О влиянии фаз Луны на популяцию лунных кроликов в условиях общего падения нравов

Первые признаки «Роситы» появляются задолго до нее самой, а именно – немаленькое стадо черно-белых коров, резво двигающееся в стороне от дороги. Стадо сопровождают два ковбоя на рыжих коренастых лошадках, и Вэй Усянь, приоткрыв окно, то и дело слышит щелчки длинных хлыстов и зычные перекрикивания всадников. Один из них кажется знакомым, и через некоторое время Вэй Усянь осознает, что видит грозного Сун Ланя. Тот тоже замечает полицейский автомобиль и, недолго думая, направляет лошадь прямо к нему. Лань Ванцзи замедляется, а потом и вовсе останавливается, ожидая, пока ранчеро не приблизится. - Офицер, - Сун Лань подъезжает к двери со стороны водителя и, свесившись со спины лошади, заглядывает в салон, сдвигая «стетсон» со лба указательным пальцем. Его лицо немного кривится, будто он нюхнул отходов чьей-нибудь жизнедеятельности, - консультант Вэй. - Доброе утро, Цзычэнь, - ровно произносит Лань Ванцзи, - мы договаривались с Синчэнем вчера. - Да, знаю, - Сун Лань снова выпрямляется, подбирая поводья. Лошадь под ним беспокойно перебирает ногами и грызет трензель – ей наверняка не нравится автомобиль и тот запах, который он распространяет. – Мы с Алонсо сейчас перегоним скот на соседнее пастбище, и я приеду, - Сун Лань поглаживает взволнованную лошадь по шее и говорит, - если начнете без меня, пожалуйста, поменьше вопросов. Не мучайте его, он снова не спал этой ночью. - Не переживай, Цзычэнь, - Лань Ванцзи кидает краткий взгляд в сторону своего пассажира, который, нагнувшись, рассматривает ранчеро из-за его плеча, - разговор будет недолгим. И мы с консультантом Вэем попытаемся избегать особо травмирующих вопросов. Сун Лань кивает, встряхнув поводьями, он издает какой-то краткий горловой звук, и его лошадь, развернувшись на сто восемьдесят градусов, сразу срывается с места. - Все слышал? – спрашивает Ванцзи, опуская руку на переключатель скоростей. Вэй Усянь пожимает плечами, надеясь, что это сойдет за ответ, и спрашивает в свою очередь: - Почему ты назвал его Цзычэнем? Это прозвище такое? - Это имя такое, - говорит Лань Ванцзи, внезапно скопировав его интонацию. – Официально он Сун Цзычэнь, а Сун Лань – это изначально его домашнее имя, для своих. Но поскольку оно звучит проще и произносится быстрее, все со временем стали называть его так. Он не возражает. - А ты, как всегда, до усрачки официален? – фыркает Вэй Усянь, но Лань Ванцзи даже не удостаивает его взглядом. – Хм, забавно… Я не думал, что в этой стране еще остались люди, которые следуют традициям официальных и неофициальных имен… - Вэй Усянь картинно вздыхает. – Думал, что только наша семейка такая долбанутая. Удар достигает цели, и Лань Ванцзи все-таки косится в его сторону. - Ну да, - продолжает Вэй Усянь, - у меня тоже есть домашнее имя. И хотя меня им сто лет никто не называл, это не отменяет его наличия. Офицер Лань обращается к дороге, но его бровь едва заметно подрагивает, словно в немом вопросе. - Ладно, скажу. Мое домашнее имя Вэй Ин, - Вэй Усянь трет лоб, - дядя Цзян зовет А-Ин. Тетя – наказание Божье. Брат… ну, в основном придурок. - А родители? Вопрос зависает между ними, и Вэй Усянь отвечает не сразу: - Их давно уже нет. - Прости, - пальцы офицера Ланя на краткий миг судорожно сжимаются на руле. - Ничего, я их все равно плохо помню, - Вэй Усянь смотрит вперед, где уже видна двускатная крыша длинного дома. – Вырос в приемной семье, и мне еще повезло, что я не кочевал из рук в руки. Дядя Цзян был другом и начальником моего отца, и после смерти родителей забрал меня к себе. Мне лет шесть было. - Меня тоже воспитал дядя. Меня и моего брата, - как-то тускло произносит Лань Ванцзи. – Но свою маму я помню хорошо. Очень жаль, что у тебя иначе. Они молчат, и за это время почти подъезжают к открытым воротам, за которыми сияет свежей побелкой хозяйский дом с пристройками. - У меня тоже есть домашнее имя, - говорит вдруг Лань Ванцзи. - Да? – сразу вскидывается Вэй Усянь, не в силах сдержать заинтересованность. – А какое? Ну, Ванцзи, говори, я же тебе сказал. - Лань Чжань, - роняет офицер Лань и глушит мотор.

***

«Росита» встречает их гоготом гусей за углом и заполошным криком припозднившегося петуха где-то в глубине подсобных помещений. Внешний двор чисто выметен, немногочисленные деревья и кусты аккуратно подстрижены, а сам одноэтажный дом, загибающийся справа буквой L, выглядит добротным и ухоженным. Ни во дворе, ни на длинной террасе, тянущейся по всей фронтальной стороне дома, ни души, но широкая дверь, ведущая внутрь, гостеприимно распахнута, арка входа прикрыта лишь дополнительным москитным полотном, тщательно и ровно натянутым на рейки. Лань Ванцзи выходит из машины, стаскивая с носа очки, и Вэй Усянь видит, как колышется легкая тюлевая занавеска на большом окне. Буквально через пару секунд москитное полотно отлетает, стукаясь в стену, и на пороге появляются две совсем юные девушки – мексиканка и азиатка, они очень разные, но в то же время неуловимо похожи, а их лица кажутся Вэй Усяню смутно знакомыми – скорее всего, он видел их вчера во время похорон. - Офицер Лань! Офицер Лань! – девушки бегут к машине, перебивая друг друга и заодно кокетливо поправляя синие платочки и белоснежные переднички. – Вы приехали! Мы вас так ждали! Проходите скорее, да-да, скорее! Кофе вас ждет! И чай тоже! Они гомонят, словно курочки, а Вэй Усянь, меланхолично отстегивая ремень безопасности, отстраненно думает о том, что скорее всего они воспринимают Лань Ванцзи как потенциального и очень престижного жениха. - Лючия. Джу, - говорит Лань Ванцзи сдержанно, - доброе утро. Как Синчэнь себя чувствует? Он готов принять гостей? - О, да, да, – щебечет смуглолицая Лючия и хватает его за руку, - он уже давно вас ждет! - И консультанта Вэя тоже! – добавляет светлокожая Джу, смотря, как упомянутый, нарочито кряхтя, покидает удобное пассажирское кресло. - Что за милые крошки? – с плохо отыгранной усталой обреченностью спрашивает Вэй Усянь. – Я думал, мы едем в суровый край грозных ковбоев, а тут оказывается цветник и две прекрасные розы. Девушки от его слов расцветают, а офицер Лань почему-то едва заметно кривится, но до ответа все-таки снисходит: - Это Лючия и Джу, они наемные работницы. - Ага, - встревает Лючия, - мы по дому помогаем и иногда за курами и гусями ходим, а еще есть сестренка Мария, она кухарка. И девять человек работников, ну они по большому хозяйству, плотницкому там делу или столярному, скот пасут, за полями смотрят. - Большой штат у вас, - прищелкивает языком Вэй Усянь и оглядывается на Лань Ванцзи. Тот отвечает ему спокойным взглядом привычного ко всему копа. «Болтун – находка для шпиона», - думает Вэй Усянь, делая мысленную пометочку как-нибудь разговорить малышку Лючию поподробнее. Джу свободно, нисколько не стесняясь, берет Вэй Усяня под руку и тянет к двери: - Да пойдемте же в дом, Чэнь-гэгэ про вас уже несколько раз спрашивал. Вэй Усяню только и остается, что подчиниться.

***

В доме светло из-за обилия высоких окон, но в то же время прохладно, пахнет засушенными травами, хлебом и свежестью. Сяо Синчэня Вэй Усянь видит сразу же, как только переступает порог. Владелец ранчо сидит за широким столом, окруженным не меньше чем десятком удобных деревянных стульев, и плетет корзину из соломы. Осторожно ощупывая заготовки, лежащие перед ним на столешнице, он безошибочно находит стебель нужной длины, вплетая его в основу длинными чуткими пальцами. Сяо Синчэнь одет в белую просторную рубашку из льна, его длинные волосы распущены и свободным потоком струятся за спину, незрячие светлые глаза устремлены в одну точку где-то за окном, а на одухотворенное лицо падает утренний луч солнца, и Вэй Усяню на какое-то мгновение кажется, что это вовсе не земной житель предстал перед ними, а благословенный ангел сошел с небес. - Синчэнь, - зовет его Лань Ванцзи, и господин Сяо отвечает ему мягкой прямо-таки ангельской улыбкой, ни на минуту не прекращая своего занятия. - Доброе утро, Ванцзи, консультант Вэй, я слышал, как вы вошли. Безмерно рад нашей встрече, - он делает краткий жест рукой, предлагая им сесть, и берет следующий стебель. – Мария испекла потрясающие булочки, хотите? – и, не дождавшись ответа, говорит негромко, - Лючия, Джу, девочки, налейте нашим гостям кофе. Или, может, чай? – уточняет он, склонив головук плечу. - Кофе. Или чай, - немного растерявшись, отвечает Вэй Усянь, и Сяо Синчэнь смеется легким теплым смехом. - Принесите и того, и другого, - просит он и снова выпрямляется. – Вы хотели поговорить, консультант Вэй. Я слушаю. Вэй Усянь некоторое время смотрит, как порхают над плетением изящные руки, а потом, украдкой глянув на Лань Ванцзи, произносит: - Господин Сяо, вы не могли бы рассказать об А-Цин? Как она у вас появилась, какой была, чем жила? Может быть, с моей помощью вы сможете вспомнить что-то такое, что поможет нам найти преступника. Сяо Синчэнь молчит какое-то время, замерев, и только его пальцы продолжают свое дело. Он начинает рассказывать, когда Лючия приносит гостям по чашке кофе. - А-Цин было двенадцать, когда мы с Цзычэнем нашли ее. Знаете, есть такое понятие, как контрабанда людей. Так вот, группу незаконных мигрантов из Китая перевозили через Мексику в Штаты, а по пути она и А-Ян отбились от группы и потерялись. Они не были родственниками, но держались вместе – два подростка в компании взрослых людей. А-Цин отправила из Китая за лучшей жизнью ее двоюродная тетка, а Сюэ Яна – еще более дальние родственники. Так что ребята были круглыми сиротами, когда попали сюда. Потом, кстати, оказалось, что их группу довольно быстро задержали и депортировали. Сяо Синчэнь ненадолго прерывается, потому что к нему подходит Джу и аккуратно вкладывает в его ладонь кружку с чаем. Сделав глоток, господин Сяо продолжает: - Мы с Цзыченем в то время случайно оказались в тех же краях… по делам, - он слегка запинается, - и ребята нечаянно вышли на нашу стоянку. Испугались жутко! Думали, что мы полицейские и сразу сдадим их в участок. Они и по-английски разговаривали совсем плохо, так что им повезло, что выскочили именно на нас. По крайней мере, мы смогли объясниться, хотя поначалу они нам все равно почти не доверяли. К тому же Цзычэнь совсем не был настроен, как он сказал, с ними нянчиться, и даже готов был прогнать их прочь, - Сяо Синчэнь грустно улыбается, - однако каким-то образом я все-таки смог завоевать их маленькое, но все-таки доверие, и предложил пойти с нами, чтобы хотя бы добраться до ближайшего города. Вы бы видели этих испуганных, но решительных зверьков! А-Ян заявил, что готов вечно скрываться вместе с А-Цин, чтобы их не поймали и не отправили обратно, а А-Цин – что пойдет с нами куда угодно и будет помощницей во всех делах, если мы не выдадим ее и А-Яна. Ну что нам оставалось делать? - Вы их легализовали, - произносит Вэй Усянь, глядя на него в упор. - Не сразу, конечно. По счастью, у нас тогда были некоторые связи в… определенных кругах, и мы смогли это сделать. Потом оформили опеку, а через пару лет усыновление. - Явно не самым законным путем, - Вэй Усянь оглядывается на молчащего офицера Ланя. Тот слушает очень внимательно, попивая кофе мелкими глотками, но Вэй Усяню почему-то кажется, что эту историю Лань Ванцзи уже знает и вероятно в подробностях. - Дело прошлое, - хмыкает Сяо Синчэнь, ощупывая стебли перед собой.– Бюрократия и коррупция часто идут рука об руку… Ванцзи, без обид. Так… А-Цин сдержала свое обещание и стала нашей с Цзычэнем тенью. Она была незаменимой помощницей во всех наших делах, и стала лично мне дополнительной поддержкой и опорой, освободив Цзычэня от части его забот обо мне. А-Цин наплевала даже на собственное официальное образование, сказав, что проживет и без аттестата, и мне самому пришлось учить ее всему, что я знал. Но при этом именно она настояла на том, чтобы А-Ян закончил школу, отправился в полицейскую академию и прошел полный курс подготовки – говорила, что таким образом он закрепится в этой стране еще прочнее. Сяо Синчэнь вздыхает. - Мы решили отойти от дел пять лет назад и подыскали себе занятие по душе – вот это ранчо. Оно было в большом упадке, его выставили на торги, но Вэнь Жохань по старой памяти помог нам выкупить его за смешные деньги, и с тех пор мы здесь обосновались. Вэй Усянь делает пометку в блокноте: «Вэнь Жохань – ! – Сяо Синчэнь» и уточняет: - А-Цин и здесь последовала за вами? - Конечно. А потом и А-Ян приехал, не остался в большом городе, как хотела А-Цин, поступил на службу. Они по этому поводу сначала сильно поцапались, но потом она признала, что рада его возвращению в семью. - Почему она так хотела, чтобы он не возвращался? - Сложно сказать… вероятно, ошибочно полагала, что, начав новую жизнь в новом качестве, он окончательно разорвет связи с прошлым. У А-Цин было весьма… интересное представление о мироустройстве и человеческих отношениях. Он снова умолкает, а Вэй Усянь осторожно говорит: - Йен говорил, что она была очень смелая и свободная. Как-то не очень вяжется с тем, что вы рассказываете. У меня создается впечатление, что она подле вас пыталась скрываться. Только от чего? Или от кого? Может быть, у нее были враги? - Что вы, какие враги у двенадцатилетки, - Сяо Синчэнь взмахивает ладонью. – Да и позже они вряд ли появились, она же всегда была рядом с нами, под моим постоянным присмотром, как ни иронично это звучит. - Хорошо… Вы говорили, что отошли от дел пять лет назад. А какие это были дела? - Мы… - господин Сяо задумывается, словно взвешивая, - мы несколько лет занимались антиквариатом. Вэй Усянь откидывается на спинку стула и стреляет глазами в офицера Ланя, но тот безмятежно смотрит сквозь него. - Это… не самый спокойный бизнес, - говорит Вэй Усянь веско. – К тому же я уверен, что ваше предприятие не было… абсолютно законным, ведь я прав? Тогда может быть у А-Цин все-таки были враги? Или эти враги ваши, а кончина А-Цин – это предупреждение? - Вэй Ин, - раздается вдруг со стороны Лань Ванцзи. – Не смей. Сяо Синчэнь весь будто сжимается, и его пальцы подрагивают, упустив очередной стебель на пол. - Мы чисто вышли из дела, - в доме появляется новое лицо. Сун Лань подходит к господину Сяо, поднимает упавшую заготовку и вкладывает ее в дрожащую ладонь. Вэй Усянь мельком замечает, как его пальцы мимоходом поглаживают запястье Сяо Синчэня в точке пульса. – Не оставили за собой хвостов и неисполненных обязательств. Плюс ко всему, господин Вэнь выступил нашим гарантом, так что недовольных за своей спиной мы не оставили. Вэй Усянь смотрит, как Сун Лань усаживается рядом с Сяо Синчэнем, бок о бок, и кладет на его локоть свою большую ладонь, а господин Сяо заметно расслабляется. «Что за отношения у этих двоих? – проносится в голове непрошенная мысль. – И что за отношения были у них с А-Цин?» - А-Цин была очень умной девчонкой, - говорит Сун Лань спокойно, - и на рожон бы никогда не полезла. Наши потенциальные недоброжелатели с ней дел почти не имели, да и тех Синчэнь смог бы успокоить. Так что в эту сторону копать бесполезно, консультант Вэй. - Хорошо, - легко соглашается Вэй Усянь. – А что было в тот день, когда ее не стало? Может быть, она себя вела как-то иначе? - Да ничего особенного вроде… - снова вступает в разговор Сяо Синчэнь. – Все, как обычно, покормила птиц, приготовила завтрак, помогла мне с некоторыми документами. Собиралась в город за покупками, составила себе список и около восьми утра ушла. Больше не возвращалась, - его губы скорбно поджимаются. – Нашли только вечером, когда Цзычэнь самостоятельно организовал поиски. Вэй Усянь поворачивается к Лань Ванцзи: - Судя по отчету судмедэксперта, время смерти между двенадцатью и двумя часами дня. Где она могла ходить четыре часа? Кстати, она в город пошла пешком? - Она так иногда делала, - отвечает ему Сун Лань. – Обратно ее привозил А-Ян, если приходилось тащить что-то тяжелое. Или она приходила так же на своих двоих, но никогда позже семи вечера. - Говорила, что любит пройтись, поразмышлять, - поясняет Сяо Синчэнь. - До города пешком ведь часа полтора-два? – с недоумением спрашивает Вэй Усянь, подсчитывая в уме. – А она до города-то дошла? - Никто ее не видел в тот день, - снисходит Лань Ванцзи. – Мы опросили всех, к кому она могла зайти за покупками. А-Цин у них не появлялась. - А почему ее вообще вдруг решили искать вечером? – Вэй Усянь смотрит на него. - Ну мало ли, загуляла девчонка – молодая же еще! Лицо Сяо Синчэня на мгновение искажается, словно в муке. - Она не могла… загулять, - угрожающе ровно произносит Сун Лань. – Поэтому мы и стали ее искать, когда она не вернулась домой после привычного времени. Вэй Усянь рассеянно кивает: - На самом деле, удивительно, как вы поиски оперативно организовали – это ж дело небыстрое. - В таких городах, как наш, это дело получаса и пары звонков, - с едва скрываемой неприязнью поясняет ранчеро. – Слава Богу, здесь полиция не так оторвана от людей, как в столицах, да и народ отзывчивый, не то что… - Так, стоп, - перебивает его Вэй Усянь, проглатывая раздражение, и чешет карандашом в затылке, - а то ваше маисовое поле, где она нашлась, оно же не по пути сюда? - Совсем в другой стороне, - помедлив, кивает Сун Лань. – И оно принадлежит не нам. Отсюда милях в пяти, к нему можно попасть, если через полторы мили от города съехать с дороги, ведущей к ранчо, налево. - Давайте подытожим, - Вэй Усянь рисует на странице круг, две параллельные линии вниз и еще круг поменьше слева, соединяя его с прямыми линиями одной чертой. – То есть А-Цин в восемь утра вышла с ранчо, зачем-то свернула на другую дорогу и через четыре часа была убита в маисовом поле. Только мне ее маршрут кажется странным? Повисает молчание. Сун Лань и Лань Ванцзи, не отрываясь, смотрят на лист бумаги с кривым рисунком. Даже Сяо Синчэнь перестает заниматься плетением, вслушиваясь. - Может быть, у нее была назначена встреча с кем-то? – спрашивает Вэй Усянь и задумчиво грызет кончик карандаша. - Или она что-то или кого-то заметила и отправилась следом, - предполагает офицер Лань. - Она могла… - тихо говорит Сяо Синчэнь. - Тогда по времени все сходится, - Лань Ванцзи отнимает у Вэй Усяня карандаш и производит несколько расчетов рядом с одним из нарисованных кругов. – Примерно полтора часа до поворота и около двух – двух с половиной до поля. - Все чудесатее и чудесатее… - бормочет сам себе Вэй Усянь. – Что такого она могла увидеть? Убийца кого-то куда-то тащил или вез в машине? Тогда где еще тело? Если нет, что могло ее заинтересовать настолько, чтобы отправиться в ту сторону? Может, у нее парень был? – вскидывается он вдруг. – И А-Цин увидела, что он едет куда-то с другой? Пошла разбираться, а он ее… Хотя нет, не сходится, а где тогда та, другая? С этими девчонками никогда не поймешь, что у них в голове! Или в каком другом месте… Сяо Синчэнь едва слышно ахает, а Сун Лань смотрит на Вэй Усяня волком, сжимая и разжимая кулак. - Ой да ладно вам, - беззаботно отмахивается тот от их реакции, - сейчас некоторые в отношения лет в пятнадцать вступают, а А-Цин сколько было, двадцать два? Вы не допускаете, что… Эй! – Вэй Усянь сначала не понимает, что происходит, но потом осознает, что его подняли со стула за шкирку. - А тебе чувство такта совсем незнакомо? – зло спрашивает Лань Ванцзи, встряхивая его, как тряпичную куклу. - Зато я с современными нравами вполне неплохо знаком! – возмущенно парирует Вэй Усянь, но его уже тащат к двери. - Мы уходим, - выплевывает офицер Лань. - Но я еще не закончил! - Уходим, я сказал. Лань Ванцзи оглядывается на совсем поникшего Сяо Синчэня и злого, как оса, Сун Ланя. Вэй Усянь смотрит туда же, мельком отмечая, что одной рукой тот обвивает господина Сяо за пояс, а второй прижимает его голову к своему плечу, словно пытается утешить или спрятать. - Синчэнь, Цзычэнь, приношу свои извинения, - произносит офицер Лань покаянно. – Больше этот человек тут не появится, - и с этими словами он выкидывает Вэй Усяня за дверь. - Да что я такого сказал-то… - бурчит тот, разворачиваясь, но тут же получает короткий и очень болезненный удар в живот. Лань Ванцзи заботливо придерживает его, хватающего воздух и согнувшегося в три погибели, за плечи и направляет в сторону «форда». – Твою мать… Лань Чжань… ты вкрай охуел? - Если кто-то не понимает слов, я стучу в печень, - объясняет офицер Лань довольно спокойно. – Предупреждаю, если хоть раз увижу тебя рядом с «Роситой», отхожу дубинкой. - Полицейский произвол!.. – сипит Вэй Усянь, едва отдышавшись. В процессе его усаживают в машину и предусмотрительно пристегивают. Хорошо, хоть не связывают. – Что вы все так носитесь с этими господами? Ясно же, что контрабандисты, хоть и бывшие! И девчонка могла из-за их старых делишек погибнуть, почему вы это со счетов сбрасываете? - Потому что, - лаконично говорит офицер Лань и от души вмазывает ему по физиономии. Пока Вэй Усянь пытается прийти в себя от очередного рукоприкладства, Лань Ванцзи обходит машину и садится за руль. - Да я на тебя в суд подам! – обещает Вэй Усянь, ощупывая ставший очень болезненным нос, из которого начинает сочиться кровь. Ну хоть не сломан, и на том спасибо. Лань Ванцзи участливо подает ему бумажную салфетку из бардачка. - Подавай. - Ты чего борзый такой?! – вскидывается Вэй Усянь, но тут же отшатывается от одного только взгляда, направленного в его сторону. – Блять, офицер Лань, я тебя начинаю бояться. Ты уверен, что это нормальная реакция обычного человека на копа?! - Я еще даже не начинал тебя пугать, - ровно произносит Лань Ванцзи. - Ты ударил меня! Два раза! - За дело. - Ты полицейский и ударил гражданского! Два раза, напоминаю! – Вэй Усянь запрокидывает голову, приложив салфетку к носу. Лань Ванцзи выруливает к воротам ранчо: - Я тот, кто защищает своих друзей от нападок не очень умного и бестактного приезжего, - он снова бросает мимолетный взгляд на пассажира и протягивает целую упаковку салфеток. – Опусти голову, только хуже делаешь. - Почему это? – гнусавит Вэй Усянь, но салфетки берет. - Потому что кровь может в легкие попасть или в желудок. Организм тебе спасибо не скажет, - без особых эмоций поясняет Лань Ванцзи. Охренев от такой внезапной заботы, Вэй Усянь затыкается и молчит до самого города.