Глава 13. Кризис.
26 сентября 2025 г., 11:01
По счастливой случайности Вэй Усянь не пересекается ни с кем из управления и малодушно удирает по направлению к дому, быстренько юркнув в свою машину. В голове крутятся слова куратора про «фиксацию» на нем Лань Ванцзи, и это неожиданно неприятно царапает. Нет, не сам факт «фиксации», а то, что это почему-то видно всем вокруг, кроме него самого.
Ну, про всех он конечно загнул, потому что об этом сказали только Цзян Чэн и Нил Кэрриган, а им по профессии положено быть наблюдательными, но что если видят не только они?
И что это, на минуточку, вообще означает?!
Погрузившись в свои мысли, Вэй Усянь не сразу замечает, как дорогу его машине преграждает нечто кричаще пестрое, и в последний момент вдавливает педаль тормоза, чуть не пробив пол.
- Твою мать! – вырывается у него непроизвольно, но потом мозг наконец обрабатывает информацию, поступившую от органов зрения, и Вэй Усянь понимает, что перед капотом «импалы» безучастно застыла столбом местная провидица Баошань в своем лоскутном наряде самых несочетаемых цветов.
Он высовывается в окно.
- Тетушка, вам что, жить надоело? Чего под машину кидаетесь?
Тетя Баошань смотрит на него пустым взглядом светлых глаз с расширенными зрачками и не двигается с места. Судя по всему, она вообще никуда не торопится. Или она под кайфом.
«Еще не хватало», - тоскливо думает Вэй Усянь и выходит из машины.
- Тетушка?
- Не мешай, - говорит она бесцветно, - я разговариваю с А-Цин.
Вэй Усянь едва сдерживается, чтобы не повторить любимый Цзян Чэнов прием с закатыванием глаз.
- Тетя, мне казалось, что с духами надо разговаривать в более интимной обстановке, а не посреди улицы, - мягко начинает он, но Баошань вскидывает руку, призывая к молчанию.
- Где настигло, там и разговариваю, - сердито произносит она и снова уходит в себя, - да-да, детка, я слушаю.
«Дурдом», - проносится в голове, и Вэй Усянь делает шаг обратно, но в этот момент медиум спрашивает в пустоту:
- Почему этот кролик плохой, детка? – и Вэй Усянь останавливается, как вкопанный. Баошань снова смотрит на него. – Она говорит, что кролик приказывает дяденьке убивать.
- А имя дяденьки она случайно не назвала? – не скрывая сарказма, уточняет Вэй Усянь.
Баошань прислушивается, потом удрученно трясет головой:
- Она ушла. Ты спугнул ее своими вопросами! – палец с длинным красным ногтем больно тычется в его грудь.
Вэй Усянь все-таки закатывает глаза, но вежливо осведомляется:
- Вас проводить до дома, тетушка? Мне кажется, вам надо отдохнуть… Разговоры с призраками – дело энергозатратное.
- Ты же консультант Вэй? – спрашивает провидица строго, словно учительница. – А-Цин сказала, что ты поймешь. Все дело в кролике.
- Хорошо, спасибо, что подсказали, - Вэй Усянь вспоминает, что с сумасшедшими спорить бесполезно – нужно во всем соглашаться и стараться перенаправить внимание. – Хотите я подвезу вас до дома? Или куда скажете – в магазин, в гости, в психуш… к доктору, а?
- Совсем ты плохой стал, консультант Вэй, разволновался на пустом месте, - она вдруг легко и ясно улыбается, гладя его по плечу, - я же вот тут живу, зачем меня подвозить? Лучше сам домой езжай, да не забудь про кролика. А-Цин девочка правильная, просто так наговаривать не стала бы.
Вэй Усянь совсем теряет нить ее рассуждений, и его хватает только на то, чтобы подхватить Баошань под руку и молча отбуксировать с проезжей части.
- Спасибо, тетушка, - благодарит он, пытаясь не материться хотя бы вслух, - если что-то еще прознаете, дайте мне знать через полицию, хорошо?
- Не веришь мне, - с какой-то детской обидой говорит провидица, - ну и не верь, - она выдергивает локоть.
- Я в призраков не верю, - сдается Вэй Усянь. – И в потустороннюю жизнь. А так я вполне доверчивый. Вот если бы призраки мне имя убийцы сказали, я бы еще подумал.
- Это ты и сам скоро узнаешь, - беспечно машет рукой Баошань, - тут тебе ничья помощь не понадобится – и своего ума да везения хватит. Помни про кролика только.
«Да блять!» - искренне не-думает Вэй Усянь и поспешно ретируется.
Баошань провожает его неожиданно теплым взглядом, словно и вправду любимая тетушка.
- Не кидайтесь под машины, - не утерпев, говорит ей Вэй Усянь через открытое окно. – В следующий раз тормоза могут и не сработать.
- Сработают, - спокойно отвечает она, отступая к крыльцу своего дома, на что Вэй Усянь предпочитает уже не реагировать. Хватит с него на сегодня эзотерики.
***
Чертов кролик не дает ему покоя весь путь до дома, хоть Вэй Усянь и пытается отмахнуться от «пророчества» женщины, которую с самого начала называл в мыслях деревенской сумасшедшей. Припарковавшись возле калитки, он долго сидит в машине, размышляя. Откуда у Баошань появилась идея про кролика? О кроликах, связанных с убийствами, вообще мало кто знает, о них даже Сюэ Яну не известно – а именно на его болтливость можно было бы грешить. Так откуда дама с чудинкой узнала? Нет, Вэй Усянь все еще не верит в потустороннее, но с чем черт не шутит? Голова гудит от перенапряжения, и Вэй Усянь сжимает виски пальцами. Если на секунду предположить, что во всем виноват кролик, то что это может означать? Кто-то в костюме кролика является Праведнику и приказывает убить ту или иную женщину? Ну бред же. Вэй Усяню мгновенно представляется огромный Багз Банни с морковкой наперевес, который пинком открывает дверь в дом Вэнь Нина (почему Вэнь Нина?!) и передает домохозяину картонную папку с данными на следующую жертву. - Твою ж… - Вэй Усянь трясет головой, словно пытаясь вытрясти из нее непрошенное видение, но все-таки находит на соседнем сиденье склерозник, включает подсветку на потолке авто и в ее неверном свете записывает: «Ростовая кукла кролика». Долго смотрит на предложение и с силой захлопывает блокнот. – Я тронулся… Взглянув в темные окна пустого дома, Вэй Усянь снова заводит двигатель. Едва он двигается с места, автомобиль с выключенными фарами, стоящий неподалеку, бесшумно следует за ним, но Вэй Усянь настолько поглощен своими мыслями, что не замечает ничего вокруг.***
Маисовое поле встречает его тишиной и пока еще не вытоптанным черным кругом смерти, он только слегка припорошен сухостоем. Вэй Усянь оставляет включенными фары «импалы», не заботясь о ее аккумуляторе, и входит в круг, останавливаясь ровно посередине. Четыре ямки все еще зияют провалами, и Вэй Усянь осторожно присаживается рядом с ними на корточки, рассеянно раскручивая пробку найденной в багажнике ополовиненной бутылки виски. Кажется, когда-то давно ее закинул туда Цзян Чэн, но это сейчас не имеет значения. Сделав глоток обжигающей жидкости, Вэй Усянь всматривается в неправильный четырехугольник, как будто он может ответить на море вопросов, которые все всплывают и всплывают в уставшем сознании. Почему Праведник убил А-Цин именно здесь? Почему оформил место жертвоприношения так небрежно? Почему принес жертву так рано? Почему, почему, почему… Ямки вполне предсказуемо молчат, виски снова обжигает глотку, а вопросы роятся с новой силой, накладываясь один на другой. Почему белый кролик? Почему вообще кролик? В чем вина кролика? В чем дело, кролик?.. Еще один глоток, и Вэй Усянь, потеряв равновесие от запрокидывания головы, покачивается на ногах, едва удержавшись, чтобы не плюхнуться на задницу. Он не ел с самого утра, и алкоголь туманит разум быстрее, чем хотелось бы, но Вэй Усянь не собирается останавливаться. - Сука, кролик долбанный, ты убил столько красивых и добрых девушек, ты убил Янли, самую прекрасную, самую бескорыстную и любящую, почему я до сих пор не понимаю, за что? Выйди, покажись мне, тварь! Шорох сухостоя под чужими шагами он различает не сразу, а услышав, подскакивает, чуть не упав, и выставляет бутылку перед собой, как оружие. В слепящем свете фар он видит прямой длинный силуэт, и на полмгновения ему кажется, что к нему приближается огромный антропоморфный кролик со сложенными на голове ушами, но потом знакомый голос произносит: - Вэй Ин. Что с тобой? Сердце перестает биться, но потом Вэй Усянь запускает его усилием воли и начинает хохотать: - Вот так штука! Я звал кролика-убийцу, а пришел офицер Лань Чжань! Что ты здесь делаешь, Лань Чжань? Пришел на место преступления? Это ты кролик, Лань Чжань? Офицер Лань подходит к нему, близко, слишком близко. На голове у него привычная шляпа, а не эфемерные уши, и от этого становится ужасно смешно. - Убьешь меня? – истерично смеется Вэй Усянь ему в лицо. – Я подобрался к кролику? На плечи ложатся большие теплые ладони, встряхивая: - Вэй Ин. Успокойся. - Я должен умереть спокойно? Хорошо, офицер Лань, сейчас я успокоюсь, вот сейчас… - Вэй Усянь снова заливается хохотом, не в силах остановиться. – За что, Лань Чжань, что они тебе сделали, кролик?! На щеку обрушивается хлесткая пощечина, и в голове немного проясняется, но не до конца. Вэй Усянь отворачивается, всхлипнув. - Вэй Ин. У тебя истерика. - Да-а… у меня истерика… потому что гребанный кролик… - Что за кролик, Вэй Ин? Что произошло? Вэй Усянь смотрит на лицо Лань Ванцзи – тот кажется встревоженным. Но, может быть, это просто игра?.. - Я не скажу тебе, Лань Чжань! Если кролик – это ты, значит, я во всем был не прав, во всем ошибся! - Вэй Ин, пожалуйста. Ты пьян. Вэй Усянь пихает его в грудь, и Лань Ванцзи шипит, будто от боли – наверно, жесткое ребро квадратной бутылки причиняет ему определенные неудобства. Но руки он не опускает, продолжая сжимать плечи Вэй Усяня в цепкой хватке. - Что ты здесь делаешь, м, Лань Чжань? Что ты тут забыл? Кто тебя сюда позвал? Ты следил за мной? Следил, чтобы убить, Лань Чжань? Лань Ванцзи смотрит на него диким взглядом, а потом вдруг делает то, от чего у Вэй Усяня заканчиваются слова, мысли и воздух в легких. Офицер Лань притискивает его к себе и впивается в его рот жестким, почти злым поцелуем. Вэй Усянь замирает соляным столпом, позволяя чужим губам терзать его губы, приоткрывшиеся в недоумении, не оказывая сопротивления, но и не отвечая. Лань Ванцзи отрывается от него так же резко, как и приникал, и отталкивает Вэй Усяня от себя неловким движением. - Я ехал за тобой. Вэй Усянь касается своих губ подушечками пальцев – на них все еще ощущается жар несанкционированного поцелуя. Алкогольный туман смывает волной адреналина. - Зачем? - Мне показалось, что ты собираешься совершить какую-то глупость. Прости, что следил за тобой, - Лань Ванцзи прячет глаза, и это так не вяжется с образом вечно прямого и несгибаемого офицера Ланя. – Прости. Просто прости, Вэй Ин. По факту глупость сделал я. Вэй Усянь, чуть пошатнувшись, возвращается на исходную, приблизившись на прежнее расстояние. «Он слегка зафиксирован на тебе», - проносятся в голове слова Кэрригана. Пожалуй, не слегка. - Лань Чжань, - шепчет Вэй Усянь. – Взгляни на меня. Тот не реагирует, и Вэй Усяню только и остается, что разглядывать его профиль – тонкий темный абрис на фоне белого света фар. - Лань Чжань. Пожалуйста. Лань Ванцзи кидает на него краткий взгляд, и его глаза влажно блестят. - Прости, - повторяет он еле слышно. – Я просто не знал, как еще прервать то, что ты говорил. Это… это было странно, Вэй Ин. - Думаешь, я рехнулся? – невесело усмехается Вэй Усянь. – Да, кажется, это не безосновательно… Но моя голова уже просто не выдерживает того, что на нее свалилось. Я приехал сюда лишь для того, чтобы понять, что двигало Праведником, хотел побыть тут один и подумать, а в итоге не рассчитал дозу алкоголя – обычно такое количество на меня так погано не действует, - он смотрит на почти пустую бутылку в своих руках и отбрасывает ее далеко в поле. – И тут приходишь ты, хотя не должен был… Ну меня и замкнуло. Так что ты прости меня, Лань Чжань. А тебе извиняться не за что. - Я… - офицер Лань запинается, словно его горло перехватило спазмом. – Я извинялся за то, что… - Поцеловал меня? – Вэй Усянь кладет руку на его предплечье, и Лань Ванцзи слегка дергается, пытаясь отстраниться. – Знаешь, а это ведь реально рабочий способ, чтобы заткнуть меня. Можешь практиковать и дальше. Глаза офицера Ланя становятся похожими на плошки. - Что?.. - Это было неожиданно, но действенно, - продолжает Вэй Усянь, внезапно осознавая, что явно нарывается на продолжение банкета – язык живет своей жизнью, и мысли за ним не поспевают, - так что, если я в следующий раз начну болтать всякое дерьмо, просто затыкай меня поцелуем, стану как шелковый. - Я могу воспользоваться твоим предложением прямо сейчас, - несколько отстраненно, но почему-то слегка зловеще обещает Лань Ванцзи. Он прикусывает нижнюю губу, будто пытается вернуть себя в чувство, поправляет шляпу и разворачивается. – Поехали. Расскажешь, от чего тебя перемкнуло. Вести сможешь? Или поедем на моей? - Смогу, - бурчит Вэй Усянь, и его ненадолго накрывает чем-то, похожим на разочарование. – Давай к Вэнь Нину. Там и поговорим. Если Лин еще не дома… - Лин у нас, я забрал его из школы, - резко говорит Лань Ванцзи, ныряя в темноту за «импалой» Вэй Усяня. - Ты моя Фея-крестная? – кричит тот ему вслед, но ответом ему становится только хлопок двери и негромкое сытое урчание мотора. – Ну и ладно. В груди теснится досада – на себя, на виски и на гребанного офицера Ланя. Чтоб ему икалось.***
Поговорить не удается – Вэй Усянь позорно отключается прямо на диване в столовой, едва его голова касается валика на подлокотнике («Я только на минуточку…»), сказываются опьянение, стресс и невыносимо длинный день. Просыпается он поздним утром, заботливо прикрытый пледом из кабинета Вэнь Нина, под щекой – декоративная подушка с соседнего кресла, а его куртка, бережно расправленная, висит на спинке стула напротив. Вэй Усянь едва отмечает все это затуманенным от сна разумом, поскольку организм настойчиво требует освобождения, и он на автопилоте добирается до уборной, стараясь не особенно трясти головой – похмелье штука непредсказуемая. Две горсти ледяной воды из-под крана в лицо – и Вэй Усянь чувствует себя немного более живым, теперь можно подумать и о кофе, хотя при любой мысли о еде желудок недовольно сжимается. На столе обнаруживается стакан воды, упаковка «алка-зельтцера» и записка с парой слов: «Поговорим завтра». Вэй Усянь тупо смотрит на нее, а потом со вздохом подтягивает к себе фольгированный пакетик. Таблетка весело шипит, погружаясь в воду, а Вэй Усянь, подперев подбородок ладонями, наблюдает, как она плавает в куче пузырьков, и думает о вчерашнем дне, настолько насыщенном, что все его события путаются, перемешиваются и накладываются одно на другое. Но особенно ярко вспоминаются настойчивые губы и бешеный взгляд человека, который за последние четыре дня стал занимать какое-то особенное место в мыслях. Вэй Усянь тихо стонет и роняет голову на сложенные руки. Его губы все еще горят от чужих прикосновений, неистовых, требовательных. И это должно казаться дофига неправильным, но по странному стечению обстоятельств не кажется. - Я же не гей? – спрашивает Вэй Усянь у стакана. Таблетка уже почти растворилась, и ее останки мизерным шлепком плавают на поверхности воды. – И Лань Чжань кажется тоже. У них тут, в Техасе, с этим делом строго! – он поднимает вверх палец в назидательном жесте. Стакан молчит, даже шипения уже не слышно, и Вэй Усянь наконец использует его по назначению, так и не дождавшись ответа. Часы над лестницей показывают четверть одиннадцатого, когда в дверь настойчиво стучат. Вэй Усянь бредет ко входу, сам себе напоминая зомби из последнего ужастика про ходячих мертвецов, и вложив в движение все оставшиеся силы, рывком распахивает дверь. - Привет, сосед! – радостно говорит Не Хуайсан, поднимая вверх стеклянный кувшин от кофеварки. Ярко-голубая гавайка с ананасами режет взгляд и чувство меры, и Вэй Усянь на мгновение непроизвольно зажмуривается. – Слышал, ты тут без кофе помираешь? - От кого слышал? – Вэй Усянь распахивает глаза и уже не может спрятать плотоядного взгляда, направленного на почти полный кувшин. - От логики! – весело смеется Хуайсан, бочком протискиваясь мимо него в холл. – Вы вчера с Цзи-сюном совсем ночью вернулись, а когда он от тебя уходил, сказал, что в доме нет ни зернышка кофе. - Ты с ним ночью встретился? – Вэй Усянь идет за ним, как грызун за Гамельнским крысоловом, ориентируясь исключительно на кофейный аромат. - Да я сплю всегда хреново, - Хуайсан ставит кувшин на стол и лезет в шкафчик за чашками – судя по его выверенным движениям, он неплохо ориентируется в доме. – Выхожу иногда по нашей улице прогуляться. Ну мы с ним и пересеклись. Цзи-сюн очень заботливый, сразу видно, - Хуайсан кивает на сброшенный с дивана на пол плед, - ну он и попросил тебя с утра навестить и принести тебе кофе, потому что ты с бодуна проснешься. Я не опоздал, надеюсь? - Я только встал, - осоловело произносит Вэй Усянь, пытаясь уложить в голове полученную информацию. Не получается. – Почему он тебе все это рассказал? - Наверно, жалко тебя стало, - Хуайсан ловко разливает кофе по чашкам и грохает на стол сахарницу и упаковку сливок, неизвестно каким чудом отыскавшуюся в недрах холодильника Вэнь Нина. - Мне не надо, - отказывается Вэй Усянь, смотря на них, как на врагов, но гость придвигает их к себе: - Да это для меня, я черный не люблю. От того количества сахара и сливок, которым Хуайсан сдабривает свой кофе, Вэй Усяню на секунду становится нехорошо, а тот как ни в чем не бывало усаживается напротив и смотрит с участием, размешивая ложечкой свою бежевую бурду: - Где ты умудрился набраться, Вэй-сюн? Я вообще не думал, что ты пьешь. - Я и не пью, - огрызается Вэй Усянь, делая наконец первый глоток божественного нектара. Он издает блаженный стон и смягчается. – Ну в смысле много не пью. Просто вчера был тяжелый день, столько всего произошло. - Продвинулся в расследовании? – спрашивает Не Хуайсан, склоняя голову к плечу, словно птица. - И да, и нет, - Вэй Усянь качает головой. – Мне кажется, только больше запутался. - Так бывает, - степенно кивает Хуайсан, и его волосы, собранные в простую на удивление прическу – конский хвост, - согласно движутся в такт. Вэй Усянь смотрит на это завороженно. – Обычно, если сваливается очень много информации единовременно, сперва кажется, что в ней не разобраться, но чуть позже, после отдыха или перемены деятельности, она имеет свойство раскладываться на составляющие и выстраиваться в логическую цепь. - За тобой записывать надо, - иронично хмыкает Вэй Усянь, осознавая, впрочем, что зерно истины в словах гостя присутствует. – Только я сейчас не очень способен воспринимать твои словесные конструкции… - Ладно, - ничуть не обидевшись, говорит Не Хуайсан, с удовольствием попивая свой условный кофе. – Слушай, я тут на досуге почитал про Праведника… Ты же это дело уже тринадцать лет ведешь, да? - Ну не веду, конечно, ведет полиция, я оказываю помощь, - отвечает Вэй Усянь. В голове немного проясняется, чему явно способствует напиток богов в его чашке. – А что? - Просто прикинул тут кое-что. Помнишь, ты у меня про Лунную богиню спрашивал? - Это вчера было, конечно помню, - Вэй Усянь снова не удерживается от смешка. Хуайсан машет на него рукой, улыбаясь: - Не обращай внимания, у меня тоже иногда в башке аргументы с фактами местами меняются. Ну короче, мне показалось, что Праведник убивает по какой-то закономерности, связанной с этой самой Лунной богиней. Вэй Усянь медленно кивает. - Да, до этого мы уже дошли. За четыре дня до наступления Лунного нового года и в последние четыре года еще и за четыре дня до Праздника Луны. Хуайсан щелкает пальцами: - Вот именно. Началось это пятнадцать лет назад, да? То есть в какой-то момент Праведника переклинило, и он решил, что обязан совершать ритуальные убийства женщин определенной категории и в определенные дни. То есть взял на себя некую священную миссию. - Есть предположение, что он убивает молодых замужних женщин, верных супругам и занимающихся благотворительностью, - подтверждает Вэй Усянь, решив пока умолчать о еще одном связующем звене. - Это же все не может быть на пустом месте, так? – продолжает Хуайсан. – Очень много повторяющихся составляющих. Почему именно четыре дня до определенного праздника, почему именно струна, почему все жертвы именно женщины в возрасте от двадцати пяти до двадцати восьми, причем у каждой из них есть дети, один ребенок или два. - Я не думаю, что наличие детей имеет значение, - прищуривается Вэй Усянь, но рука сама тянется за склерозником, который лежит на краю стола. - А может быть имеет? Не думал, что Праведник пытается повторить какую-то историю из прошлого и, возможно, разрешить ее? Что если когда-то давно по его вине или у него на глазах погибла молодая женщина, у которой остались дети или ребенок, и теперь он снова и снова моделирует ситуацию, в которой пытается что-то изменить или, напротив, ее усилить, чтобы добиться чего-то? Вэй Усянь почему-то думает про Мянь-Мянь и А-Юаня. - Это же только домыслы… - произносит он задумчиво, на что Хуайсан согласно кивает. - Логику серийного убийцы постичь сложно, но она всегда есть. Если ее понять, она поможет выйти на след. Вполне вероятно, Праведник считает, что вершит высшее предназначение, отправляя праведных женщин на Небеса. Кстати, - Хуайсан коротко барабанит пальцами по столу. – Я нашел твое интервью тринадцатилетней давности. Ты тогда был такой… бескомпромиссный, очень жестко пообещал отыскать и призвать к ответу убийцу своей сестры, говорил, что всю жизнь на это положишь. - Ничего не изменилось, - Вэй Усянь откидывается на спинку стула и глядит на него в упор. – К чему ты это? - Ты в этом интервью назвал Праведника больным ублюдком и психом, у которого потеряна связь с миром. - Да, такое было. Я этим не горжусь, но из песни слов не выкинешь, - Вэй Усянь подливает себе кофе, стараясь не замечать, как вздрагивают пальцы. - Если принять за факт, что Праведник считает себя исполнителем чьей-то божественной воли, такие слова для него явно были не по нутру, - говорит Хуайсан, задумчиво наблюдая за его действиями. – Наверняка же он следит за расследованием собственного дела, чтобы не допустить ошибки в будущем, и скорее всего он читал это твое интервью. - Не по нутру… - зло хмыкает Вэй Усянь. – Мне-то что, какие мои слова и как подействовали на эту тварь? - Когда произошла авария с твоей женой и сыном? – внезапно в лоб спрашивает Хуайсан. - Что?.. – Вэй Усянь подается вперед, едва не ложась грудью на стол. - Когда? – настаивает гость. - Четвертого марта семьдесят второго, - глухо отвечает Вэй Усянь, чувствуя, как холодок страха змеится по загривку. - Интервью ты дал двадцать девятого февраля. Через четыре дня ты потерял свою семью. Не кажется странным? – Хуайсан смотрит на него прямо, спокойно сложив руки на столешнице. Вэй Усянь вскакивает, указывая на него пальцем: - Что бы ты сейчас не подумал – это все ерунда! Было проведено несколько экспертиз! Мянь-Мянь сама не справилась с управлением, к ней не было применено насилие, она не была под веществами или в алкогольном опьянении. Шел дождь, машину занесло на мосту, она пробила ограждение и свалилась в воду! У Мянь-Мянь заклинило ремень, и она не смогла выбраться из машины! А ремень А-Юаня был разорван, и его унесло через открытую дверь! Это все подтверждено, задокументировано и сложено в архив, черт тебя побери! - Ты пытаешься меня убедить или себя? – невозмутимо уточняет Хуайсан, и Вэй Усянь падает обратно на стул, тяжело дыша. – А теперь давай подумаем. Инсценировать несчастный случай с машиной проще, чем кажется. Насилие применять совсем необязательно – если ты знаешь, как лишить человека чувств, например, воздействовав на определенные точки. Как Праведник. - От… куда ты знаешь про это? - Ой, ну я тебя умоляю! – тянет Хуайсан почти капризно. – Мой брат шеф полиции, я дело Праведника читаю как роман! И отчет доктора Гонсалес прочитал тоже. - Ты начинаешь меня пугать, - искренне признается Вэй Усянь. - Так я продолжу? Итак, лишаем человека сознания и/или подвижности, сажаем на место водителя, ломаем крепление ремня безопасности, выкручиваем руль и пускаем машину в самостоятельную поездку по мокрому асфальту на пустынном мосту. Каков процент того, что ее не занесет? - Почти нулевой. - Именно. И ни один из экспертов не придерется. Они молчат некоторое время. - А-Сан, тебе нужно было стать детективом. На крайний случай – писателем в этом жанре. Но никак не художником, - говорит Вэй Усянь отстраненно. Он рассеянно вертит в руках карандаш. – То есть ты на полном серьезе предлагаешь мне думать, что мою семью тоже убил Праведник? - Допускаю, - поправляет Хуайсан. – В качестве мести тебе за неосторожные слова в его адрес. Ты бросил ему вызов – он ответил тебе так, как сумел. Но это не истина в последней инстанции, Вэй-сюн. Прости, если разбередил твою рану. Очень сожалею о твоей потере. - Не стоит, - произносит Вэй Усянь, бездумно рисуя на полях склерозника капли воды – такие же, что усеивали лобовое стекло маленькой красной «мазды», когда ее добыли из реки. – Это уже отболело. Почти. Не Хуайсан смотрит в свою чашку, на дне которой бултыхается коричневая жижа с отсеченными остатками сливок, и брезгливо отставляет ее в сторону. - Послушай, а твой сын… Тело же не нашли? - Не нашли. - А ты уверен, что он погиб? - А-Сан, - говорит Вэй Усянь строго. – От такого удара не выживают, он был такой силы, что даже ремень разорвался, ребенок не смог бы пережить. - А если… - Хуайсан снова постукивает пальцами по столу, - а если предположить, что ребенка в машине на момент аварии не было? - В смысле? - Праведник не трогает детей. И вряд ли он мог причинить вред твоему сыну, Вэй-сюн. Что если он инсценировал не только занос машины, но и последующую смерть малыша? - Разорвал ремень безопасности? Усиленный? – скептически спрашивает Вэй Усянь, понимая, что руки начинают дрожать еще ощутимее, как у алкоголика, только вот выпитый накануне виски к этому отношения не имеет. – Экспертиза показала, что он именно разорван, нет искусственных разрезов, предположительно разрыв произошел в результате падения. Хуайсан переводит взгляд на его пальцы, и Вэй Усянь прячет их под стол. - Вэй-сюн, ты хоть немного представляешь, что может сотворить психически неадекватный человек, преследующий определенную цель? А если он еще и одержим… - Так что же… ты думаешь, что Праведник забрал А-Юаня с собой? – сглотнув, уточняет Вэй Усянь. - Допускаю, - повторяет Хуайсан и умолкает. - Но… тогда где он может быть? – Вэй Усянь снова подскакивает, опираясь руками о столешницу. – Вряд ли Праведник взял его к себе на проживание, - он горько хмыкает. - Он мог подбросить его в детский дом. Или на порог любого дома, - предполагает Хуайсан. – Если бы вы тринадцать лет задались целью поискать не тело ребенка, а просто ребенка, возможно, могли бы напасть на след. Вэй Усянь сверлит его глазами, чувствуя, как внутри все падает. - Не Хуайсан, твою мать, где ты был тринадцать лет назад?! - Боюсь, в тот момент я как раз пинал балду в художественном училище, - грустно отвечает тот, - и мало интересовался убийствами девушек. Хуайсан поднимается: - Ладно, мне пора. Вряд ли я тебе помог с твоим расследованием, конечно… - Ты шутишь, что ли? – вскидывается Вэй Усянь. – Да твой светлый мозг в палату мер и весов надо выставить, как эталон! – он поднимает вверх склерозник. – Ты натолкнул меня на интересную мысль с моделированием ситуации – это раз, а еще… еще подарил мне надежду найти своего сына – это два. Ну и кофе налил, и я теперь человеком себя чувствую – это три. - Ну хоть в чем-то я был полезен, - улыбается Хуайсан. – Заходи, если что.
