О влиянии фаз Луны на популяцию лунных кроликов в условиях общего падения нравов

Окрыленный Цзинь Лин укатывает на своем скейте в сторону школьного стадиона, забыв про обед, а Вэй Усянь и Лань Ванцзи решают привести столовую Вэнь Нина в порядок. Они сортируют подшивки, собирают кружки в мойку, разбросанные карандаши в коробку, а из разлетевшихся по разным углам блокнотных листов с заметками формируют отдельную книжицу. Работают они молча, потому что Лань Ванцзи так привык, а Вэй Усянь все еще переваривает слова брата о нем, не понимая, на что намекнул Цзян Чэн. Когда Лань Ванцзи заканчивает с мытьем и расстановкой кружек на сушилке, он начинает разговор первым: - Твой брат очень на тебя не похож. Но вы, кажется, неплохо ладите? - Конечно, не похож. Мы ж не родные братья. - Я помню. Я имел в виду – вы совсем разные по характеру. Но в чем-то вы схожи. Вэй Усянь с интересом смотрит на него: - Да? Прическами, что ли? - Это тоже, - невозмутимо отвечает Лань Ванцзи. – А еще мировоззрением. Отношением к жизни. И вы оба одинаково любите А-Лина и готовы любому за него шею свернуть. - Ты прав, - Вэй Усянь задумчиво протирает большой стол и с сомнением поглядывает в сторону щетки на длинной ручке – пол в столовой все еще грязный. Лань Ванцзи перехватывает его взгляд и сам берется за предмет уборочного инвентаря. - Но я действительно хотел спросить, - произносит он, аккуратно взмахивая щеткой, - почему длинные волосы и эти ленты? Не резинки, не заколки, а именно ленты. Вэй Усянь присаживается на краешек стула, уставившись в одну точку где-то на стене: - Это все из-за сестры. Янли очень любила расчесывать наши куцые хвостики в нашем детстве, и мы с братом решили отрастить волосы, чтобы ей всегда было чем заняться с нами. И эти ленты именно она нам подарила… в наш самый последний совместный Праздник Луны… И сама повязала, - он сглатывает внезапно образовавшийся в горле комок. - Тебе все еще тяжело говорить о ней? – с участием спрашивает Лань Ванцзи, не прекращая своего занятия. - Тяжело… Знаешь, Лань Чжань, она фактически заменила мне маму – с первого момента, как я появился в семье Цзянов, она взяла надо мной шефство, возилась со мной, во всем помогала, защищала от А-Чэна, когда он особенно рьяно отстаивал свои игрушки или личное пространство, и от тети Юй, которая всегда считала меня наказанием и все время ругала. А еще Янли варила мне мой любимый суп с ребрышками… Только она так умела. Мы с А-Чэном любили ее больше жизни и до сих пор полагаем, что добрее цзецзе никого нет на свете. Когда она с Павлином связалась, ух как мы были злы! Ведь нам всегда казалось, что он ее и в грош не ставит. Лань Ванцзи приостанавливается, опираясь на щетку: - Почему он Павлин? - Да потому что! – Вэй Усянь взмахивает руками. – Весь такой фыр-фыр, хвост распушил и пошел девчонок очаровывать! Ты не представляешь, сколько за ним бегало! А он со всеми любезничал направо и налево, весь в отца! - Но выбрал-то он Янли? – тихо спрашивает Лань Ванцзи, и Вэй Усянь сразу осекается, умолкнув ненадолго. - Да… Выбрал он сестру… И, надо сказать, те несколько лет, что они женихались и потом уже жили семьей, он даже не думал смотреть на сторону, - Вэй Усянь ставит локоть на стол и подпирает ладонью щеку. – Да и с Беллой связался буквально пару лет назад, а до этого ни с кем серьезно замечен не был. - Так почему вы с братом все еще злитесь на него? Вопрос застает врасплох, и Вэй Усяню приходится хорошенько задуматься. - Знаешь, я ведь его в смерти Янли до сих пор виню, потому что в тот злополучный день он ее отпустил из дома на какую-то встречу на ночь глядя и даже не поинтересовался, куда она едет. Лепетал потом что-то, что всегда ей доверял, что не думал о плохом, что она занималась благотворительностью и часто выезжала одна… - Благотворительностью? – Лань Ванцзи отставляет щетку к стене. – Клэр Броуди тоже занималась благотворительностью. И та девушка-альбинос. Может быть, это как-то связано с нашим «другом»? Может, не в мужьях дело, а вот в этом? - Ого, - отзывается Вэй Усянь, моментально подобравшись. – Мысль любопытная. Я проверю. Он хватается за свой возлюбленный склерозник и сам не замечает, как грустные мысли покидают его голову в жуткой спешке, сменившись азартом расследования. А еще его переключившийся на новую задачу мозг совсем не придает значения довольной, едва заметной улыбке офицера Ланя, как ни в чем не бывало продолжившего уборку. *** Таблица со списком из семи имен, накорябанная Вэй Усянем на ватмане, лежит перед ними, придавленная с двух сторон кружками с чаем – Лань Сичэнь, Лань Цижэнь, Вэнь Жохань, Вэнь Чао, Вэнь Нин, Мэн Яо, Яо Шэньчу. Имя Цзинь Гуаншаня в списке теперь отсутствует, хотя Вэй Усянь с удовольствием оставил бы его – просто для того, чтобы этот старый мудак какое-то время побыл подозреваемым. - Давай разбираться, - говорит Вэй Усянь, вооружаясь карандашом. Лань Ванцзи на всякий случай делает то же самое, хотя от ватмана его вероломно отодвинули. – Итак, Праведник сейчас в отъезде, владеет гуцинем и, следовательно, может снять с него струну, а также он этнический китаец. Все это подходит всем семерым, - и он ставит галочки в соответствующих графах. – У нас вообще есть понимание, кто и куда уехал? Ну или сказал, что уехал. - Точно могу сказать о своих родичах – с их слов, разумеется, про остальных – только со слов их родных или знакомых, - отвечает Лань Ванцзи. – Итак, Сичэнь в Остине, дядя вроде как собирался в Хьюстон по работе. Кроме того, я сегодня встретил Вэнь Цин и поинтересовался, куда подался ее брат, но она сказала, что он воспользовался своими отгулами и вроде бы решил отдохнуть. - Хм, а мне написал, что по делам, - Вэй Усянь в подтверждение своих слов вытаскивает из блокнота сохраненную записку своего домохозяина. – Первая подтвержденная ложь. Как думаешь, кому он соврал – мне или сестре? Лань Ванцзи только пожимает плечами и продолжает: - Вэнь Чао подался в Нью-Мексико за какой-то навороченной камерой – со слов Лиз. Она хвасталась об этом Йену, а тот рассказал мне. - Как раз в сторону Дестино, - понятливо кивает Вэй Усянь, записывая информацию. – Слушай, какой же Йен полезный – знает все обо всех. Может, стоило его сюда позвать? - Не надо, пусть отсыпается после дежурства, - в голосе Лань Ванцзи слышится что-то отеческое. - Ладно… Дальше? - Мэн Яо, судя по информации от дежурной сестры клиники, уехал на конференцию по судебной психиатрии аж в Даллас, но проверить это пока не удалось. - Надо будет проверить. Может, запрос послать? - Официально не получится. Только по частным каналам. И не факт, что ответят. - Точно… Ладно, будем пытать электричеством. - Вэй Ин! - Что? Шучу я. Дальше? - Дядя Жохань по сведениям Вэнь Сюя вообще в Мексике. И даже не спрашивай меня, зачем, я не знаю. - Действительно, что преступному авторитету делать в Мексике… - Вэй Ин! - Молчу… Остался этот дед Яо? - Вот про него информации практически нет. Он живет один и никому не докладывается, но тетя Баошань – она его соседка – утверждает, что дядя Шэньчу при отъезде набил машину сумками с каким-то барахлом так, что та просела. - Уж не собрался ли он сбежать? – Вэй Усянь откладывает карандаш. – А если он Праведник, мы же его теперь не найдем? - Давай не будем торопиться и переживать, - Лань Ванцзи кратко трогает его запястье. – Поскольку он одинокий пожилой человек, в его отношении мы, как муниципальная полиция, можем разослать ориентировки по соседним городам и даже ближайшим штатам. Могу попросить об этом шефа хоть сейчас. По регламенту в подобных случаях надо подождать не меньше трех дней с момента исчезновения, однако прошло уже два, завтра запросы уже можно раскидать. - Офигеть ты рассудительный! – с восхищением говорит Вэй Усянь, на мгновение задумываясь, что у офицера Ланя приятно-прохладная ладонь и жаль, что он не задержал ее подольше на разгоряченной коже. – Хорошо, сделаем так, как говоришь. Заодно узнаем, в какой стороне его видели. Он вписывает все сведения в столбцы таблицы и смотрит на нее в некоторой растерянности. - Что ж, пока получается, что каждый из этих семи может быть и одновременно может не быть Праведником. Помнится, мы хотели потихоньку собрать информацию о том, кто отсутствовал в городе на момент ранних убийств хотя бы в последние годы, но это вообще возможно? Ведь вряд ли кто-то ведет учет отъезда горожан… Ну не будем же мы каждого спрашивать – а где ты, мил человек, был такого-то сентября или сякого-то февраля? - Не будем, - соглашается Лань Ванцзи. – Но у многих есть ежедневники. У моего брата есть, и он аккуратно записывает туда все свои передвижения и встречи. Я могу попросить посмотреть под каким-нибудь невинным предлогом. Уверен, такой есть у А-Нина и доктора Мэн. Скорее всего и у моего дяди имеется, должен же он вести учет своим поездкам для отчетности. Не уверен про ежедневник у Вэнь Чао, но его поездки за пределы города можно отследить по его записям для эфиров – думаю, Лиз не будет возражать, если мы придем посмотреть кассеты за два-три года. Остаются дядя Жохань и дядя Шэньчу, но здесь мы будем решать проблемы по мере их поступления. - Светлая голова, - подытоживает Вэй Усянь, смотря на него почти влюбленно. – Ну что, с чего начнем?

***

Жену Вэнь Чао Лиз Вэй Усянь видел всего один раз и не мог предположить, что она едва не собьет его с ног своей бойкостью, говорливостью и бесконтрольным обаянием. Конечно же, она без возражений соглашается показать им кассеты, едва выслушав маленькую ложь о том, что они по просьбе мэра хотели бы глянуть, как проходили приготовления к празднованию Лунного нового года и Праздника Луны в последние два-три года. Телестудия оборудована прямо в большом доме Вэнь Чао и там же, в подвале, содержится большой архив видеозаписей. Лиз ведет их прямиком туда, на ходу щебеча, что может дать им посмотреть видео не только за три года, а гораздо больше. Она предлагает им кофе, колу, холодный чай, просит не стесняться и сразу усаживает за большой монтажный стол с качественным видеомонитором и навороченным инструментарием. И хотя профессиональное любопытство пробивается в ее невинных на первый взгляд вопросах, Лиз все-таки уходит наверх, снабдив гостей несколькими коробками с видеозаписями и наскоро растолковав, как пользоваться оборудованием. «Сын приболел, - объясняет она, даже не скрывая тревоги за ребенка и чуточки разочарования из-за невозможности припасть к вероятной сенсации. – Закончите – просто дверь прикройте. Точно чаю не хотите?..» Уже первые две кассеты разочаровывают. Во время двух убийств, произошедших в предыдущем, восемьдесят четвертом году, Вэнь Чао стопроцентно находился в городе и снимал то стройку новой детской площадки, то тематический бал в школе, то ссору представителей муниципалитета с Яо Шэньчу. Последний, кстати, встречается на видео не единожды, и при небольших подсчетах стихийные напарники делают предположение, что он причастен к чему угодно, только не к убийствам за пределами Марипосы. Для подтверждения своей гипотезы, они смотрят еще несколько кассет за четыре года, приходя к выводу, что Вэнь Чао во время совершения Праведником своих жутких деяний предпочитал находиться в родном городе, транслируя горожанам все самое занимательное, а Яо Шэньчу – со всей страстью очень многое из этого занимательного творил, снискав себе вполне заслуженную славу главного городского скандалиста и сутяжника. Таким образом, одним походом Вэй Усянь и Лань Ванцзи уменьшают список практически на треть, и с одной стороны это радует, а с другой – теперь в списке остаются именно те пять человек, которых очень сложно заподозрить в страшных убийствах добропорядочных молодых женщин. И очень не хочется – особенно офицеру Ланю, и Вэй Усянь вполне может его понять. - Лань Чжань, - говорит Вэй Усянь, едва они садятся в машину, - я просто хочу сказать тебе, что ты не обязан мне помогать, с учетом того, что дело касается твоих близких родственников. К тому же, если бы это было официальное расследование, где бы они фигурировали в качестве подозреваемых или даже свидетелей, тебя бы в любом случае отстранили. - Я знаю, - хмуро отвечает офицер Лань, запуская мотор. – Но я хочу помочь. Вэй Усянь поворачивается к нему всем телом, насколько позволяет ремень безопасности: - Ну просто… ты уверен, что сможешь продолжать, если вдруг… - он не договаривает, но Лань Ванцзи явно прекрасно понимает, что Вэй Усянь имеет в виду. - Я правда хочу тебя поддержать. Одному тебе будет сложно, - и он искоса смотрит на своего собеседника, впрочем, сразу устремляя взгляд на дорогу. – А Праведник должен быть пойман и понести заслуженное наказание, - Лань Ванцзи едва слышно выдыхает. – Прости, Вэй Ин, давай пока не будем об этом. Проезжая мимо участка, оба обращают внимание на внушительный черный внедорожник GMC, аккуратно припаркованный у бордюра, и Лань Ванцзи что-то тихо произносит сквозь зубы. Вэй Усяню даже кажется, что это что-то нецензурное. - Федералы, - он не спрашивает – утверждает. – Быстро прискакали… - Слетелись на готовенькое, - скупо соглашается Лань Ванцзи и решительно заворачивает на стоянку. В участке непривычно тихо – все словно замерли в ожидании чего-то пока неясного, плохого ли, хорошего, но совершенно точно неотвратимого. Когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи минуют входную дверь, из «аквариума» появляются шеф Не и двое его гостей – мужчины в привычных строгих костюмах, один невысокий ярко выраженный латинос, второй – огромный лысый негр (9). И самое главное, что вот этого второго Вэй Усянь прекрасно знает. - Агент Кэрриган? - Привет, Санни, - негр широко улыбается, показывая крепкие белоснежные зубы. – Надеялся тебя тут встретить. Познакомься, это мой напарник агент Диего Лопес. Мексиканец кратко кивает, и Вэй Усянь отвечает ему тем же, а потом опять переводит взгляд на Кэрригана: - Не думал, что вы лично приедете за этим делом. - Да, решил сам. Вы тут, как я посмотрю, много в чем продвинулись? Очень хотелось бы отдельно поблагодарить вашего патологоанатома за самый настоящий прорыв, - и агент оглядывается на хмурого шефа Не. – Но, я так понимаю, его сейчас нет в городе. Начальник полиции заводит руки за спину и перекатывается с пяток на носки, поочередно рассматривая консультанта Вэя и своего подчиненного: - Если что-то еще нарыли, выкладывайте, пока есть возможность. - Да, мы были бы не против послушать, - соглашается негр. Вэй Усянь смотрит на него, раздумывая, а потом предлагает: - Агент Кэрриган, прежде чем вы освободите этих милейших людей от неприятного висяка, могу я с вами переброситься парой слов наедине? - Ну… ладно, - агент озадаченно переглядывается со своим напарником, а Лань Ванцзи с тревогой перехватывает запястье Вэй Усяня и шепчет: - Что ты задумал? - Доверься мне, - так же тихо отвечает тот. Они выходят на улицу, и Кэрриган сразу достает пачку сигарет. - Черт, уже час не курил… Тебе не предлагаю. Вэй Усянь досадливо машет на него рукой и произносит веско: - Нил, мне нужно время. Агент неспешно щелкает зажигалкой – она у него дорогая, с позолотой, подарок коллег на какой-то юбилей, и Вэй Усянь некоторое время гипнотизирует ее взглядом, пока зажигалка не скрывается во внутреннем кармане пиджака Кэрригана. - Объясни, - спокойно требует тот, затягиваясь. - Праведник здесь, - отвечает Вэй Усянь, ожидая реакции, и Кэрриган предсказуемо судорожно вдыхает, чуть не поперхнувшись сизым дымом. - Шутишь? - Нет. Я предоставлю тебе выкладку, но прошу – дай мне неделю. У нас есть пять подозреваемых, и все они люди очень уважаемые в этом городе. А если ими займется ФБР, то имена невиновных будут очень сильно заляпаны, а мне бы этого не хотелось. Ну и потом – совсем, знаешь ли, не улыбается спугнуть нашего «друга». - Это не так просто, Санни, ты же понимаешь, - Кэрриган делает мощный затяг сразу в полсигареты. - Брось, Нил, будто я не знаю, как ты мастерски умеешь тянуть время! – Вэй Усянь подпускает в голос скепсиса. – Ну придумай какую-нибудь бюрократическую хрень, придерись к протоколу, ну не знаю… потребуй личного присутствия эксперта при передаче! Хочешь, доктора Гонсалес из Дестино зазовем, и пусть она неделю едет. А нашего доктора Вэня и вообще в городе нет, и хрен его знает, когда вернется, - на этих словах Вэй Усянь немного мрачнеет, что не укрывается от взгляда Кэрригана. - Хм, - задумчиво произносит он, отбрасывая бычок в урну и выщелкивая из пачки вторую сигарету. – Неужто доктора Вэня ты тоже подозреваешь? - В том числе, - Вэй Усянь даже не пытается отпираться – с его куратором такое никогда не проходит. – И мне это жутко не нравится, потому что на первый взгляд, на второй и даже на третий он хороший человек. Но факты – вещь упрямая. Остальных четверых я знаю меньше, но в их виновность тоже верится с большим трудом. - Понимаю, - как-то по-отечески усмехается Кэрриган. – Ладно. Я дам тебе три дня. Три! – повторяет он, пришпилив взглядом вскинувшегося было Вэй Усяня. – Постарайся уложиться, потом дело мы заберем, а то, что ты мне сегодня расскажешь, пойдет моим кураторским отчетом в материалы. Так честно? - Честно, - роняет Вэй Усянь угрюмо. Кэрриган тушит недокуренную сигарету о бок урны и в последний раз выпускает дымок изо рта: - Тогда возвращаемся, навешаем лапши этому шефу Не и поболтаем где-нибудь. Надеюсь, тут есть, где нормально пожрать? - Французский ресторан, - мстительно говорит Вэй Усянь, думая, что Нил Кэрриган обойдется без баоцзы и свинины от тетушки Цзинь, пусть камамбер жрет. - Отлично, - куратор кратко хлопает его по плечу. – Идем.

***

Участок они покидают под тяжелое молчание Не Минцзюэ и перешептывания остальных сотрудников. Вэй Усянь физически ощущает, как яростный взгляд шефа полиции пытается просверлить дырку в его идеально прямой спине, и невольно ускоряет шаг. Нил Кэрриган, как всегда, оказался на высоте – отозвал запрос на изъятие дела до получения заключения доктора Вэня на заключение доктора Гонсалес, и исполнено это было грубовато, но не без изящества. Шеф Не сразу же – и, естественно, не без оснований – заподозрил, что без вмешательства злополучного консультанта не обошлось. Вэй Усяню очень хочется сказать ему: «Не надо на меня так нецензурно смотреть!», но он находит в себе силы сдержаться. На стоящего неподалеку Лань Ванцзи он вообще старается не поднимать глаз. Как только дверь участка закрывается, стекла в окнах аж звенят от зычного рыка разъяренного начальника: - Убью!!! Кэрриган открывает заднюю дверцу машины и беззаботно улыбается: - Пусть проорется, и не такие грозные у нас по струнке ходили. Запрыгивай. Вэй Усянь бесстрашно ныряет в прохладу федеральского автомонстра, вольготно развалившись на заднем сиденье. Молчаливый агент Лопес занимает место за рулем, а Кэрриган с трудом втискивается на переднее пассажирское кресло, уже и так максимально сдвинутое назад. - Тебе с твоим ростом вообще машины противопоказаны, - цокает языком Вэй Усянь. - Поэтому, Санни, я и предпочитаю кабинетную работу полевой, - парирует Кэрриган, оборачиваясь и показывая белоснежные зубы в улыбке-оскале. – Но иногда дела требуют личного присутствия… И тебе это, кстати, только на руку в нашем случае! Вот если бы я не приехал – хрен бы ты лишнее время выпросил! - Это точно… - вынужден согласиться Вэй Усянь. – Но у тебя наверняка были совсем иные мотивы, м? - Хотел перекинуться с тобой парой слов, - Кэрриган качает головой, - что мы сейчас и будем делать. Где там этот ваш французский ресторан?.. За те пять минут, пока они едут до «Монблана», Вэй Усянь, не удержавшись, начинает рассказывать про свои догадки, в связи с чем агент Лопес просто глушит мотор, припарковавшись напротив ресторана, достает изрядно потрепанную толстую тетрадь и берется конспектировать, а Кэрриган, забыв про свое желание наесться от пуза, задает корректирующие вопросы и тоже делает пометки в маленьком блокноте, в его огромной ручище кажущемся игрушечным. - Да уж, продвинулся ты просто невероятно, - говорит он по окончании рассказа. – Когда я тебя сюда отправлял, даже подумать не мог, до чего ты докопаешься. Это хорошо, - Кэрриган убирает блокнот во внутренний карман пиджака, - действительно теперь важно не спугнуть птичку. Я-то собирался перекинуть тебя в Дестино, но, смотрю, вы с твоим офицером Ланем везде сами поспели, даже шерифа округа подключили. - Он из здешних мест, - поясняет Вэй Усянь, - поэтому по знакомству удалось быстро решить вопрос без твоего официального направления. Кэрриган машинально достает сигарету и задумчиво крутит ее в пальцах: - А этот твой… Лань – он не будет мешать в расследовании? Ведь двое подозреваемых его близкие. - Да почему он мой-то? – недоуменно уточняет Вэй Усянь, чувствуя, как внутри начинает подниматься что-то сродни беспокойству. – И нет, не будет, очень уж он принципиальный и непоколебимый. - Почему твой? – переспрашивает куратор, словно пропустив последующие пояснения мимо ушей. – Ну не знаю, мне показалось, что он на тебе слегка зафиксирован. - В смысле?! - Вырастешь – поймешь, - снисходительно говорит Кэрриган. – Пойдем поедим? - Я не голоден, - бросает Вэй Усянь недовольно и берется за ручку. – Если у тебя ко мне нет вопросов, я пошел. Пока, Нил. Хорошего дня, агент Лопес. - Ты чего, обиделся, что ли? – говорит Кэрриган ему вслед, но Вэй Усянь раздраженно хлопает дверцей, направляясь обратно к участку – в конце концов, надо забрать «импалу».