О влиянии фаз Луны на популяцию лунных кроликов в условиях общего падения нравов

Если бы Вэй Усянь не был на сто процентов уверен в обратном, он бы точно полагал, что Цзян Чэн и Цзинь Цзысюнь – родные братья, настолько они похожи вечно пасмурными физиономиями, суровой межбровной складкой и брезгливым выражением человека, которому под нос сунули дерьмеца. Именно с таким лицом Цзинь Цзысюнь встречает весьма внезапную делегацию, состоящую из консультанта, офицера полиции и «охотника за головами». - Вэй Усянь, - тянет он, вольготно раскидываясь на тюремной лавке, хотя до этого сидел, съежившись и опустив руки и голову вниз. – И ты здесь? Святое семейство в сборе, - и он фыркает – один в один как Цзян Чэн. Тот привычно закатывает глаза, а Вэй Усянь бесстрашно прислоняется к решетке плечом, рассматривая родственничка: - А ты как всегда кукуешь, Сюнь-Сюнь? Когда бы я тебя ни увидел – ты всегда в клеточку, - и он показательно постукивает костяшками по металлическому перекрестью. – Что привело тебя в милый приграничный городок, где тебя никто не ждет? - Не твое дело, - супится Цзысюнь. - Ладно, это и правда не самое важное, - легко соглашается Вэй Усянь, - меня больше интересует, за что тебя замели и почему ты рванул из-под залога. - А это-то тебе зачем? – Цзысюнь настолько не может скрыть удивления, что его глубокая складка меж взлетевших бровей ненадолго разглаживается. - Ты же знаешь, чем я занимаюсь? – вкрадчиво спрашивает Вэй Усянь. - Ну психа какого-то ловишь, - неуверенно предполагает Цзысюнь. – Я тут при чем? - А то, что твои действия подозрительно согласуются с тем, что мы о нем знаем, - Вэй Усянь подпускает в голос карамельной сладости, от которой передергивает почти всех присутствующих – разве что по Лань Ванцзи ничего такого не скажешь. - Чего?! – ревет Цзысюнь и подпрыгивает на месте, метнувшись к решетке. Вэй Усянь предусмотрительно делает шаг назад. – Что за херню ты сейчас сказал?! - Опровергни, - предлагает Вэй Усянь. Цзысюнь угрюмо смотрит на него в упор, потом ударяет раскрытыми ладонями по прутьям и отступает, досадливо цокнув языком. - Дурацкое стечение обстоятельств, - говорит он через некоторое время. – Я по факту ничего и не сделал. - Все так говорят, - Цзян Чэн не может не вставить свои пять центов, но Вэй Усянь шикает на него. Цзысюнь зыркает в их сторону, но продолжает: - Я вынес двух кроликов с фермы по их разведению. Мы туда с моей девушкой ходили, присматривали ей питомца. Я не знаю, как они забрались в мою сумку, но естественно все решили, что я их украл. Да я был готов их выкупить! – лицо Цзысюня вдруг становится по-детски обиженным. – Денег предлагал, даже больше, чем эти ушастые стоят! Но оказалось, что именно эти два – какие-то знатные производители и на них вся ферма держится. Ну пока суть да дело, меня в суд, назначили залог. Хорошо, что дядя как раз в это время во Флориду приехал, помог с деньгами. - Так, стой, - Вэй Усянь поднимает вверх палец. – Это когда Гуаншань туда прибыл? - Да вчера днем, - кривится Цзысюнь, - внес за меня залог и попросил быстренько сгонять сюда и А-Лина привезти в Майами на Лунный новый год. Я вообще думал сегодня одним днем смотаться! Ну кто ж знал, что меня кто-то так быстро заложит? А этот, - он кивает в сторону Цзян Чэна, - так быстро заказ перехватит. - Придурок! – отвечает тот высокомерно. – Да скажи спасибо, что это именно я! - Тихо! – Вэй Усянь топает ногой, привлекая внимание, и заодно похлопывает рукой по решетке. – Еще раз! Гуаншань вчера приехал в Майами и отправил тебя сюда за А-Лином? Большей ерунды я не слышал! А почему сам тогда его не увез? - Да не собирался он А-Лина вообще отсюда увозить, а Сюань на него так наехал, что пух и перья летели! Типа, Новый год семейный праздник, а ребенок непонятно где, а дед его бросил, и все в таком духе. - Павлин посрался с Гуаншанем?! – не выдержав, восклицает Цзян Чэн. – Он что, эликсира бессмертия хлебнул или зелья храбрости? - Да там жена подзуживает, - рыкает Цзысюнь. – Я так понял, она вообще против того, чтобы А-Лина сюда ссылали! - Стой-стой, - Цзян Чэн опирается о решетку и ест его глазами, - что-то не сходится. Мы все были уверены, что Павлин намеренно сына из Майами сплавил. А получается, что они с женой как бы ни при чем, что ли? - Ну так дядя его сюда сам выпросил – типа, отдохните от пацана, медовый месяц норм проведите, а там может и еще одного заведете. И потом все как-то подзатянулось. Сюань год терпел, иногда сюда вырывался, но никак не мог с сыном встретиться – то А-Лин в походе с классом, то в другом городе в театре, ну брат и уезжал ни с чем, а тут накипело наверно. Типа, срывать посреди учебного года не хочу, но хотя бы на Новый год сына мне вынь да положь. - Павлин не при делах, получается, - Цзян Чэн переглядывается с братом. – Зачем это Гуаншаню А-Лина при себе держать? Вэй Усянь вспоминает, как нелестно отзывался племянник о своем отце и его новой супруге, и удрученно качает головой: - Знаешь, а ведь он А-Лина еще и против родителей настраивает. - Дела-а… - тянет Цзысюнь, снова усаживаясь на свою скамейку, и заканчивает. – Ну, короче, я на самом деле сам вызвался А-Лина забрать, дядя мне два адреса дал, где ты живешь и еще какого-то офицера Ланя – типа пацан там тоже может кантоваться. А сам остался с Сюанем мириться. - Сюнь-Сюнь, ты все-таки реально придурок, - Цзян Чэн показательно стучит себя по голове. Звук получается глухой. – Ну ты же не в первый раз под залогом, знаешь, что нельзя даже в другой город смотаться, а не то что в другой штат, еще и не соседний! - Слушай, ну жалко пацана стало, правда! – голос Цзысюня вдруг смягчается. - Хотел, чтобы он хоть с семьей повидался. А тут еще оказывается, ему год врали, что он родителям вообще не сдался! Теперь он ни фига не захочет никуда ехать, со мной тем более. - Ага, потому что ты поедешь со мной, - отрезает Цзян Чэн. – И будешь паинькой, чтобы не влипнуть еще глубже. Цзысюнь заметно сникает. - Значит так, - продолжает Цзян Чэн. – Я сейчас забираю вот этого горе-кроликовода, мы едем к тебе, А-Сянь, дожидаемся А-Лина и рассказываем ему все, что узнали – про его отца, про мачеху и про деда. А парень уж пусть сам решает – поедет он вместе с нами в Майами на Новый год или предпочтет остаться. - Блестящий план, - серьезно отзывается молчавший до этого Лань Ванцзи, а Вэй Усянь оборачивается к нему: - Лань Чжань, а знаешь, что я только что понял? - Что у нас на одного подозреваемого меньше? – предполагает тот. - В точку. Зато новой головной болью больше. - Ничего, - Лань Ванцзи слегка приподнимает уголок губ в мягкой улыбке. – Вместе мы все решим.

***

- Нет, - отрывисто произносит Цзинь Лин и утыкается взглядом в стол, больше не издавая ни звука. Вэй Усянь вздыхает – чего-то подобного он и ждал. Только что племянник просто от радости светился из-за встречи со своим вторым цзюцзю (8), которого по ряду причин, да и без оных обожал беззаветно, но после сбивчивого рассказа двоюродного дяди заметно сник и надулся, как мышь на крупу. И когда Цзян Чэн спросил, поедет ли он с ним в Майами на Новый год, бросил только одно слово. - А-Лин, - ласково говорит Вэй Усянь, - папа очень скучает и хочет побыть с тобой хотя бы немного. - Нет, - повторяет Лин, резко мотнув головой. – Он меня бросил. - Слышь, пацан, ну не бросал он тебя, - вставляет Цзысюнь. Его запястья скованы наручниками, и видимо поэтому у Лина его слова доверия почти не вызывают. - Бросил! – племянник сжимает кулаки до побелевших костяшек и вскакивает со стула. – Ради своей этой Беллы! Сначала про маму забыл, а потом про меня! - А-Лин, это не так, - пытается убедить Вэй Усянь. – Тебя… ты был неверно информирован. Это дедушка тебе рассказал про папу и Беллу? Не знаю, зачем он это сделал, но даже мы с дядей Чэном поверили в то, что папа специально тебя услал из дома. Лин нехотя садится на место, опять вглядываясь в столешницу – будто там можно найти ответы на все незаданные вопросы. - Я не хочу уезжать, у меня тут друзья, - выдавливает он очередной аргумент. – И я хотел здесь потусоваться в Новый год, - Лин явственно шмыгает носом и смотрит почему-то в сторону молчаливого офицера Ланя. - Но, если бы отец сюда приехал, я бы еще подумал, - и он вскидывает нос, становясь невыносимо похожим на своего младшего дядю. – И если хотя бы дядя Вэй останется. Потому что дядю Чэна все равно не допросишься. - Ах ты!.. – упомянутый тянется рукой дать племяннику легкий подзатыльник, но тот мастерски уходит от удара. Цзян Чэн не скрывает изумления, а заодно – и гордости. - Я останусь, А-Лин, - говорит Вэй Усянь и подтягивает к себе телефон. – А дядя Чэн отвезет дядю Сюня и вернется, да, дядя Чэн? Устроим его тут в мотеле, очень многозвездочном, - он ехидно хмыкает, - а потом все вместе встретим Лунный новый год, как настоящая семья. Закаченные глаза Цзян Чэна служат ему ответом, но Вэй Усянь не был бы Вэй Усянем, если бы не понимал, что суровый цзюцзю уже практически сдался. Осталось только одно. Записная книжка с телефонами отыскивается не сразу, ее приходится выкопать из-под груды блокнотов и газетных вырезок, и Вэй Усянь, покопавшись в замятых страничках, уверенной рукой набирает номер домашней резиденции Цзиней. Трубку берет сам Павлин, и судя по всему, он только что с кем-то очень сильно ругался, потому что отвечает он, не сбавляя повышенного тона: - Что еще?! - Пав… Цзысюань. На меня-то не ори, я еще не заслужил. - Вэй Усянь? – Павлин немного притухает, но в голосе его прорезывается раздражение – вполне обычное дело. – Не ожидал тебя услышать. Небо перевернулось или кто-то в лесу сдох? - Да нет, никто не сдох. Пока. Но не могу обещать, что этого не произойдет, если ты не поднимешь свою задницу и не притащишь ее в Марипосу, чтобы отметить Новый год со своим единственным сыном, - Вэй Усянь откровенно веселится, наблюдая, как вытягиваются лица А-Лина, Цзян Чэна и Цзысюня. И представляет, что с холеной мордой Павлина сейчас творится то же самое. Естественно, только Лань Ванцзи спокоен, как удав. - Подожди, - Цзысюань, наверно, прижал трубку к самым губам, потому что голос его становится пугающе четким, - что ты сказал? - Я говорю – твой сын хочет, чтобы ты встретил с ним праздник. Но уезжать в Майами не собирается. Так что дуй сюда, вези кучу подарков и море извинений. - С А-Лином ведь все хорошо? – тревожится Павлин, а потом, помедлив, уточняет. – Послушай… Спроси, пожалуйста, у А-Лина – могу ли я привезти Беллу? Она тоже скучает. Вэй Усянь чуть отводит трубку телефона в сторону и передает вопрос племяннику. Тот смотрит волчонком, но кивает, явно пересиливая себя. - А-Лин не против, - возвещает Вэй Усянь в микрофон, слыша еле сдерживаемый облегченный вздох по ту сторону. - Мы приедем завтра же! – обещает Павлин. – Осталось только с отцом договориться, - его голос становится злым. – А то вздумал ребенка от меня целый год прятать. Кстати, если Сюнь-Сюнь там рядом с тобой, передай ему, что именно его любимый дядя его приставам и сдал – чтобы он А-Лина не смог привезти. - Гонишь! – Вэй Усянь не верит ушам. - Век воли не видать, - Цзысюань недобро смеется, и это звучит настолько странно, что Вэй Усянь на время впадает в ступор. – Бывай, братец Вэй. Положив трубку, Вэй Усянь смотрит на присутствующих и выдает последние новости. - Сука, - мрачно бросает Цзысюнь, позвякивая цепочкой наручников. - Тва-арь, - соглашается Цзян Чэн. – Но теперь я точно смогу тебя отмазать. Только давай сначала до суда доедем, - он поднимается со стула, ухватывая свою добычу за плечо и заставляя тоже принять вертикальное положение. - Папа правда приедет? – несмело уточняет Лин, розовея щеками от волнения. - Хоть я и не люблю твоего родителя, но вообще-то я не припомню ни одного случая, когда бы он соврал, - уверяет его Вэй Усянь. Он выходит на порог, чтобы проститься с братом. Цзян Чэн усаживает Цзысюня в свой черный, устрашающе-угловатый джип «чероки» и оборачивается к Вэй Усяню: - Слушай, А-Сянь, а чего этот офицер Лань за тобой все таскается? Куда ты, туда и он. Не доверяет? - Да нет, - озадачивается Вэй Усянь. – Просто мы вместе ведем расследование по Праведнику, буквально сегодня утром на новое место ездили, а потом хотели полученные факты по полочкам разложить, но тут ты заявился. - Тот козел опять кого-то к праотцам отправил? – морщится Цзян Чэн. – Поймай его уже, а? - Вот как раз этим мы с офицером Ланем и занимаемся, практически днем и ночью, - уверяет его Вэй Усянь, но получает в ответ какую-то странную ухмылочку. - Днем и ночью, говоришь? Смотри, береги свою задницу, братан. - Ты о чем вообще? – Вэй Усянь честно недоумевает, но Цзян Чэн уже отворачивается. - Да так… Ладно, пока, - он отрывает дверцу машины и уже заносит ногу на подножку, когда Вэй Усянь кидает ему в спину: - Не приедешь сюда девятнадцатого – прокляну. Цзян Чэн отмахивается, фыркает и закатывает глаза – комбо. - Приеду.