О влиянии фаз Луны на популяцию лунных кроликов в условиях общего падения нравов

По пути с кладбища Вэй Усянь, недолго думая, плюет на условности и знакомится с Вэнь Минхо, сразу договариваясь о буксировке «импалы» в его автомастерскую. Автомеханик Вэнь обещает приехать после обеда со спецтранспортом и от предложенного задатка отмахивается. Вэй Усянь думает, что своя прелесть в маленьких городках все-таки есть – хотя бы потому, что коммуникация тут налаживается буквально по щелчку пальцев. До мотеля он решает пройтись пешком, хотя Сюэ Ян и предлагает его подбросить, но быстро отвязывается, когда Вэй Усянь намекает, что хотел бы осмотреться. На самом деле, никакой особенной цели у него сейчас нет. Он просто хочет размять ноги, проветрить голову и поразмышлять. Путь Вэй Усяня лежит мимо школы, и он невольно притормаживает поглазеть, как школота играет в баскетбол на отгороженной сеткой площадке. Парней всего четверо, они свалили в угол рюкзаки и скейты, разбились на пары и самозабвенно бросают мяч. Вэй Усянь разглядывает ближайшего к нему мальчишку лет четырнадцати и думает, что если бы А-Юань был жив, то сейчас мог бы так же веселиться и гонять на доске со сверстниками. Он неосознанно вцепляется пальцами в мелкоячеистую сетку и закрывает глаза, пережидая приступ удушающего горя. - Эй, сэр, вы в порядке? Ломкий мальчишеский голос вытягивает Вэй Усяня из омута боли. Тот самый парнишка стоит по другую сторону сетки, неловко покатывая мяч в ладонях, и смотрит с участием. У него большие миндалевидные глаза, еще по-детски пухлые щеки и розовые губы. Сердце Вэй Усяня ухает куда-то вниз – ему на какое-то мгновение кажется, что он видит перед собой копию Мянь-Мянь, но наваждение быстро уплывает, не дав схватить себя за призрачный хвост, потому что к мальчишке подтягиваются его друзья. - Опа, привет, дядя Вэй! – говорит один из них, и Вэй Усянь, опешив, узнает в нем племянника. - Лин? Ты откуда? Цзинь Лин вытянулся за год, что Вэй Усянь его не видел, отпустил волосы до плеч и обзавелся небольшим шрамом на брови. А еще научился улыбаться. - Так я тут живу, - племянник приподнимает уголки губ. – Отец меня к деду сослал, типа тут есть кому за мной присмотреть. Вэй Усянь вспоминает, как бесился Цзян Чэн, когда узнал, что Павлин после женитьбы на своей смазливой секретарше куда-то сплавил сына, но они оба почему-то были уверены, что Лин отправился в какой-нибудь закрытый интернат. А оказывается, все намного прозаичнее – действительно, почему бы не вручить его деду, выпнув в глушь, чтобы под ногами не путался. Цзян Чэн будет в ярости – ведь Лин единственный родственник, с которым этот нелюдимый бирюк готов общаться и даже проявлять какое-то подобие любви. Любовь, правда, по большей части выражается в обещаниях переломать ноги или отрезать их по самую шею, но Цзян Чэн давно не умеет любить по-другому. Павлину не поздоровится, и Вэй Усянь будет в этом участвовать. - А ты чего тут? – спрашивает Лин, но тут же качает головой. – А, блин, это же ты тот полицейский консультант, о котором все в городе только и говорят, но я чего-то не понял, что это ты, - он оглядывается на своих приятелей. – Ну, короче, пацаны, это мой дядя Вэй Усянь из Флориды, он клевый и все такое. Я вам рассказывал. Вэй Усянь кивает, парни кивают в ответ, и Лин представляет их – Лань Цзинъи, Оуян Цзычжэнь («У него батя тут директор») и Лань Сычжуй. Последний – парень с мячом. Он все еще наблюдает за Вэй Усянем, и взгляд у него внимательный и очень теплый. - Отец про вас говорил, - вдруг произносит Лань Сычжуй, - сказал, что вы наблюдательный и расследование по убийству А-Цин сразу вперед двинули. - Твой отец? – удивляется Вэй Усянь. - Ну да, Лань Ванцзи. Вэй Усянь думает, что ослышался: - Офицер Лань – твой отец? - Ага. Они вчера с дядей Сичэнем как раз про вас разговаривали. Отец тоже считает, что вы клевый. Вэй Усянь скептически хмыкает: - Твои сведения явно устарели, парень. - Ты надолго тут? – спрашивает Цзинь Лин, облокачиваясь на сетку, которая немного прогибается под его весом. – И как там дядя Цзян? - Пока не знаю – на твой первый вопрос, и вообще не в курсе – на второй. Когда мы с ним виделись в последний раз, Цзян Чэн собирался в Оклахому за каким-то уклонистом, и было это месяца полтора назад. И ты прекрасно знаешь, что звонить близким людям просто так, чтобы рассказать о себе, твой дядя ни хрена не умеет. - Это точно, - племянник понятливо усмехается. – Ну ты, если увидишь его, привет от меня передавай. А то вы меня совсем бросили, - он говорит вполне спокойно, но что-то в нотках его голоса указывает на плохо скрываемую обиду. - Твой отец не сказал нам, где ты, - повинно отвечает Вэй Усянь, - иначе мы нашли бы способ с тобой связаться. - Ну конечно, - фыркает Цзинь Лин, и обида прорывается более явно, - один с полицией в тесном контакте, второй – с приставами, но выведать инфу про то, где я, за целый год никто не догадался. - Черт, Лин, прости, правда. Надо было прищучить Павлина и узнать все, ты прав. Вэй Усяню очень хочется обнять племянника, но мешает сетка. - Ладно, проехали, - Лин взмахивает рукой. – Ты к деду не пойдешь, конечно? - Упаси Господь, - улыбается Вэй Усянь. – Ну если что, я тебя и тут всегда смогу найти. - У меня дома еще можно, - снова подает голос Лань Сычжуй. – Мы в гараже часто зависаем, в настолки играем или репетируем, у нас свой бэнд, Лин круто на гитаре играет. Приходите, - и он тоже расплывается в улыбке. «В дом к Лань Ванцзи? – думает Вэй Усянь с иронией. – Я скорее к Гуаншаню с винишком завалюсь, чем к твоему отцу», - но вслух говорит: - Посмотрим. Спасибо за приглашение. Лин, я не знал, что ты умеешь играть. - Меня дядя Жохань научил, - подбоченивается Цзинь Лин. – Они с дедом и дядей Цижэнем по выходным в китайские шашки играют, а один раз что-то не задалось, вроде дядя Цижэнь уехал по делам, а я рядом ошивался, и слово за слово – он мне пару аккордов на гитаре показал, а потом стал со мной заниматься пару раз в неделю, просто так. - Я бы послушал, - кивает Вэй Усянь, делая мысленную пометочку про дружбу местного авторитета с двумя не менее авторитетными господами. – Сыграешь мне как-нибудь. - Ну вот и приходи в гараж к Сычжую! – Лин прикладывает ладонь к сетке, пошевеливая пальцами, и Вэй Усянь хлопает своей рукой по другую сторону. - Ладно, обещаю подумать. Попрощавшись с мальчишками, Вэй Усянь бредет дальше по улице, ощущая эмоциональный подъем. Он действительно очень рад видеть своего племянника и осознавать, что тот не киснет в каком-то элитном интернате с кучей правил и системой наказаний, а вполне себе свободен и счастлив, обзавелся друзьями и классным хобби. Но Павлину все равно не жить. Вэй Усянь притормаживает возле аптечной лавки, рассматривая травяные и чайные сборы на витрине, и прикидывает, не прихватить ли на всякий случай пакетик, когда слышит рядом деликатное покашливание. - Привет, консультант Вэй, - говорит доктор Вэнь, мягко улыбаясь, когда Вэй Усянь поворачивается к нему. – Подыскиваете себе что-то успокоительное? - А? А, нет, - Вэй Усянь тоже не может сдержать улыбки. – Просто удивлен, что в аптеке не только официальная фармацевтика, но еще и что-то народное, - он указывает на пакетики с иероглифами, - представляете, не все смог понять. - На обратной стороне по-английски, - подсказывает Вэнь Нин и добавляет, – Бао-сюн очень гордится тем, что получает все это прямиком из Китая, и переводом названий и способов заваривания занимается с большой неохотой. Впрочем, чайные сборы у него и вправду лучше всяких похвал. Я их как раз тут беру, - и он замирает, глядя вопросительно. - Я бы с удовольствием выпил с вами чаю, - понимающе отзывается Вэй Усянь. – Только, боюсь, у меня для этого нет ни условий, ни необходимых принадлежностей. Придется воспользоваться вашими. - Я тут недалеко живу, - говорит доктор Вэнь и кивает на добротный дом с верандой, что стоит за низким белым заборчиком поодаль от дороги. – Если есть желание зайти… - А вам не надо на работу? – Вэй Усянь смотрит на часы, потом на собеседника. - О, нет, - смеется Вэнь Нин. – Сегодня я по плану занимаюсь своей диссертацией, и обычно я делаю это дома, так что вполне могу уделить час-другой времени для приятной беседы с приятным человеком. Так что, идем? Дом со стороны не кажется особенно большим, но в нем три спальни наверху, огромная кухня с гостиной-столовой почти на весь первый этаж, кабинет на два окна и внушительный подвал. Вэй Усянь, устроившись на удобном диване в столовой зоне, с удовольствием наблюдает, как доктор Вэнь колдует над чайными приборами, и заодно пытается вспомнить, как они все называются. Память подкидывает только слово «гайвань», да и то Вэй Усянь не уверен, что правильно применил его к одному из фарфоровых стаканчиков. Все-таки в Майами китайские семьи уделяют национальным традициям куда меньше внимания, чем в этом крошечном городе, и это почему-то кажется в корне неверным подходом к воспитанию подрастающего поколения. Пока Вэй Усянь предается размышлениям, Вэнь Нин ловко наполняет две небольшие чашки опаловой жидкостью и придвигает одну из них своему гостю. - Вот, попробуйте. Этот сорт называется «Железная богиня милосердия» или «Те Гуань Инь», прямиком из провинции Фуцзянь. Думаю, вам понравится. Чай пахнет свежестью, а на вкус отдает какими-то травами, и Вэй Усянь, глотнув пару раз, не может скрыть вздоха наслаждения. - Это очень круто, доктор Вэнь! Никогда ничего подобного не пробовал. Да и не попробую, наверно. Сам я себе точно такого не приготовлю. - Забегайте ко мне, - говорит Вэнь Нин, поднимая на него свои совиные глаза. – Вы всегда знаете, где меня найти – либо тут, либо в морге. - О нет, - смеется Вэй Усянь, - насчет последнего – лучше уж вы к нам. Хотя, боюсь, в моем номере мне и одному тесно, куда уж гостей приглашать. - Вы в мотеле остановились? – интересуется Вэнь Нин. – Я сам не был, не доводилось как-то, но говорят, он неплохой? - Да уж… - Вэй Усянь утыкается носом в свою чашку, - если на пару ночей перекантоваться – наверно, неплохой. С другой стороны, я ж туда все равно только ночевать буду приходить. Вэнь Нин кивает, будто каким-то своим мыслям, а потом предлагает: - Консультант Вэй, а хотите – перебирайтесь ко мне. Я тут все равно один живу, с тех пор, как сестра вышла замуж. Родители наши давно умерли, больше никого нет. Дом пустует по большей части, я тоже тут только ночую по сути, ну иногда, как сегодня, научной работой в кабинете занимаюсь, так меня все равно не видно и не слышно. Мы с вами точно друг другу не помешаем, а все повеселее будет. Вэй Усянь хмыкает: - А не опасаетесь вот так чужого человека к себе на постой брать? Мы с вами даже суток еще не знакомы. - А чего мне бояться-то? – Вэнь Нин усмехается в ответ, и Вэй Усянь понятливо кивает. В таком маленьком городе, где все друг друга знают, первое подозрение, случись чего, именно на пришельца и падет, к тому же доктор Вэнь с полицией на короткой ноге и в новых родственниках у него целый мэр, а в старых – местный авторитет. Тут впору Вэй Усяню опасаться и раздумывать – а для чего это патологоанатом его к себе в дом зазывает? Раздумывая над этим, Вэй Усянь жутко веселится и спрашивает: - Цена вопроса? - Да так живите, - Вэнь Нин взмахивает рукой. – Ну разве что за продукты можете часть отдавать или сами покупайте, что хочется. - Вы подозрительно добры! Решили разобрать меня на органы? – Вэй Усянь хохочет, уже не сдерживаясь. - Боюсь, у меня канал сбыта не налажен, - Вэнь Нин смеется в ответ. – Ну так что, по рукам, Вэй-сюн? - По рукам, Вэнь-сюн.

***

Они договариваются, что Вэй Усянь перевезет свои вещи вечером, когда разберется с «импалой», и Вэнь Нин предлагает заехать за ним в определенное время или воспользоваться его автомобилем прямо сейчас. Подумав, Вэй Усянь соглашается на второе. В гараже на два авто стоит чистенький двухдверный «додж» бордового цвета, который больше подошел бы деловой даме, чем мужчине профессии Вэнь Нина, но перебирать не приходится, поэтому Вэй Усянь садится в образцово вычищенный салон, благоухающий чем-то цветочным, и осторожно выруливает на улицу. Неспешная экскурсия по Марипосе на «додже» занимает у него примерно час. Город небольшой, компактный, но в нем есть все для жизни – супермаркет на выезде, частные лавки и закусочные, библиотека, больница, школа, даже парковая зона, кинотеатр, художественная галерея и спортзал, который пафосно называется «фитнес-центром». Вполне себе приличный набор развлечений для любого уважающего себя города. Административных зданий всего три, и они тесно ютятся на крохотной площади, которая и не площадь вовсе, а просто крупный перекресток. Как бы то ни было, полиция трется бок о бок с судом, а старенькое здание мэрии подслеповатыми окошками смотрит на них через дорогу. Двинувшись дальше, Вэй Усянь находит разрекламированный офицером Ланем ресторан – двухэтажное, немного потрепанное красное здание с кричащими золотыми буквами «Монблан» под крышей, но вбольшом зале на первом этаже пусто, хоть шаром покати, а за одним из столов, вынесенных на пространство перед рестораном, скучает за газетой официант – молодой белый парень лет двадцати в полосатом зеленом переднике, и Вэй Усянь решает не отвлекать его от передовицы. Он почти по привычке заруливает в закусочную «У тетушки» и садится за стол в дальнем углу. Кроме него в зале три белых клерка – то ли из мэрии, то ли из адвокатской конторы, четыре рабочих-латинос, трое ковбоев неопределенной расовой принадлежности, две пожилые китаянки и занимающая сразу два стола и часть стойки весело гомонящая стайка девочек-школьниц в одинаковой одежде, похожей на форму чирлидинга. Аншлаг. - Привет, господин Вэй, - Джесс, раскрасневшаяся, немножко дерганая, возникает у стола, на ходу перелистывая страницу в своем блокноте. – Вонтоны? – и она заговорщицки улыбается. - Привет, Джесс. Может, баоцзы? Две штуки. И кофе. - Сделаем, - кратко кивает официантка, делая пометку острым карандашом. – Только подождать придется, - и Джесс многозначительно окидывает зал взглядом. - Часто так? – спрашивает Вэй Усянь. – Вчера вечером как-то пусто было. - Да ну, блин, - отмахивается Джесс, не отвечая, и быстро отходит к стойке. Вэй Усянь, подумав, стаскивает со стола салфетку, неспешно складывая оригами-журавлика. Руки работают, голова пустая. Когда на столешнице выстраиваются пять журавликов, слышится шорох одежды напротив, а рядом с фигурками, чуть не сдув их потоком воздуха, опускается бежевый «стетсон». - Кофе, - командует знакомый низкий голос, и Вэй Усянь поднимает глаза. Напротив сидит Лань Ванцзи собственной персоной, все такой же парадный и отглаженный, как на кладбище – наверно, только что вернулся с поминок. - Привет, офицер Лань, - как ни в чем не бывало говорит Вэй Усянь и принимается за шестого журавлика. – Как все прошло? - Ты что, угнал машину Вэнь Нина? – вопросом на вопрос отвечает Лань Ванцзи. - Ну типа да, взял покататься. Потом верну, - Вэй Усянь проводит ногтем по сгибу салфетки и фыркает, не удержавшись. – Да не парься ты, он мне сам дал – вещи перевезти. - Какие вещи? Откуда?.. - Спросил бы лучше, куда. - …И куда? – заканчивает офицер Лань, прихлопывая недоделанного журавлика ладонью – его пальцы невольно скользят по рукам Вэй Усяня. Того словно что-то подзуживает, когда он снова смотрит на озадаченное овальное лицо офицера Ланя. - Доктор Вэнь любезно предложил мне переехать к нему, поэтому я взял его машину, чтобы перевезти свои вещи, так как моя в ремонте. Ты имеешь что-то против? – и он тянет смятую салфетку на себя. Джесс приносит им две кружки с американо, и офицер Лань отнимает ладонь, забирая у нее свою. - Значит, завтра в восемь я заеду за тобой в дом А-Нина, - бесстрастно говорит он через некоторое время, прикладываясь к краю кружки. – Если ты не передумал ехать на «Роситу». - Ого, - вскидывается Вэй Усянь, - то есть ты уже не возражаешь против моей беседы с Сяо и Суном? - Возражаю, - произносит Лань Ванцзи с прохладцей, - но Синчэнь сам попросил меня не забыть про вашу встречу. Я ж говорил – блаженный… - Офицер Лань, - Вэй Усянь качает головой, - Ванцзи, ты не обижайся, пожалуйста, но во время расследования можно упустить какую-нибудь незначительную на первый взгляд деталь, которая могла бы многое прояснить и даже вывести на след преступника. У меня же есть опыт и навыки того, чтобы такие детали вычленять и использовать. Поэтому я и хочу поговорить с приемными родителями жертвы, понимаешь? Лань Ванцзи не отвечает, но и глаз не опускает. - Кстати, познакомился с твоим сыном, - Вэй Усянь решает сменить тему, хотя получается это и очень резко. – Хороший пацан, добрый. Я и не знал, что ты женат и с ребенком. - Я не женат, - отрезает офицер Лань, немного громко ставя кружку на стол. – И я напомню Сычжую, чтобы впредь не разговаривал с незнакомцами. Вэй Усянь пожимает плечами, заканчивая складывать журавлика, и пускает его в плаванье в ополовиненную кружку Лань Ванцзи. - Вообще-то он учится вместе с моим племянником Цзинь Лином. Правда, я это только сегодня узнал – понятия не имел, куда Цзысюань его засунул. Так что я встретился с племянником, который познакомил меня с твоим сыном, а не то, что твои извращенные мозги могли подумать. Салфеточный журавлик быстро напитывается кофе, становясь коричневым, и позорно идет ко дну, провожаемый остановившимся взглядом Лань Ванцзи. - Между прочим, зря ты на своего сына гонишь, - говорит Вэй Усянь, пригубив свой кофе. – Он очень отзывчивый, добросердечный и, судя по всему, хороший друг. А-Лин от него кажется в восторге. Офицер Лань молча встает и отходит к стойке, вернувшись с новой кружкой и стеклянным кувшином от капельной кофеварки. - Не знал, что Цзинь Лин имеет к тебе какое-то отношение, - говорит он спокойно, наливая себе свежего кофе. – Мир тесен. - Надеюсь, ты теперь не запретишь пацанам общаться и зависать в твоем гараже? – с усмешкой спрашивает Вэй Усянь. - Из-за того, что у Цзинь Лина такой взбалмошный дядя, плюющий на условности? – уточняет Лань Ванцзи. – Пожалуй, это не причина. «Ты еще его другого дядю не знаешь», - злорадно думает Вэй Усянь, а вслух говорит: - Ладно. Он оглядывается в поисках Джесс с его баоцзы, но видит, как она принимает заказ у пожилой супружеской пары, сменившей клерков, и хмыкает: - Что-то сегодня тут просто битком, я удивлен, как вообще место нашлось. Почему народ в ресторан не идет? Я мимо проезжал – там пусто, вот реально ни одного человека. - Невкусно и дорого, - отвечает Лань Ванцзи, словно нехотя. – Только на приезжих и транзитниках держатся. А местные предпочитают такие вот семейные заведения, как это, - и он неопределенно кивает в сторону стойки. - Почему ж не разорились еще? – Вэй Усянь не может скрыть удивления, уже прикидывая, что в такой глуши кассу на этой категории клиентов вряд ли сделаешь. - У владельца еще пивоварня есть, так что одно убыточное предприятие полностью окупается другим – весьма прибыльным. Почти все пиво городские забегаловки покупают у Клея, поставки у него даже в соседние штаты, да и Жохань с ним в деле, - Лань Ванцзи почему-то морщится. – Поэтому ресторан никогда не закроется. - Пивная мафия у вас тут, что ли? – смеется Вэй Усянь, но взгляд офицера Ланя заставляет его увянуть. – Нет, а куда вы, полицейские, смотрите? - Нечего предъявить, все законно, - кратко отвечает Лань Ванцзи и умолкает, смотря, как подбежавшая Джесс плюхает на стол тарелку с двумя баоцзы для Вэй Усяня и снова растворяется, будто призрак. Тот смотрит на собеседника и пододвигает тарелку: - Будешь? Лань Ванцзи задумывается, но потом мотает головой: - Нет, спасибо. Мне пора, - он сгребает со стола шляпу. – Завтра в восемь, не проспи. Провожая его взглядом, Вэй Усянь все-таки решает завести себе небольшой блокнот, чтобы постоянно таскать его в кармане брюк.