – парикмахерше Пепите Лукас («Две мужские стрижки знает, зато с закрытыми глазами пострижет. А, тебе ж нафиг не надо…»), владельце автомастерской Вэнь Минхо («У тебя же тачка сломалась? Отдай ему – завтра летать будет!»), аптекаре Вэнь Бао («Злопамятный, гад. При желании и травануть может, ха-ха, шучу, не парься!»), бабуле Чепи Санчес и ее закадычных подружках тете Химене, тете Лючите и тете Мей, и Вэй Усянь чувствует, что от обилия информации его голова распухает, но отец Мигель тем временем заканчивает свой бубнеж и предлагает всем проститься перед преданием тела усопшей земле. Вэй Усянь отступает было, но Сюэ Ян протягивает ему цветок лилии на длинном стебле – по традиции бросить на крышку гроба перед тем, как его закопают. Лицо офицера Сюэ снова становится серьезным, и отказать ему совершенно невозможно. Когда кладбищенские землекопы начинают свою работу, народ потихоньку тянется прочь от могил, но Вэй Усянь задерживается, снова приблизившись к приемным родителям А-Цин. - Здравствуйте, - говорит он, кланяясь. – Простите, что не представился раньше. Я Вэй Усянь, полицейский консультант из Флориды. Примите мои соболезнования… - Что вам надо? – резко спрашивает Сун Лань, но Сяо Синчэнь кладет свою аккуратную ладонь на его запястье. Он делает это наощупь, поднимая на Вэй Усяня покрасневшие от слез глаза, и тот вдруг понимает, что Сяо Синчэнь слеп. - Спасибо, уважаемый консультант Вэй, - с мягкой грустной улыбкой говорит он. – Вы, верно, хотите поговорить о… - господин Сяо запинается, сглотнув, но все равно возвращает улыбку на лицо, - об А-Цин. К сожалению, сегодня мы с Цзыченем вряд ли сможем уделить вам должное внимание, однако, если вас не затруднит, мы могли бы встретиться завтра на «Росите». И конечно же вы можете сейчас посетить поминки в нашем доме. Вэй Усянь коротко кивает, а потом, поняв, что это бессмысленное и даже глупое действие, произносит учтиво: - Благодарю вас, я воспользуюсь вашим любезным приглашением завтра. Еще раз прошу принять соболезнования в вашей утрате. Сяо Синчэнь продолжает улыбаться, а Сун Лань смотрит с явной неприязнью, но молчит, нехотя склоняя голову в подобии благодарности. - Да, я сам привезу господина Вэя на «Роситу», - раздается рядом знакомый низкий голос. – И прослежу, чтобы вам не создавали неудобств. Офицер Лань стоит в шаге от Вэй Усяня, сверля его взглядом. - Это совершенно излишне, офицер, - говорит тот поспешно, но Лань Ванцзи внезапно перехватывает его за локоть и тащит прочь от собеседников. Вэй Усянь пытается вырываться, однако это оказывается бесполезным, и поэтому он на вынужденном прицепе вылетает за ворота кладбища и только там освобождается от жесткого захвата сильных пальцев. - Да какого черта?! - Я просил не приставать к ним? – холодно уточняет офицер Лань, нависая сверху. – Люди переживают утрату! – в его голосе Вэй Усянь слышит едва скрываемую звенящую ярость, что никак не вяжется с его ледяным видом. - Ты почему не сказал, что Сяо слепой? – парирует он. - Какая разница? Или из-за этого он перестал быть твоим подозреваемым? – сарказм, кажется, льется через край. - Ты идиот?! Я должен проверить все версии! - Ты не полицейский! И не имеешь права допрашивать даже свидетелей! - Я могу проводить беседы! - В присутствии представителя ведомства! - А ты что, не представитель? На некоторое время оба замолкают, пожирая друг друга взглядами, потом Вэй Усянь сдается: - Слушай, я не собирался прямо сейчас задавать им какие-то вопросы, честно! И потом, я думал, что если со мной завтра будет тот же Йен, я смогу соблюсти закон – он ведь тоже коп! Лань Ванцзи прикрывает глаза, глубоко вдыхая. На выдохе он снова смотрит на Вэй Усяня: - Сюэ Ян лицо заинтересованное. И не коп, а полицейский, будь добр. - Ой, - Вэй Усянь приподнимает бровь, вглядываясь в него, - ой-ёй, офицер, только не говори мне, что ты и его подозреваешь. Офицер Лань некоторое время молчит, словно подбирает слова, а потом произносит тихо-тихо, чтобы слышал только он один: - Я теперь всех подозреваю. И все благодаря тебе, консультант Вэй. - И меня? – звучит как-то игриво и в то же время язвительно, но Вэй Усянь тут же затыкается, видя неприязненный взгляд. - Ты первый в моем списке, Вэй Усянь. Но нам придется как-то работать, так что лучше не зли меня лишний раз, - офицер Лань резко разворачивается, нахлобучивая свою ковбойскую шляпу, и отходит, почти чеканя шаг. - Прям испугался, - шипит Вэй Усянь, встряхиваясь, как кот. Да, похоже он тут и вправду надолго.